Давай встречаться?

      В четверг после занятий Чонгук решает навестить Сокджина.       Кимы живут в самом богатом районе города.       Отец семейства владеет известной компанией по производству инновационной техники, дочерние предприятия которой разбросаны по всему миру, принося семье огромный доход. А папа занимается инвестициями и благотворительностью, как и полагается омеге, муж которого владеет многомиллионным бизнесом.       У Сокджина есть старший брат — альфа, наследник и преемник фамилии. А красавец-омега Джин — гордость и любимчик семьи. Отец и брат позаботились о его будущем давно, сформировав личные фонды и обеспечив приданным, которыми младший будет распоряжаться по своему усмотрению…       Чонгуку рады.       Сокджин, наверное, немного приукрасил для родных его действия и поступок во время случившихся событий.       Вот они и приветливы с ним.       — Чонгу-у-ук, — тянет его за рукав Джин, как только они остаются вдвоём в комнате омеги. — Прости меня! Если бы я не был таким придурком…       — Успокойся, Джинн-и. Кто тут придурок, я знаю точно. Всё, что случилось — это только моя вина. Остальное — ожидаемая цепь событий. Любое зло должно быть наказано…       — Пфф, это ты — зло?       — Я. Только представь, какое я зло для Ким Тэхёна, — Чонгук смотрит на вмиг посерьёзневшего Джина.       — Ничего, если я спрошу банальность? — омега смотрит на Гука, а тот кивает. — Как ты мог? Нет, слишком обвинительно звучит, а я не хочу заведомо тебя обвинять… Как случилось такое с тобой… С ним?       — Я бы сам заплатил за ответы на эти вопросы…       Гук вдруг понимает, что мысли, которые перестали его беспокоить, возвращаются. Пусть от них не так больно, но и равнодушным они его не оставляют.       Джин следит за ним… Обдумывает и вдруг выдает:       — А я бы хотел, чтобы со мной так и случилось!       Чонгук, не мигая, смотрит на него, а тот, ухмыльнувшись, продолжает.       — Только чтобы альфа попался хороший! — лукаво щурится омега и начинает хихикать. — Не надо выбирать, присматриваться, ждать одобрения семьи… Пришёл домой с меткой: «Уважаемый отец, дорогой папа, вот мой альфа, вот его метка! Получите — распишитесь!»       — А что потом? — Гуку нравится непосредственность омеги.       — А потом… Долго и счастливо, Чонгук-и.       — Вот так просто?       — Ага. Только это было бы слишком просто! — смеётся Джин, заставляя улыбаться и Гука.       Уговорив Джина пойти с ним на «пижамную» вечеринку к Чимину, Чонгук уходит из дома омеги с надеждой, что всё должно наладиться. Что он обязательно во всём разберётся и придумает, как найти выход из странной, нелепой и в то же время такой сложной ситуации…       ***       Вечером в пятницу он заезжает за Юнги, и тот, вздохнув, тащится за младшим в машину.       — Гук-а, ты точно без алкашки сегодня? Я предупреждаю, что я, если не напьюсь, то не выдержу…       — Именно этого от тебя и ждёт Чимин, чтобы заманить в свои сети, — и Чонгука даже не обижает бубнёж хёна про «опытного в этих делах» тонсена.       Вечеринка «для своих», как обычно, у Чимина перерастает в грандиозное шоу, где собираются и «свои» и чужие…       Омежки яркие как бабочки, в ультракоротких шортах и пижамных маечках, согласно дресс-коду разгуливают по залу. А альфы, с которыми они пришли, одеты в чопорные костюмы-пижамы повторяющие цвета своей пары, с которой делят пригласительный билет.       Чонгука и Юнги, Чимин сразу пихает в сторону гостевых вручив им пакеты с мягкими пижамами для переодевания.       Гук смеётся, закрывая за собой дверь комнаты, слыша, как матерится хён, распечатавший пижаму в розово-жёлтую клетку. А сам Чонгук вытащил из пакета сине-черный полосатый комплект и бросил на пёстрое покрывало, которым была застелена кровать в комнате…       … дизайн которой был оформлен в ярком мексиканском стиле…       Чонгука вдруг согнуло пополам от выбитого, как от удара, воздуха и затошнило от «бензиновых разводов» под веками…       Память вернула, всё, что происходило на жёлтом терракотовом покрывале с самого начала и, не остановившись на этом, жёстоко добавила вернувшихся обострённых эмоций…       «… он закрывает за собой на поворот ключа дверь, сумев добраться до самой первой гостевой, после дурацкой игры, которую затеяли, чтобы напоить первокурсников.       Нарылся он в хлам. Съебать домой было без вариантов и пока ещё что-то соображал, пошёл искать место, где можно отключиться без последствий, которые обычно случались в «раскаченной» алкоголем толпе…       Парнишка стоял рядом с кроватью, прикрывая живот подушкой, которую, вероятно, не успел бросить на только-только заправленное покрывало, и смотрел, не мигая на альфу. В тёмно-синем рабочем комбинезоне с чёрным квадратом логотипа клининговой компании, которая обслуживала вечеринку…       Он был таким невероятно красивым, и от него исходил такой одуряюще вкусный запах, что Гук еле сдерживал контроль…       Он на удивление твёрдой походкой подошёл и отобрал из рук омеги подушку, бросив её на кровать, чтобы в следующий миг подхватить его, всхлипнувшего и несопротивляющегося, под ягодицы и затянуть в самый восхитительный поцелуй в своей жизни…»       Чонгук сейчас скулит от лавины чувств, которые накрыли его слишком внезапно, не дав опомниться и разобраться в себе…       Всё то, что скрутило его там, на парковке, когда он вывалился из машины, после того, как Джин назвал имя омеги, вернулось усиленным в разы потоком…       «… Омежка сам… Сам тянется к Гуку. Сам дышит ему в шею. Сам помогает ему с ремнём на джинсах. Сам избавляется от неприятно шуршащего комбинезона…       Спешат оба, как будто кто-то отнимет их друг у друга…       И даже боль свою помнит… Сейчас фантомную, а тогда удивившую Гука. Если ему было больно от узости омеги, каково было парнишке…       И дёрнулся ли он хоть раз, кончая, — для него и сейчас загадка, потому что помнит он лишь одно — пометил своё …»       Экстаз, разливается по телу, от яркого чувствования, как наяву. Бархат и нежность кожи под губами, клыками, языком, сравним разве что с испытанным тогда оргазмом.       — Да, Гук, блять, — старший трясёт его за плечо.       А Чонгуку вдруг так хорошо, так легко и так смешно от беспокойного Юнги: уже наряженного, как на чёртов мексиканский карнавал, в розово-жёлтые штаны и куртку…       — Хён, я так его… Люблю, — Чонгук утыкается лбом в грудь Юнги. — Это пиздец, как хорошо, хён…       — Ты, блять, чё, переодеваться будешь или нет? Стоишь уже вместе со своим болванчиком минут пять. Если, блять, у тебя на меня встал, пока я переодевался, я найду способ тебя кастрировать…       Гук запихивает пижаму в пакет, не заботясь о том, что помнёт. И, глядя на друга, смеётся:       — Я даже врача тебе помогу найти, если у меня встанет на тебя… Хотя… В розовом ты милашка.       Увернувшись от первой брошенной в него подушки, вторую он ловит уже захлопнувшейся за его спиной дверью.       Ловко лавируя между уже во всю веселящимися студентами, Гук находит Сокджина и извиняется за то, что не останется на вечеринке, потому что у него появились неотложные дела.       Вертит головой, чтобы разыскать в толпе розово-жёлтого Чимина, а натыкается на горящий взгляд Ким Намджуна, который пришёл один по своему пригласительному.       Гук, ухмыльнувшись направляется к нему и, передавая пакет с фирменной тёплой пижамой, наклонясь к самому уху здоровяка, шепчет: «Тебе просили передать».       И, довольный собой, торопится к выходу, доставая из кармана ключи от машины…