Давай встречаться?

      ***             Чонгук, неожиданно для Бэкхёна, после недели, проведённой в больнице, легко соглашается уехать с ним на Чеджу…       Придя в себя к вечеру после происшествия на стоянке, Гук решительно настоял на том, что не было никакой драки.       Просто заигрались с приятелями, а близость течного омеги сорвала контроль.       Джин, получивший медицинскую помощь и которого сразу же забрали родители, выслушав дозвонившегося ему Бэкхёна, подтвердил всё, вплоть до своей внеплановой течки, которую спровоцировал у него выброс адреналина во время случайного падения со ступенек центрального корпуса университета…       Получив подтверждение своей версии произошедшего, дальше Гук наотрез отказался общаться со всеми, включая Юнги и отца.       Остановить Бэкхёна не смог никто…       Первые дни он жил в палате сына безвылазно.       Коршуном следил, чтобы не пропускали посетителей.             Отец отнёсся к нежеланию Гука спокойно. Скорее всего, с ним поработал больничный психолог.       Юнги, рвавшийся к нему после бесполезных попыток дозвониться или получить письменный ответ, тоже прекратил попытки после беседы с Бэкхёном.       Гук не хотел знать ничего.       Ни об избивших его альфах, ни о том, как чувствует себя Сокджин.       И он вообще ничего не чувствовал по отношению…       К Тэхёну.       Он помнил момент, когда Джин назвал ему имя. Помнил, как накрыли эмоции, которых было так много, что он не успел ни насладиться, ни испугаться, даже выбраться и выбрать из них.       Ничего не успел…       Безразличие ко всему.       Его состояние лечащий психолог называл апатией, а порой пугал и сложным термином «алекситимия» — типом эмоционального расстройства при котором люди вычёркивают чувства из своей жизни, заменяя их понятиями…       А ещё доктор много раз предупреждал, что эмоциональный фон может накрыть Гука в любой момент.       Это как с посттравматической амнезией.       Любое событие, порой незначительное, и…       …он начнёт в разы сильнее ненавидеть врагов, обожать друзей. А если любил когда-то…              Отец, Юнги, Тэхён, Хосок, приятели, знакомые, незнакомцы — все они есть в жизни Чонгука, только все они одинаково чужие. И у него есть единственная тоненькая нить…       И он вглядывается в Бэкхёна, ждёт его, не отпускает, потому что он заменил ему весь красочный, яркий, живой мир чувств.       Безусловная любовь не исчезает с перерезанием пуповины…       И сейчас Бэкхён для Чонгука, как в первые дни жизни — весь мир.       А ещё ему, умеющему ярко, ярче многих «слышать» индивидуальные запахи альф и омег, разделяя их на составляющие, сейчас, пока полностью не восстановится сломаный нос, трудно привыкать к слабым ароматам, которых не хватает для полноценной жизни.       ***       Юнги прилетает на Чеджу в первые же выходные, чтобы насладиться фестивалем цветения Королевской вишни.       И, наконец, встретиться с тонсеном.       Соскучившийся, он рассказывает о тех трёх неделях, которые прошли без Гука…       О том, как подавлен Чон Хосок, которого избегает Виён.       И о Намджуне, который старается держаться подальше от Хоса. Кажется, что эти двое боятся любых точек соприкосновения друг с другом, включая баскетбольную площадку…       А Гук вдруг говорит, что баскетбол ему совсем не интересен, и он не вернётся в команду…       А ещё Юнги пытается рассмешить, рассказывая о своём «заговоре» с Сон Лэйем. О том, как они заболтались и разоткровенничались ночью в библиотеке, а потом придумали, как развести на интерес к Лэ альф, а заодно дать понять Чимину, что может его ждать, если заиграется «в семью» с другим альфой…       Про Тэхёна он говорит тоже.       Что тот ходит в универ. Что не скрывает метку. И вроде даже как рад, что его никто из альф, постоянно подкатывающих к нему раньше, теперь не достаёт.       Он всё так же подрабатывает в магазинчике на территории кампуса. Теперь к нему присоединился и брат.       Только вот на учёбу Виёну им собрать вряд ли получится.       Живут оба всё там же, в банчихе.       Намджун таскается за ними, как провинившийся телохранитель…       Сокджин пока не ходит в универ…       Гук вроде слушает и улыбается хёну. Только старшему всё время кажется, что ему подменили тонсена…       ***       Возвращаться в Сеул приходится в воскресенье. На пропуски занятий, которые успели накопиться и у Чонгука, и у Юнги деканат «закрывает глаза», благодаря благотворительным взносам от их уважаемых семей.       ***       Привычка бегать по утрам очень выручает.       И к университету Гук подъезжает бодрым и сразу направляется в раздевалку под трибуны, сообщить о своём решении и тренеру, и команде.       Со стороны первого получает категорический отказ, да и парни заметно расстраиваются.       Чонгук соглашается на временный «тайм-аут» — лишь бы поскорее с этим покончить.       Ким Намджун не пошевелился ни разу с того момента, как Гук появился на пороге раздевалки. Так и сидел у своего шкафчика, зажав ладони межу коленей, и пялился в пол. А вот Хосок вышел следом.       — Чонгук, нам надо поговорить.       Гук смотрит прямо в лицо альфе и ждёт.       — Мы тогда вышли от Тэхёна. А перед этим от врача, который сказал, что омегу изнасиловали и принудительно пометили, не собираясь нести ответственности. И он смотрел на нас так, как будто… Обвинял… А потом разрешил к Тэхёну зайти, когда мы смогли уверить его в своей непричастности. Тэ, он не говорил никому, заболел из-за течки без… Ну-у-у, без тебя. Его накололи лекарствами… И когда Джун спросил, знает ли Тэхён, кто с ним плохо обошёлся, он сказал, что ты… Мы и шли, чтоб найти тебя. И не верили, что ты настолько… Что ходил даже с нами за Тэхёном. Мы бы остыли и подумали, а ты приехал и…       Хосок не договаривает, а к ним всё-таки присоединяется и Намджун.       — Всё правильно, парни. Вы всё сделали правильно. Никаких обид, — даже сейчас Гуку всё равно. — Я просто не успел найти его раньше вас.       — Юнги рассказал, что вы искали его. И Тэхён… Когда поправился, тоже объяснил, как всё было, — Намджун так и смотрит вниз. — Я бы хотел…       — Не надо, — Чонгук останавливает первокурсника. — Поговорили. Всё.       Первый день, которого так опасался Бэкхён, не кажется Чонгуку сложным. Просто пустым, ненужным, неинтересным.       Смеющиеся, спорящие, шумные студенты даже не раздражают.       За ним все перерывы таскаются хён и Чимин — «присматривают» с лёгкой руки всё того же суетящегося и беспокойного Бэкхёна.       А сразу после занятий Чимин вылавливает его и вручает пафосную чёрную непроницаемую маску для сна, на которой стоит штамп с датой пижамной вечеринки на две персоны.       Гук только качает головой.       — Ты обещал, что всегда будешь со мной дружить! А уж после того, как мы с тобой переспали в твоей машине, — омега смеётся так искренне, что Чонгук невольно улыбается. — Мы должны и пижамы парные купить!       — Я думаю, мой хён будет недоволен…       — Айщ, твой хён всегда недоволен! Но я уверен, что ему понравится! Представляешь, он согласился потусить! Когда такое было?       Чонгук пожимает плечами. Раз уж Юнги пойдёт…       А впрочем, Гук и не собирался становиться «отшельником»…       — Кого ты позовешь, Чонгук-а? — Чимин намекает, что приглашение на двоих и выглядит таким наивно-любопытным задавая свой вопрос.       — Тебя ведь уже кто-то позвал? — Гук поиграл бровями.       И, получив утвердительный кивок, альфа спрашивает:       — А одному точно нельзя?       — Нельзя! Только тебе можно… — Чимин не выдерживает и заливисто смеётся. — И вообще! Родители возвращаются на следующей неделе. Ловлю, можно сказать, момент…       Домой Чонгук добирается уже ближе к ночи.       Заехав за Бэкхёном, забрал его ужинать и, проболтав ни о чём и обо всём, они и не заметили, как пролетело время.       Уже по дороге домой в машине Бэкхён, как бы невзначай спрашивает:       — Ты не видел Тэхёна, Гук-а?       Только папа может задать ему этот вопрос…       Чонгук отрицательно качает головой и чуть пристальнее, чем требуется, следит за дорогой.       — Хочешь, я поговорю с ним?       — О чём? — вот сейчас альфа совсем перестаёт смотреть, куда едет, полностью поворачиваясь к родителю.       — Дорогой, я ещё так молод, чтобы нелепо погибнуть. Следи, пожалуйста, за дорогой. Я ещё хочу внуков понянчить.       Плавно, полностью себя контролируя, Гук притормаживает возле гламурного ярко освещенного кафе. И только после этого поворачивается к Бэкхёну.       — Ты же не хочешь сейчас мне сказать…       — А ты не хочешь разве спросить у своего омеги… — Бэкхён замолкает, чувствуя, как сгущается в салоне запах кофе. — Всё, всё. Прости меня, дорогой! Я слишком много болтаю. Твоему отцу это не нравится. Видимо, ты в него. И вообще, я хочу съесть большой кусок торта! Прямо сейчас. На ночь. Мне нужно почувствовать, что я волен делать, что захочу! Я — свободный омега в свободной стране!       — Ты замужний омега, у которого есть взрослый сын и твой статус — «в ожидании внуков». Так что ты волен распоряжаться большими кусками торта на ночь. И если уж назревает «омежий бунт», то мы прямо сейчас поедем и купим тебе торт! — Чонгук выезжает на дорогу, прекрасно понимая, что Бэкхён, сболтнув лишнего, решил это «заболтать»…       А тот смотрит на сына и повторяет:       — Видимо, ты в него…