more than everything - больше, чем все

      Гермиона нервно поддевала ногтями воспаленную кожу больших пальцев рук, делая на кутикуле и боковых валиках ногтей огромные заусенцы. Такой не характерный для нее нервный тик наталкивал гриффиндорку на мысль о том, что творящиеся вокруг нее вещи были абсолютной противоположностью порядка, к которому она привыкла. Во-первых, ссора с Джиневрой Уизли была просто из ряда вон выходящая и подталкивала Гермиону к грубостям, на которые она раньше просто не была способна. В целом, девушка себя оправдывала, ведь если бы Джинни умела хотя бы немного держать за зубами свой язык, ей бы не пришлось отвесить младшей девушке хлесткую пощечину на виду у половины школы.         Грейнджер никогда не была общительной девушкой, более того, долгое время она вообще ни с кем не дружила, за исключением Гарри и Рона. А как насчет женской дружбы? Друзья в лице мальчишек — это, конечно, здорово, но было довольно затруднительно жить без женского плеча рядом. Джинни Уизли прекрасно справлялась со своей ролью компаньона и близкой подруги до недавнего времени, пока не нашла в лице Лаванды Браун персону интереснее, чем Гермиона. Ни для кого не секрет, что дружить втроем, особенно одними девочками, было весьма затруднительно. Чего только стоит пример такой дружбы с участием той же Браун, когда она разрушила крепкую дружбу сестер Патил, которые после битвы за Хогвартс больше не общались и, кажется, разъехались по разным квартирам.       Гриффиндорка поняла, что младшая Уизли и ЛавЛав похожи, поэтому старалась не ревновать вторую к близкой подруге, и даже уступать ей свое законное место, которое, к слову, заняла первой. Но быть третьим лишним и осознавать сей факт — это одно, и совсем другое — узнать, что твои подруги уже точно окрестили тебя повесой, да еще и сплетничали за спиной. Если от Браун такого поведения ожидать стоило, то от Джинни подобных выходок Гермиона не ожидала.       Конечно, Гарри Поттер, который все еще был самым близким человеком в ее жизни, тоже подлил масла в едва видимый огонек раздора девчачьей компании. Гарри — человек с добрый сердцем, который никогда бы не позволил другим обижать своих друзей, который выступал за правду в любых ее проявлениях и честность, написал своей лучшей подруге письмо в Хогвартс прямо перед прибытием студенток с каникул на второе учебное полугодие. В своем письме Гарри, мягко говоря, был обеспокоен словами, которые услышал от Джинни и Лаванды, поэтому решил уточнить у Грейнджер лично все подробности случившегося конфликта перед каникулами.        И, всего лишь-то, Гермиона, как и всегда, плохо отозвалась об уроках профессора Трелони! Джинни взвилась и, вооружившись поддержкой со стороны Браун, во время ссоры перешла на личности. О, эта неделя перед началом новогодних праздников была просто отвратительна, когда Гермионе приходилось сидеть отдельно от всех, держать подальше от Джинни Уизли, из уст которой она услышала много чего «хорошего». Волшебница наивно полагала, что их ссора, которая была не редкость для молодых людей их возраста, останется только между ними, но ЛавЛав и Джиневра решили вынести эту стычку на обозрение всей четы Уизли и друзей, раздув их мухи слона. Такого Гермиона не ожидала, поэтому и налетела на рыжеволосую в первую секунду ее пребывания в школе.        Во-вторых, Драко Малфой оказался безумцем, а это не просто сбивало с нужного настроя, а напрочь стирало желание куда-то двигаться и думать о чем-то другом, кроме Малфоя. Если раньше она мирилась с его участием в ее жизни, то новогодние каникулы, за которые Грейнджер успела умереть внутри себя от новой информации около трех раз, принесли для студентки новую порцию свежеиспеченных переживаний, которые касались Драко Люциуса Малфоя и его вспыхнувшей страсти к определенным гриффиндорцам.        В-третьих, второе учебное полугодие сулило только горькие слезы и несколько тонн исписанных пергаментов, которые должны были помочь при подготовке к надвигающимся экзаменам ЖАБА. На первом же уроке профессор МакГонагалл объявила об усиленной и ускоренной подготовке, поэтому задала выучить наизусть двадцать пять вопросов, касающихся темы трансфигурации беспозвоночных животных. Огромные домашние задания так же предлагались и по другим основным предметам: по Травологии, Заклинаниям, Защите от Тёмных искусств, Зельеварению и Истории магии. Нельзя было забывать и о тех предметах, которые студента выбрала для дальнейшего обучения, исходя из намеченной для себя специальности и в соответствии с полученными на СОВ отметкам: Изучение Древних Рун и Нумерология. Гермионе предстояло сдать восемь экзаменов в июне, но девушке казалось, что она ни по одной дисциплине не сможет набрать даже минимальный балл, чтобы выпуститься из Хогвартса. Успокаивая себя тем, что Гарри и Рон, все же, смогли сдать шесть основных предметов за один резервный день, Грейнджер каждый вечер, сидя на кровати, обкладывалась книжками и своими конспектами, повторяя экзаменационные вопросы.       Прогулка с Малфоем, на которую она лично пригласила слизеринца, откладывалась. Они изредка пересекались взглядами в Большом зале, если оба садились так, чтобы видеть лица друг друга. В такие моменты Драко только хмурил брови, а Грейнджер пожимала плечами и выдавала самую виноватую улыбку, на которую только была способна, и показывала пальцами на учебники, которые ставила рядом с собой на каждой трапезе. Поговорить на первом в новом году дополнительном занятии по Зельеварению так же не удалось — Драко Малфой просто не пришел, а профессор Слизнорт никак не отреагировал на прогул своего студента, заставив Грейнджер заниматься подготовкой ингредиентов для сонного зелья, изучаемого во втором полугодии третьего курса.        Грейнджер поняла, что вот-вот сорвется на крик, когда задела острым торцом ногтя на указательном пальце открытую рану около кутикулы мизинца. Зажмурившись от боли и прикусив нижнюю губу, девушка втянула воздух через ноздри и отсчитала десять секунд про себя прежде, чем выдохнуть и открыть глаза. Она все еще сидела в классе Травологии на последней парте, деля рабочую поверхность с Пэнси Паркинсон, пока профессор Стебель рисовала мелом на подвесной доске листья самой большой кувшинки в мире — Виктории Амазонской. Слизеринка, сидевшая рядом на высоком стуле, опустила взгляд на сложенные на коленях руки Грейнджер и сморщила нос, как делала это обычно, когда ей не нравилось что-то. Преподавательница Травологии несколько раз постучала кончиком волшебной палочки по меловой доске, призывая студентов старших курсов зарисовать чертеж в своих предметных тетрадях.       Гермиона потянулась к своему перу, внутреннее и внешнее опахала которого были испачканы черной пастой для письма. О тыльную сторону ладони ударился маленький пузырек, размером в половину мизинца, прокатившись по плоской лакированной поверхности стола с той стороны, где сидела Пэнси. Гриффиндорка нахмурилась, отложила перо и повернула запястье, двумя пальцами ухватив пузырек с крохотной пипеткой-крышкой. Тонким почерком на графитовой этикетке было выведено название «Бадьяна настой». Волшебница облизнула нижнюю губу и повернулась к Пэнси, которая, не подавая вида, рисовала в своей тетради правой рукой, пока пальцами левой руки, обрамленной красивым черным маникюром на ногтях, постукивала по столу. — Внимание, класс! — профессор Стебель вновь трижды постучала палочкой по доске, обращая внимание студентов на себя. Шестые и седьмые курсы оторвали взгляды от записей, чтобы послушать профессора. — Необходимо подписать каждую часть растения. Такой вопрос содержится в экзаменационном билете под номером девять!       Гермиона кивнула, соглашаясь с профессором, хотя знала, что женщина не заметила бы этого, даже будь они в классе вдвоем. Помона Стебель была профи в своей отрасли, прекрасным оратором и преподавателем, однако повышенное внимание на ее уроках, все же, получали именно растения, а не студенты. Не удивительно, что именно на уроках Травологии случалось большее количество инцидентов, влекшие за собой походы в Больничное крыло к мадам Помфри. Чего стоило только ее просьба придержать ядовитый цветок в гостиной Гриффиндора.       Гермиона открутила крышку флакончика, наполнила пипетку настойкой бадьяна и обработала свои пальцы, не пропустив ни одну рану. Разодранная кожа стянулась, а на месте кровавых ранок остались лишь бледно-розовые пятна. Закрыв миниатюрную бутылочку, Грейнджер повернулась к сидящей рядом волшебнице и поставила настой рядом с левой кистью руки Паркинсон. Слизеринка снова сморщила нос. — Спасибо.       Благодарность Гермионы осталась не прокомментирована, но это было даже к лучшему. Если бы Пэнси Паркинсон вздумалось удостоить гриффиндорку хотя бы одним хорошим словом, Гермионе пришлось бы добавить внезапно проснувшееся хорошее отношение слизеринки к ней в список того, что тревожило девушку. Волшебница вернулась к заданию: взяла перо, обмакнула в чернила и аккуратно начала вырисовывать округлые линии, повторяя рисунок профессора. О, если бы на этом занятии были Гарри и Рон, Грейнджер непременно бы увидела перед собой еще две тетрадки, пестревшие временными чернилами, сложившиеся в слова: «Гермиона, пожалуйста, нарисуй это за меня». После того, как весь класс справился с творческим заданием, Помона Стебель заставила записать подростков еще несколько предложений, чтобы дополнить конспекты. По окончанию работы, когда заколдованный позолоченный звоночек на столе профессора весело зазвенел, старшие курсы шумно засобирались, укладывая в свои сумки конспекты, учебники и перья. Мимо Гермионы, с высоко поднятым носом, прошла Лаванда Браун, обнимая руками, словно плюшевого мишку, учебник «Предсказания и ворожба». Гермиона на секунду обомлела, но, собравшись с мыслями, она все-таки заставила себя вернуться в реальность и начать собирать свои вещи. — Грейнджер, — девушка вскинула голову, испугавшись низкого голоса. Драко стоял в проходе со стороны места Пэнси и держал ее сумку за короткие ручки, пока слизеринка осторожно укладывала флакончик настойки бадьяна в нужный карман. — Малфой, — глухо сглотнула волшебница и опустила взгляд.  — Ты идешь с нами в Большой зал? — затрещала Пэнси, пытаясь застегнуть пуговицу сумки. — Тео сказал, что сегодня, к счастью, будут тосты. — Нет, Пэнси, — Малфой намеренно растянул гласные буквы в имени подруги, придавая своему тону скучающий оттенок. — Мне нужно зайти в библиотеку, чтобы дописать эссе по Истории Магии. — Я думала, что ты его дописал, — брюнетка нахмурилась, всплеснула руками, осознав, что без магии ее сумка не закроется. — Нашел там пару ошибок. И, пока есть время, мне хотелось бы использовать его с пользой.       Они удалились, как только Паркинсон разобралась с застежкой школьной сумки, использовав волшебную палочку. О, если это был не намек со стороны Малфоя, то Гермиона была готова провалиться сквозь землю от стыда. Возможно, Малфой и собирался исправить свое эссе, как и говорил, но Грейнджер не могла не воспользоваться возможностью хотя бы на десять минут остаться с Малфоем тет-а-тет в какой-нибудь нише книжных секций, не боясь того, что их услышат или примут их разговор за нечто иное, нежели разговор двух сокурсников о домашнем задании.       Пока Гермиона поднималась по лестницам школы на этаж, где находилась библиотека, студентка чувствовала, как изнутри ее сжирал стыд, а щеки горели и, скорее всего, имели розоватый оттенок. Стыдиться было нечего, однако новое чувство, возникшее почти без причины, вызывало больше любопытство, чем страх. Грейнджер напомнила себе, что это не проблема, а только реакция тела, когда вошла в библиотеку. Мадам Пинс, сидевшая за своей кафедрой, подняла голову, чтобы посмотреть на посетителя, а затем снова вернулась к своим делам, опустив взгляд вниз. Гермиона осмотрелась по сторонам и, поправив лямку школьной сумки на своем плече, пошла по левому коридору, отсматривая все секции и кабинки с рабочими столами, в надежде встретить Малфоя.       Драко расположился за дальним столом у окна секции Q. На рабочем библиотечном столе были разложены фолианты, из которых Гермиона и сама выписывала в свое эссе выдержки и цитаты историков, заставших войны кентавров в Албании восемнадцатого века. Слизеринец заколдовал свое перо, чтобы оно выписывало те слова, что надиктовывал сам Драко, читая вслух строчки книг, по которым аккуратно вел указательным пальцем, чтобы не потерять нужное предложение. Когда до Драко оставалось несколько шагов, блондин остановил чтение и перехватил перо правой рукой. — Я думал, ты не догадаешься… — Очевидно, ты недооценил мои умственные способности, — парировала девушка. Малфой усмехнулся и, развернувшись на стуле лицом к девушке, приложился спиной к выпирающему подоконнику. Юноша отодвинул свободный стул рядом с собой, пригласив Гермиону присоединиться. Волшебница оглянулась по сторонам и только потом села рядом, уместив свою сумку на колени. — Спасибо. — Это единственное, что пришло мне в голову, раз мы не можем сходить в Хогсмид, как договаривались, — Драко говорил спокойно и смотрел прямо, не отводя взгляд от лица Гермионы. Девушка же смотрела куда угодно, избегая встречи взглядами, но только не на сокурсника. — Не подумай, что я обижаюсь. Сам в такой же трясине учебы, как и ты. — Ты мог прийти на дополнительные, — пожала плечами девушка.  — Я слишком долго сидел за заучиванием билетов по Трансфигурации и уснул. Слизнорт не засчитал мне прогул, когда застал меня в кровати, укрытым длинным пергаментным свитком вместо одеяла. — Так вот почему он вернулся к концу занятия с улыбкой на лице, — хихикнула Грейнджер, все еще стесняясь Драко. — Я бы накинула твоему факультету пару очков за тягу к знаниям, будь я на его месте. — В эту субботу я буду там, — Малфой перестал улыбаться и встал, начав собирать свои вещи. — Пойдем. Мне нужно расставить эти книги по местам и, возможно, мы успеем еще в Большой зал. — Чтобы было не так с твоим эссе? — гриффиндорка поднялась на ноги вслед за юношей и отошла на пару шагов от стола, пропуская Драко. Малфой перекинул лямку сумки через голову, взял две книги в левую руку и задвинул стулья. Убедившись, что на библиотечном столе ничего не осталось, он двинулся в конец библиотечного зала к секциям W и Y. — Написал не ту цитату, пришлось переписать целый лист, чтобы Бинс не завернул работу из-за зачеркивания, — Драко повернул налево, дошел до второго стеллажа и книга, лежавшая в его руке поверх второго учебника, взметнулась вверх, стремясь занять положенное место. — А ты? Ты сдала эссе? — Нет, сдам его завтра. Не хочу, чтобы он читал этот бред одним из первых, — слизеринец кивнул, согласившись с логикой Гермионы. Драко поравнялся с крайним стеллажом секции Y и уже поднял руку, чтобы отпустить рвущийся на верхнюю полку учебник, как застыл на месте. — Ну и ну!       Из-за спины Драко Малфоя выглянула Гермиона, придерживая лямку сумку двумя руками, чтобы та не соскользнула с плеча. На дальнем библиотечном столе, расположенным за невысокой деревянной перегородкой, сидела никто иная, как Лаванда Браун, обхватив своими руками, увешенными многочисленными литыми браслетами-кольцами, шестикурсника Феликса Трэнта со Слизерина за плечи. Обнимающаяся пара со страхом смотрели на тех, кто прервал их поцелуй. О том, что застигнутые врасплох целовались, Гермиона догадалась по мазкам бледно-розовой помады в уголках губ ЛавЛав. — Гермиона! — вскрикнула кучерявая волшебница и, толкнув в грудь своего партнера для поцелуев, спрыгнула со стола. — Все не так, как кажется!       Гермиона сделала шаг назад, прячась за спину Малфоя. Блондин, наконец, разжал пальцы, выпустив книгу, и опустил левую руку вниз. Грейнджер услышала, как Драко презрительно хмыкнул, а его лопатки расслабились после смешка, вырвавшегося из его рта. Гриффиндорка на мгновение подумала, что мысли о поведении Пэнси на Травологии были бы намного приятнее мыслей о том, что Лаванда Браун целуется с кем-то помимо Рона Уизли. Несмотря на то, что из горла рвался истерический смех, волшебница оставалась спокойной, зная, что Драко Малфой наполовину закрывает ее своим телом. — Правда? — Драко снова растянул гласные в своей привычной манере и скрестил руки на груди. — Наверно, в рот Трэнта что-то попало, и ты пыталась достать это своим языком. — Малфой, — Гермиона дернула подол пиджака слизеринца со спины, подавившись своим смехом. Ситуация не должна была выйти из-под контроля, иначе бы их всех отстранили за нарушение тишины и порядка зала библиотеки на целую неделю. Феликс сунул руки в передник карманы брюк и победно улыбался. Было понятно, что эти двое не в первый раз приходили в библиотеку «почитать» на досуге. — Гермиона, давай поговорим, — заскулила Лаванда, сделав два шага вперед. Глаза Гермионы округлились от удивления и ужаса. О чем вообще можно было разговаривать в такой ситуации? Неужели Браун думала, что могла оправдаться перед хорошей подругой Рона? Это не имело никакого смысла. А что же скажет Джинни! О, будь Грейнджер хотя бы чуточку такой же бестактной как Малфой, если бы имела хотя бы толику желания насолить бедняжке Браун, она немедленно бы рассказала все и Рону, и Гарри и Джиневре. Вот только Грейнджер стояла как вкопанная, выслушивая жалкие попытки Лаванды оправдаться. — Мы же можем все это обсудить! — Я не собираюсь с тобой ни о чем разговаривать сейчас, — отчеканила волшебница, выйдя из-за спины сокурсника. Гермиона посмотрела на ухмыляющегося Малфоя и осторожно коснулась его предплечья. — Пойдем, Малфой. Нам нужно сдать эссе, — Драко кивнул и, подмигнув Феликсу, развернулся на пятках, чтобы уйти. Гермиона бросила уничтожающий взгляд на Лаванду. — Приведи себя в порядок и поправь макияж, увидимся вечером в гостиной.        Хвала Мерлину, Годрику и Салазару за то, что Малфой не обмолвился ни словом с Гермионой, пока они не вышли за пределы библиотеки и не спустились на второй этаж. Все это время, идя по левую руку от Драко, Гермиона представляла в своей голове лицо Рона, если бы он узнал о случившемся. Представляла, как его сердце разобьется, как только он услышит о случившемся. Было невозможно больно и обидно за друга. — Малфой, — остановила волшебника девушка, когда тот собирался повернуть в правый коридор. — Что? — Ты мог бы попросить Трэнта не распространяться об этом? Хотя бы некоторое время, — Гермиона сконфуженно улыбнулась. Она надеялась, что Драко сделает ей одолжение. — Даже не знаю, — Драко вновь усмехнулся и обнажил свои зубы, злорадно улыбнувшись. — Я бы рассказал это всей школе, честное слово. Такой уморительной сцены я не наблюдал давно. — Малфой, — предупредительный подзыв по имени заставил Драко успокоиться и встать ровно. — Пожалуйста, это касается моих друзей. — Разве я когда-то подводил тебя, Грейнджер? — Нет. — Вот именно, — слизеринец сунул руки в карманы брюк. — Он не будет болтать. У нас, скажем так, не в почете встречаться с кем-то из Гриффиндора, — Гермиона выгнула бровь, будучи готовой обложить слизеринца с ног до головы ругательствами, но была прервана. — Но те, кому плевать на это, обычно хорошо скрываются. — Что мне делать? — на выдохе спросила Гермиона и потерла свой лоб прямо над переносицей, чтобы разгладить морщинки. — Я имею в виду… — Не знаю, — Драко пожал плечами. — Я бы пригласил и младшую Уизли на предстоящий разговор, и вынудил Браун признаться лично. В целом, когда ситуация касается рыжих, я бы сразу перекладывал ответственность на их плечи со своих. Быть постоянно крайним — дерьмово. — Но если… — Слушай, Грейнджер, — тон молодого человека стал мягче. Волшебник перемелся с ноги на ногу, выдержав паузу, чтобы подобрать правильные слова. — Чтобы ты не сделала, ты при любом раскладе окажешься виноватой. Твоя задача выбрать, в чьих глазах ты навсегда останешься тварью: в глазах Браун или Уизли. — Тогда тут и решать нечего, — Гермиона кивнула. Малфой склонил голову в немом молчании, попрощавшись, и развернулся в нужную сторону, поспешив скрыться за следующим поворотом коридора.        Хоть Грейнджер и не сильно любила Лаванду, а уж после последнего инцидента тем более, она в какой-то степени понимала ее хрупкое душевное равновесие, покосившееся после вскрытия тайны, свидетелем которой стала не только сокурсница, но и Драко Малфой. Гермиона сама делила со слизеринцем не один секрет, и от этого по телу пробегали миллионы мурашек. Быть пойманной Драко Малфоем за чем-то секретным и интимным — хуже всего на свете. После ланча Гермиона посетила еще два урока, на которые Лаванда решила не приходить. Джиневра, занявшая для подруги место на первой парте рядом с собой, весь урок крутилась, поглядывая на входную дверь, в надежде, что гриффиндорка придет на занятия.  После практического задания на уроке Заклинания, Гермиона уменьшила свою школьную сумку до размера клатча и подошла к младшей Уизли. — Джинни, — рыжая обернулась на подругу и прищурила глаза, словно змея перед броском. — Нам нужно поговорить. — Я думаю, нам не о чем разговаривать. — Ошибаешься, — устало выдохнула Грейнджер. — Лаванда тоже будет присутствовать при разговоре, так что мы будем ждать тебя в ее комнате.       Джиневра недовольно осмотрела гриффиндорку снизу вверх, пытаясь понять, о чем девчонки, которые так же находились в ссоре хотят вести диалог. Но Уизли, не найдя ответа, просто кивнула, согласившись. Гермиона ушла в гостиную комнату первой. Девушка заняла диванчик, стоявший спинкой ко входу в спальные комнаты. Первый курс толпился у доски объявлений, обсуждая вывешенное старостами расписание Уроков Полетов на второе полугодие. Несколько девчонок с третьего курса шушукались друг с другом возле темно-бордовых штор, прикрывающих вход в гостиную, изредка поглядывая на мальчиков-четверокурсников, играющих в волшебные шахматы. Джиневра Уизли вошла в гостиную Гриффиндора, хмуря брови. Быстрым взглядом она указала Грейнджер в сторону спален и Гермиона, тяжело вздохнув, поспешила на самый неприятный для нее разговор, который не сулил ничего хорошего. Рыжеволосая вошла в комнату Браун первая, застав подругу сидящей на кровати. Лаванда выглядела еще хуже, чем Гермиона по утрам: серая кожа, мешки под глазами и пустой взгляд. Было понятно, что Браун прогуляла уроки из-за непрекращающихся рыданий. Уизли тут же подлетела к подруге и начала поглаживать ту по голове, пытаясь выяснить что все же происходило с девушкой. Грейнджер же осталась стоять у закрытой двери, облокотившись на нее спиной.  — ЛавЛав, что такое? — порхала над несчастной девушкой Джиневра. Браун немного подняла голову и, глазами полными слез, посмотрела на Гермиону Грейнджер снизу вверх. Губы кучерявой студентки дрожали.  — Либо ты ей скажешь, либо я, — отчеканила Гермиона.  — Что она должна мне сказать? — вспыхнула младшая Уизли. — Что случилось у вас двоих? — Как бы тебе не хотелось обвинить меня в состоянии Лаванды, это не касается меня ни на миллисекунду, ни на миллиметр, — отмахнулась Гермиона и скрестила руки на груди, сжимая в левой ладони уменьшенную школьную сумку. Лаванда молчала. — Тогда я начну. В библиотеке я застала Лаванду с шестикурсником из Слизерина, целующимися в дальней секции. — Что!? — Джинни отшатнулась от подруги, прикрыв рот рукой. — Лаванда! Скажи, что это неправда! — но Браун лишь всхлипнула, закрыв лицо руками. — Ты серьезно, Браун? — голос Джиневры стал ледяным. — О чем ты только думала! Не смей подходить ко мне больше.       Отпихнув руками Гермиону от двери, Джинни вылетела из комнаты, словно бладжер на квиддичном поле. Гермиона старалась проглотить обиду, засевшую в горле, смотря как Браун заходится в рыданиях, сидя на своей кровати, обложенной многочисленными фиолетовыми подушками.  — Я попробую поговорить с Джинни, чтобы она не рассказывала ничего Рональду, — собравшись с мыслями пробормотала Гермиона. — А тебе советую поступить по совести и расстаться с Роном, пока это не зашло еще дальше.  — Ты всегда хотела заполучить Рона, никак не могла успокоиться, — рыдая, говорила ЛавЛав. — И вот настал твой момент, Гермиона.  — Рон мой друг! — прикрикнула Грейнджер, отступив правее. — Ты не имела никакого права поступать так с ним, выбрав того парня со Слизерина! — Сказала та, которая сама трется около Пожирателя смерти с начала года! Если Гарри и Рон узнают, что ты зажимаешься с Малфоем, это будет скандал, — слезы все еще блестели на щеках гриффиндорки, но она уже не плакала. Гермиона прикусила нижнюю губу, а ее глаза округлились. — Ты думаешь, я не замечала, как вы друг на друга поглядываете в Большом зале? — Мы с ним ходим на один курс, дурья твоя голова, — фыркнула Грейнджер, собрав все свое самообладание в кучу. — Хочу напомнить, мы работаем вместе на дополнительных у Слизнорта, поэтому нам приходится общаться, чтобы получить, в конечном итоге, нормальную оценку и не провалить экзамены. Побудь хотя бы раз умной девочкой, Лаванда, включи свой мозг хотя бы на секунду и не усугубляй ситуацию.