more than everything - больше, чем все

      У Пэнси Паркинсон был красный маникюр. Это так сильно выделялось на фоне ее черной мантии и бледной кожи рук, что хотелось выть. Пэнси сжимала тонкими пальцами плотный материал школьной мантии на своих коленях. Драко Малфой прикрыл веки и тяжело вздохнул, стараясь отвлечься от мыслей про красный лак на ногтях сокурсницы. Красный лак. Кто бы мог подумать, что красный цвет для Драко Малфоя станет таким раздражающим. Пэнси все сжимала свою накидку, когда юноша открыл глаза. Нехотя волшебник положил свою правую ладонь на левое запястье девушки, привлекая ее внимание. Брюнетка резко втянула в себя воздух через ноздри и повернула голову к другу, разжав при этом свои пальцы. — Все хорошо? — Да.       Пэнси Паркинсон врала, но Драко Малфой дал ей возможность думать, что он поверил ей. Они сидели слишком плотно друг к другу, и слизеринка почти что сползала одной ягодицей с конца скамьи, ведь с левого бока Драко подпирал Теодор Нотт. Юноша отнял свою руку от запястья девушки и вернул ее на свое колено. Желудок неприятно тянуло, а горло пересохло. Общее собрание школы было каким-то испытанием для него и его друзей, поэтому Драко старался держаться молодцом. — Прошу всех встать, — тихий, но властный голос МакГонагалл пронзил тишину в Большом зале. Ученики Хогвартса зашуршали мантиями. Все присутствующие встали со скамей. — Мы склоняем головы перед светлой памятью погибших.       Драко сжал зубы, когда тонкие пальцы Пэнси, изуродованные красным маникюром, вцепились в его ладонь. Малфой повернул запястье и взял девушку за руку, затем опустил голову и снова закрыл глаза. Минута молчания — символический ритуал в память о трагическом событии и погибших в нём людях. В тот день минута молчания была для тех, кто противостоял Темному Лорду и тех, кто был на его стороне. В такой трагический момент Малфою хотелось нарушить тишину, стоящую в зале, как никогда раньше.       Стоящие перед старшим курсом Слизерина четверокурсники хныкнули. Две девочки, Элис Труман и Миранда Ксавьер тоже держались за руки. Драко не был уверен в том, что помнит, как узнал их имена. Возможно, именно их он спас в тот день, а, возможно, он их где-то оставил, когда замок рушился. — Спасибо, — нарушила тишину Минерва МакГонагалл. — Старосты факультетов, проводите детей в спальни.       Драко отпустил руку Пэнси и толкнул ее в плечо, призывая как можно быстрее двигаться в направлении к выходу. К его огромному счастью, ни он, ни Пэнси, ни Теодор не были старостами, а это означало, что они могли вернуться в свои спальни в подземелье замка Хогвартс.       Пока толпа студентов школы волшебства двигалась к выходу из Большого зала, Драко мимолетно осмотрел макушки голов идущих. Зацепившись взглядом за рыжую макушку, молодой человек вытянул шею, чтобы иметь лучший обзор. Джинни Уизли, маленькая и худенькая рыжеволосая ведьма, плелась бок о бок с Лавандой Браун, перешептываясь о чем-то личном. Брата не было видно на горизонте, а это означало, что и его друзей, — Грейнджер и Поттера, — в школе не было. Драко выдохнул с облегчением и пропустил Пэнси вперед себя. Девушка молча кивнула, заняла место впереди и завела одну руку себе за спину. Малфой снова зацепился взглядом за красные ногти сокурсницы, но все же коснулся своими холодными пальцами ее ладони. Пэнси, как никогда раньше, нужно было ощущать его присутствие, и Драко, будучи джентльменом и хорошим другом, позволил этому быть.       В целом, первая неделя учебы была хорошей, за исключением сегодняшнего вечернего собрания после ужина. Минута молчания и звучавшие перед этим речи преподавателей о прошедшей Войне порядком подпортили настроение. Не то, чтобы Драко забыл об этом, но он старался меньше уделять событиям прошлого внимание. Заперев свою спальню, Драко позволил своим эмоциям выйти наружу. Юноша рванул с себя школьную мантию, сорвав крючок-застежку, опрокинул с кровати книги ковер, а сам сел на пол, вцепившись пальцами в волосы. Переждав час, Драко смог подготовиться ко сну.       Проснувшись утром, Драко в который раз пожалел, что учился на факультете Слизерина. Не потому что теперь сомневался в идеологии чистокровных волшебников, а потому, что их спальни находились в подземельях, поэтому за окнами он никогда не видел солнечный свет. За стеклами, защищенными магией школы, плескалась мутно-зеленая вода Черного озера. Всегда. Постоянно. Неизменно. Драко хотелось хотя бы раз проснуться от солнечных лучей, гуляющих по его лицу, но ни разу в жизни ему не приходилось встречать так свое утро. Даже дома, в Малфой-Мэноре, в его комнате отсутствовало окно.       Приведя себя в порядок, Драко спустился в гостиную факультета. Пэнси сидела на кожаном диване, рядом с детьми младших курсов. Девушка неловко обнимала одного из студентов и гладила по голове, рассказывая, какие необычные зелья они смогут сотворить на уроках профессора Слизнорта, когда станут старше. Почему-то эта картина Малфоя подбодрила. Оставшись единственной девушкой на старших курсах, Пэнси Паркинсон взяла на себя обязанности наставницы для младших. Изменения слизеринки были ей к лицу, ведь раньше Малфой не замечал за брюнеткой таких проявлений заботы о других. За редким исключением, конечно. — Идем завтракать? — все обернулись к Драко, замолчав. Пэнси нежно улыбнулась и кивнула. Она, словно мама-курица, движениями рук погнала маленьких цыплят Слизерина в сторону выхода из гостиной. — Как спалось? — Замерзла ночью, — Паркинсон пожала плечами и повесила на правое плечо свою школьную сумку. — А ты? — Нормально. Тео проснулся? — Подхватит маленьких змей у Большого зала. — Отлично, — ответил Драко и мысленно поблагодарил Пэнси за ее сообразительность не продолжать разговор с утра пораньше.       Выйдя в главный холл, Пэнси Паркинсон ускорила шаг, чтобы быстрее добраться до Теодора Нотта, который придерживал двери Большого зала, пропуская младшие курсы. Драко поправил лямку своей сумки, которую носил на перевес и вздохнул. Не было ничего крепче, чем отношения Тео и Пэнс, Малфой точно это знал. Их тянуло друг к другу, словно они были самыми сильными магнитами на Земле и вне ее пределов. Но, увы, двое молодых людей отказывались признавать такое невероятное влечение друг к другу в связи с сложившимися обстоятельствами, отдав предпочтения крепкой дружбе. Думая о своих друзьях, Драко Малфой невольно улыбнулся. Мимо молодого человека пронеслись Джинни Уизли и Лаванда Браун. Лицо Драко тут же помрачнело. У таких девушек, как Уизли и Браун, не было никакого чувства такта. Драко проследил за их фигурами, продолжая неспешно двигаться к Пэнси и Теодору. А затем замер.       Гермиона Грейнджер стояла поодаль входа в трапезную, прижимая к своей груди два учебника, пока рыжая Уизли обвивала руками ее плечи и целовала щеки. Браун тихо хихикала и подпрыгивала на месте от восторга, словно мячик для тенниса. Гермиона Джин Грейнджер вернулась в Хогвартс спустя неделю, вот только она, как показалось слизеринцу, не была этому рада. Гермиона смотрела куда-то в пол, пока Джинни и Лав-Лав, жестикулируя, осыпали подругу новой информацией. Грейнджер кивала, кусала губы и периодически переспрашивала, но смотрела в пол. В целом, было такое чувство, что Грейнджер была не здесь. Левое плечо Драко задели, заставив парня выйти из своего оцепенения и повернуть голову чуть левее. — Прости, — Невилл Долгопупс поднял руки вверх, словно сдавался в плен. Драко лишь кивнул, тряхнул головой и, опустив глаза вниз, поспешил в Большой зал, решив, что придавать большое внимание появлению студентки Гриффиндора слишком энергозатратно для него. Пришла и пришла. Молодец. — Грейнджер приехала, — Пэнси и Теодор сели напротив Драко. Малфой же просто пожал плечами, показывая свое безразличие. Хорошо, что он сидел спиной к остальным обеденным столам факультетов, иначе, после слов Паркинсон, непременно бы нашел взглядом гриффиндорскую заучку. — Странно, что без Поттера и Уизли, — пробубнил Нотт, отодвигая чашку чая ближе к Драко. — Я слышал, что Поттера до сих пор вызывают в Министерство время от времени. Твоя мать ничего не говорила об этом? — С чего бы ей распространяться? — Драко нахмурился, ковыряясь десертной ложкой в запеканке с изюмом. — Ты же говорил, что ее приглашают на опознания. — Это не значит, что моя мать пишет мне о каждом походе в Визенгамот, — Малфой закатил глаза, показывая свое недовольство. — Прости, — ответила за друга Пэнси, разряжая обстановку. Она прекрасно знала, что Драко и Нарцисса мало общаются после случившегося, поэтому тема семьи для Малфоя была не такой уж и приятной. — Ты уже смотрел экзаменационные вопросы, которые раздал Флитвик? — Да, это просто кошмар, — заныл Тео. — Я уже пожалел, что выбрал углубленное изучение Заклинаний. — Все так плохо? — решил осведомиться Драко. Он, в отличие от своих друзей, еще ни с чем не определился. — Я думал, ты преуспеваешь по его предмету. — Я тоже так думал, — Нотт поджал губы. Несмотря на то, что их разговор можно охарактеризовать как веселый, никто не смеялся. Драко решил, что в этом была виновата МакГонагалл со своей минутой молчания прошлым пятничным вечером. — Ты зачем сумку взял, если еще не выбрал предмет? — Не знаю, — Драко пожал плечами. — По привычке, наверно. Думаю, не сходить ли к профессору МакГонагалл. Если у нее еще есть свободное место на курсе, буду ходить к ней. Если нет, то буду у Слизнорта. Все равно его никто не выбрал. — Даже не знаю, Драко, — Пэнси пожала губы, а потом, черт бы ее побрал, забарабанила своими наманикюренными пальцами по столешнице. — Не уверена, что Слизнорт сможет тебя чему-то научить. — Зато Драко его может чему-то научит, — усмехнулся Тео. Пэнси и Драко весело хмыкнули в ответ. Шутка Теодора Нотта немного подняла настроение, но это помогло ненадолго.       После завтрака, конечно, Драко Малфой поспешил в класс Трансфигурации, где мог бы встретить профессора МакГонагалл и попроситься в ее класс для дополнительных занятий. Повернув в нужный коридор третьего этажа, слизеринец замедлил свой шаг, заприметив у входа в кабинет преподавателя. Минерва стояла к Драко спиной и с кем-то разговаривала. По мере приближения, Малфой все отчетливее слышал разговор. — Я понимаю, что Вы раздосадованы, мисс Грейнджер. И я понимаю, что в Вашем недельном отсутствии Вы не виноваты, но класс полон. Вы можете выбрать другой курс для дополнительного изучения. — Я понимаю, — шепотом ответила гриффиндорка и сделала шаг назад, пропуская волшебницу в класс. — Я поговорю с другими профессорами. — Профессор Слизнорт с удовольствием примет Вас. — Увы, — горько усмехнулась Гермиона. — Я и Зельеварение не ладим.       Минерва пожала плечами и сделала несколько шагов вперед, чтобы зайти в класс. Взрослая волшебница остановилась у открытой двери, заметив боковым зрением еще одного студента. Словно хищная птица, она вцепилась ногтями в дверную ручку и нахмурилась, прежде, чем заговорить снова. — Мистер Малфой, для Вас ответ тот же. Мест на курсе нет.       Дверь за преподавательницей захлопнулась. Драко подтянул лямку сумки, стараясь не смотреть на Грейнджер, стоявшую прямо перед ним. Девушка поджала губы, опустила руки по швам и сделала шаг назад. Затем еще один. И еще. Резко развернулась и, почти бегом, скрылась за следующим повтором. Драко прикрыл веки и мысленно посмеялся: магглорожденная Гермиона Грейнджер убегала от бывшего Пожирателя смерти. Малфой поспешил в подземелья, чтобы попросить профессора Слизнорта открыть для него курс Зельеварения.       Если бы Драко думал своей головой и отключил эмоции, то смог бы попасть на интересующий его курс по выбору. Но Малфой признавался сам себе, что в кои-то веки думал о своем эмоциональном состоянии, а не об учебе. После заключения отца в Азкабан, почему-то в голове появилось столько вопросов, на которые Драко непременно хотелось найти ответ. Если раньше ребенку из чистокровной семьи Малфоев приходилось думать только об успеваемости в учебе и похвале отца, то сейчас мыслей было больше, чем две, это уж точно. Самыми зудящими вопросами были «Какого хрена ты делаешь, Драко?» и «Почему ты вообще решил, что тебе нужны причины для чего-то?». К сожалению, Драко Малфой был потерян. Прежде всего, для самого себя.