more than everything - больше, чем все

      Драко подхватил посеребрённый кубок с грушевым вином и сделал изрядный глоток. Крепленое пойло прожгло гортань и пищевод, от чего молодой человек скривился на секунду. Волшебник облизнул нижнюю губу, чувствуя, как на его языке осталось приятное послевкусие интересного напитка. Пэнси, сидящая на коленях Тео в кресле напротив, опрокинула голову назад, подняла левую руку вверх, держа бокал. Гостиная комната Слизерина радостными криками поддержала очередной тост в честь именинника Теодора Нотта. Где Нотт достал дрянь, которую назвал плодовым вином, Малфой решил не уточнять, дабы не расстраивать друга.       Теодор всегда был умным мальчиком с чувством собственного достоинства. Хорошо, что Драко понял, хоть и не сразу, что Тео был равным волшебнику по уму и общественному положению. Возможно, если бы их крепкая дружба завязалась немного раньше, чем на шестом курсе, судьба Драко сложилась чуть иначе. В любом случае, что было, то было. Малфой был благодарен за то, что Нотт был одним из немногих, кто не отвернулся от Пожирателя смерти после окончания войны.       Драко сделал еще один глоток, осушив кубок до дна. Его снова передернуло от вкуса алкоголя, пронесенного в школу нелегальным путем. Слизеринец отставил бокал на журнальный столик перед диванчиком и расслабил плечи, позволив своему телу обмякнуть. Юноша закрыл глаза и еще раз облизнул нижнюю губу, вспоминая насколько были приятны губы Грейнджер на лестнице Астрономической башни. — Драко! — звонки голос Паркинсон заставил блондина тут же выпрямиться. — Ты там спишь?! — Нет, — волшебник махнул подруге рукой, показывая, что он был в абсолютном порядке. Пэнси прищурила глаза и погрозила юноше пальчиком, а потом снова отвернулась к своему ненаглядному любовнику.       О, если бы Пэнси застала его в его же комнате мастурбирующего в кровати однажды, Малфой даже бы не удивился: Пэнси Паркинсон в своем арсенале сверхспособностей имела привычку обламывать приятные моменты Малфоя. У девчонки словно локаторы срабатывали, и она набрасывалась на друга с неуместными и неудобными вопросами, сбивая его мысли или занятия, переворачивая то, на чем слизеринец был зациклен, с ног на голову. Кто-то подлил Малфою еще вина. Третий глоток показался не таким уж и мерзким, поэтому Драко начал смаковать напиток. Кому, как не ему, было знать, что от частых глотком алкоголя пьянеешь быстрее. Вспомнив, как на четвертом курсе Забини и Гойл притащили на весь курс семь бутылок медовухи, Драко улыбнулся. Это была первая попойка мальчишек факультета Слизерин, на которую их позвали старшие курсы. Слава Салазару девчонки не сдали своих сокурсников Снейпу, хотя по его виду в Большом Зале на следующее утро, было не сложно догадаться, что профессор все знал. — Драко! — свистнул кто-то с шестого курса. — Твоя очередь чествовать именинника!       Нотт жестом попросил Пэнси встать с его колен, и слизеринка молча пересела на подлокотник дивана, изящно обнимая ножку своего бокала пальцами. Девушка закинула ногу на ногу, не забыв провести носком своей туфли по штанине брюк Теодора. Волшебник едва ли смог сдержать похабную улыбку, однако встал со своего места, чтобы встретиться с другом по середине комнаты. Драко крепко сжал кубок за его чашу, а свободную руку выставил вперед, предлагая Теодору схватить его ладонь. Двое слизеринцев с громким хлопком совместили свои руки и, приложив силу, придвинулись друг в другу. Теодор улыбался и радовался своему празднику. — Тео, друг мой, — начал Малфой. — Желаю тебе иметь все, что хочется, где хочется и с кем хочется. — Эй! — рассерженно окликнула блондина Пэнси, на что Теодор громко рассмеялся и поднял свой бокал вверх. Малфой и остальные присутствующие его только поддержали. Драко протиснулся к Паркинсон, которая недовольно сидела на подлокотнике дивана, качая пальцами ног снятую туфлю. — Это было… — Пэнси, я говорил о вещах, а не о девушках, — Драко закатил глаза, но слизеринка все равно недовольно фыркнула. Блондин наклонился к девушке, чтобы не перекрикивать толпу. — Мы оба знаем, что он всецело принадлежит только тебе. — Ладно, — отмахнулась брюнетка. — Льстец.       Драко развел руками в сторону и отступил. Молодой человек кинул взгляд на свой бокал, который по странным обстоятельствам снова был наполнен вином. Малфой обвел глазами гостиную и не увидел ни одной бутылки алкоголя, что означало, что запасы вина стоят у кого-то в комнате, а все бокалы были заколдованы и наполнялись сами, если на дне чаш оставалось напитка на один небольшой глоток. Не найдя в себе силы выяснять чьих рук дело было это колдовство, юноша оставил бокал на каминной полке и вернулся на свое место перед журнальным столиком, откуда ему открывался обзор на всю гостиную. Желание упиться так, чтобы на утро не встать на занятия, на которые обещал явиться Грейнджер, отсутствовало.        Через полчаса пустых поздравительных слов и каких-то конкурсов, которые выдумали девочки с шестого курса, все просто стали пить, забыв о причине сбора. Нотт и Пэнси буквально лежали друг на друге, стараясь незаметно трогать оголённые участки тел партнера, когда часы над камином пробили одиннадцать вечера. Малфой, прождав пять минут, понял, что ни один из старост, которые, обычно, дежурили по пятницам, не собирался выходить выполнять обязанности, встал со своего места. Алекса Уиллоу он нашел спящим на коврике перед камином. Если бы волшебник двинулся чуть левее по полу, то языки пламеня каминного огня непременно бы подожгли старосте штаны. Драко чертыхнулся и направился к Нотту. — Надо разводить всех по спальням, — раздраженно намекнул Драко на окончание вечеринки. Пэнси тут же надула губы, но кивнула, встав на ноги. — Несси не видели? Уиллоу напился и спит. — Девчонки отвели ее в комнату минут двадцать назад, — вздохнула Паркинсон.        Девушка взмахнула рукой и весь мусор — фантики, обертки, крошки — взмыли с поверхностей и понеслись в мусорную корзину, стоящую у ванной комнаты. Те, кто был еще в состоянии соображать, увидев магию уборки, поспешили отставить свои бокалы и уйти в спальни. Остальных же Теодору пришлось уговаривать покинуть место увеселения, прикидываясь очень уставшим и ссылаясь на отсутствие добавок в виде алкоголя. Единственным присутствующим праздника, кому разрешили остаться в гостиной, был Алекс Уиллоу. — Ну, он пьяный, — сделала вывод Пэнси, когда потрясла молодого человека за плечо, но тот лишь что-то буркнул себе под нос. Драко снова взглянул на часы и провел руками по своему лицу. — Кто пойдет на дежурство? — Мы! — радостно воскликнул Тео, но брюнетка тут же шикнула на своего парня. — Не мы. — Слушай, Пэнси, — начал Драко Малфой, найдя свой пиджак на полу. Неверно, его кто-то скинул со спинки кресла, на котором юноша оставил предмет одежды. — Положите его на диван и приведите гостиную в порядок. Я самый трезвый из вас, плюс ко всему у меня есть разрешение на патрулирование вместо этого идиота. — Ага, за прошлый месяц, — ехидно улыбнулась Паркинсон, смотря как Нотт с помощью левитации перетаскивает пьяное тело Алекса на диван.  — Пара заклинаний и Филч увидит совсем другие буквы на листке, — Драко улыбнулся подруге в ответ. Брюнетка кивнула и бросилась помогать имениннику укладывать старосту мальчиков Слизерина удобнее.       Малфой надел свой пиджак и разгладил складки на ткани, воспользовавшись своей волшебной палочкой. Призвав с помощью «Акцио» разрешение на патрулирование школы из своей спальни, юноша вышел из гостиной Слизерина. В подземельях тускло горели желто-красные факелы, освещая путь. Малфой не один раз патрулировал школу в ночное время, но каждый раз держал свое волшебное оружие наготове, опасаясь чего-то, что могло поджидать его за углом. Проверив первый этаж, Малфой провел второй, третий и четвертый. В отличие от других старост, которые предпочитали убить всю свою дыхалку, поднимаясь сначала на верхние этажи, Драко патрулировал школу снизу вверх. Повернув с лестницы на пятый этаж, он заметил, как дверь ванны старост медленно откатывалась назад. Бинго!        Подождав у поручней центральной лестницы минуту, юноша все же зашел на этаж и двинулся к ванной комнате для старост, чтобы поймать тех, кто бродил в ночное время по замку. Подумав, что было бы неплохо застать кого-то за прелюбодеянием, а потом рассказать Грейнджер и упиваться ее красными от смущения щеками, молодой человек повеселел. Драко потянул ручку двери на себя, и та сразу поддалась. Малфой проскользнул в узкий коридорчик и кончик его палочки вспыхнул огоньком белого цвета.  — Малфой. — Грейнджер, — плечи Драко расслабились, и юноша опустил палочку. Гермиона сидела на первой же скамейке в узком коридорчике, на стенах которого грозно свисали толстые крючки для одежды. — Что ты тут делаешь? — Кажется, завтра сюда нагрянут Рон и Гарри, — Драко опустил взгляд чуть ниже, заметив. как Грейнджер шевелила пальцами. Девушка, подцепив рукава, натягивала их на свои ладони, закрывая запястья. Снова ее нервозность обострилась. Малфой поморщился и присел рядом, убрав волшебную палочку в петлю, пришитую к внутренней подкладке пиджака. — От тебя пахнет алкоголем. — У Тео день Рождения, — пожал плечами слизеринец. — Так зачем приедут твои… — Малфой немного помедлил, мысленно провернув в своей голове десятки измывательств. — Поттер и Уизли. — Джинни написала Рону письмо о Лаванде, — тяжело вздохнула гриффиндорка и заправила за ухо выбившуюся прядь волос, которые были собраны в низкий хвост. — Я просила ее не делать этого, но это же Джинни… Когда дело касается семьи, она не пустит все на самотек. И, судя по кричалке, которую я слышала, проходя мимо комнаты Лаванды, завтра будет ужасный скандал! Мое имя тоже там звучало, но я не стала вслушиваться, — Гермиона всплеснула руками. — Наверно, мне стоило держать язык за зубами и… — Мне казалось, вы с Уизли младшей помирились? — брови Драко поползли вверх. Не то, чтобы его заботила чья-то личная жизнь, кроме собственной, но он посчитал своим долгом осведомиться тем, что происходит с Грейнджер. — Да, это так, — Гермиона прикусила губу. — Она заверила меня, что все в порядке, однако… Рон будет вне себя, честно слово, вне себя! А все я, потому что оказалась не в том месте и не в то время. Упаси Мерлин, если он и Гарри узнают, что мы двое стали свидетелями этого… этого…       Драко казалось, что Грейнджер задыхалась с каждым новым словом, вылетавшим из ее рта. Юноша посмотрел на ее губы и еле сдержал улыбку, видя, как она прикусывала их, прерывая свою речь так часто от волнения, нахлынувшего на нее. Наверно, все же нужно было признать, Грейнджер была не из тех, кто делился переживаниями с кем-то еще, кроме своего личного дневника. Если, конечно, он у нее когда-либо был. Гермиона снова натянула рукава кофты и откинулась назад, прислонившись спиной к холодному кафелю стен. И Драко, как завороженный, смотрел на ее тонкие пальцы, сжимавшие ткань кофты, пока несла какую-то чушь про ответственность за Джинни, за ее друзей, за их благополучие. А Малфой все смотрел за ее руками и подавлял желание схватить ее ладонь и прижаться щекой или губами к пальцам. — Ты меня даже не слушаешь! — повысила голос Гриффиндорка, заставляя юношу немедленно посмотреть ей в глаза.        Через витражные окна ванной старост просачивался лунный свет, совсем немного освещая темный узкий коридор у входа, который заняли двое студентов. Драко смотрел ей в глаза, прислушиваясь к бушевавшим внутри него чувствам. Это была не то ненависть, не то любовь. Одновременно. — Я всегда тебя слушаю, — отозвался Малфой. — Ты ждешь от меня комментариев?  — Мерлин, конечно, — гриффиндорка вздернула нос. — Ты думаешь, распиналась бы я перед тобой так, если бы не хотела услышать твое мнение? — Увы, именно так я и думал, — ухмыльнулся Малфой, за что получил незначительной силы удар женским кулаком по своему левому колену. — А вот драться вовсе необязательно, — уколол он доброжелательно свою собеседницу. Гермиона лишь фыркнула. — Что касается твоей заботы о твоих… друзьях, — на последнем слове Малфой скорчил такую гримасу, будто его могло вот-вот вырвать. — Я понимаю тебя. Случись такая щекотливая ситуация с моими друзьями, я бы так же переживал ее вместе с ними. Но твои слова про… как ты сказала? «Ответственность» за них? Грейнджер, ты же им не мать или, того хуже, жена. Я считаю, что ты поступила разумно, поставив в известность их об инциденте.  — Но как же Рон? — плаксиво заскулила девушка. — А что он? — Он же не умеет контролировать свои эмоции, а такой удар, как… Как бы это назвать? Предательство?  — Вполне подходящее слово, — кивнул Малфой, продолжая смотреть в лицо Гермионе. Брови девушки почти сошлись на переносице, так сильно она хмурилась. — Предательство любимой женщины — худшее из всех зол. Боюсь, что останусь крайней в этом вопросе, если Лаванде удастся убедить его продолжить отношения. Я уверена, Рон мог бы простить ее за такой проступок. — Ну, это уже его дело, верно? — Грейнджер склонила голову, внимательно вслушиваясь в слова Малфоя. — Если он хоть немного обладает умом, в чем я сомневаюсь, — гриффиндорка еще раз стукнула Драко по ноге, но тот не отреагировал, продолжив свою речь. — Уизли непременно прекратит с ней любые отношения. Уже давно известный факт, что человек, изменивший своей второй половине, не сможет всецело принадлежать партнеру. Мысли об измене будут преследовать двоих и, в итоге, любовь превратится в паранойю и контроль. Но повторюсь, это совершенно не твоя забота. Я считал и буду считать, что ты поступила правильно, выбрав друзей, с которыми провела больше восьми лет бок о бок, а не девчачью солидарность, выстроенную вами за последний год из-за того, что вы одного пола и дружите с одними и теми же людьми. Хотя Уизли больше похож на тролля, по правде сказать, — Гермиона занесла руку, чтобы снова стукнуть Малфоя, но юноша извернулся и перехватил своими пальцами тонкое запястье. С губ Гермионы сорвался тихий стон, и это заставила слизеринца ослабить хватку. — Перестань меня лупить. — Перестань оскорблять моих друзей, — Гермиона понизила голос, попытавшись казаться грознее, чем она была. — Я ни разу не посмела хоть как-то выразиться в плохом ключе о твоих.  — А тебе есть, что сказать? — удивился Драко. — На самом деле, нет. Паркинсон и Тео довольно терпеливы по отношению ко мне, я полагаю. Но даже если они и смеются надо мной, они это делают не на всеобщее обозрение. — Могу тебя заверить, что они не смеются над тобой. Ко всему прочему, тебе вообще не нужно думать о ком-то, кроме себя, — наконец, Малфой смог оторвать взгляд от лица Гермионы, потому что его внимание привлекли их сплетенные пальцы.        Они держались за руки по меньшей мере секунд тридцать, но эти секунды казались долгими часами. Драко будоражило то, что некоторые вещи он чувствовал и совершал впервые именно с Грейнджер. Такое простое касание ладоней, которое должно было быть свойственно всем, кто когда-либо имел пару, для Малфоя было в новинку. Не то, чтобы он смущался или выступал против нежных касаний с представительницами другого пола, с которыми он имел значительно маленький опыт в отношениях, однако Драко Малфой, он мог поклясться, никогда не держал девушку за руку просто так. Обычно поданная рука была лишь оговорена правилами этикета: подать даме руку, когда она встает, проводить даму за руку из залов в другое помещение, придержать ладонь, чтобы успокоить. И все это никак не котировалось с переплетенными пальцами, нежно поглаживающими тыльную сторону ладоней.  — Давай я провожу тебя в спальню, — резко отозвался Драко, но Грейнджер лишь сильнее впилась подушечками пальцев в его ладонь.  — Давай посидим еще немного, пожалуйста. За ее «пожалуйста» Драко был готов взорвать Малфой-Мэнор за считанные секунды. Но это была, естественно, не просьба стереть с лица земли его родной дом, а лишь просьба остаться наедине друг с другом еще ненадолго. Драко снова повернул голову, чтобы внимательно посмотреть на профиль гриффиндорки. Малфой никогда не был сентиментальным романтиком, однако игнорировать то, что сидевшая рядом Грейнджер с красивой грустью на лице, заставляла его душу трепетать где-то в районе трахеи, он не собирался. Гермиона, обратив внимание, на столь долгий и пристальный взгляд, коротко повела глазами в сторону, чтобы убедиться в своей неправоте. Девушка бросила короткий взгляд в бок, а потом повернулась лицом к Драко, выгнув одну бровь, словно спрашивала: «Что тебе нужно, Малфой?». — Что-то не так с моим лицом? — после короткой паузы, наконец, смогла произнести волшебница. — С ним все в порядке, если меня не подводят глаза, — Драко не смог удержаться от подколки.  — Тогда почему ты на меня пялишься?  — Думаю ударишь ли ты меня еще раз, если я поцелую тебя, Грейнджер.       Гермиона приоткрыла рот в немом вопросе, однако ее желание что-либо говорить пропало в ту же секунду, когда она почувствовала, как лицо Малфоя медленно приближается к ее. Взгляд Драко становился жарким, его зрачки расширились в какое-то мгновение. Слизеринец приблизился настолько близко к Грейнджер, насколько мог, чтобы не разорвать зрительный контакт. Гермиона глухо сглотнула, а юноша прильнул губами к ее губам. Губы ее оказались на удивление нежными, хотя он видел засохшие ранки на ее нежной коже, от того, что она кусала губы каждый раз, как заходилась в очередном приступе нервозности.       Он медленно провел ими по губам Гермиона, и она приоткрыла рот. Малфой тут же почувствовал, как у него мурашки побежали по телу. Свободной рукой молодой человек приобнял девушку за талию и медленно подтянул к себе, заставляя Грейнджер привстать немного, чтобы правым бедром опуститься на его колено. По мере того, как сближались их тела, Малфой чувствовал, что его все больше и больше бросает в жар, и когда наконец их тела соприкоснулись, слизеринец уже был объят огнем. Грейнджер развернулась и, как подобает непорядочной леди, села на его колени лицом к лицу, прижав бедра к его.  Гермиона все еще сидела достаточно далеко, боясь соприкоснуться своим тазом с его ширинкой брюк, за которыми уже виднелось возбуждение. Член юноши приятно набухал, заставив Малфоя впиться двумя руками в тонкую талию Грейнджер. Сейчас она казалась ему маленькой и хрупкой, хотя он точно знал, что таковой она не являлась. Сильная, волевая женщина, которая смогла доверить самому плохому парню из всех, что ее окружали.        Они не разрывали поцелуй, когда ладони Малфоя медленно продвинулись к ее голой пояснице, потому что коричневая водолазка сползла чуть выше, чем планировалось. Гермиона вздрогнула, обхватила ладонями лицо слизеринца и провела кончиком языка по его уголку рта. В тот момент Малфою казалось, что он готов был свернуть горы. Все казалось таким возможным и реальным. Он еще раз надавил на спину девушке, заставляя Гермиону двинуть бедрами вперед и переместить таз чуть ближе к его члену. Мерлин, как же он хотел почувствовать ее тело полностью. Это сводило с ума. И Грейнджер, словно мягкое сливочное масло, поддалась его немой просьбе. С губ девушки вырвался тихий стон, когда она почувствовала, насколько велико возбуждение Малфоя.       Драко прошелся руками вверх по спине Гермионы, поддев тонкую ткань водолазки, чтобы ощущать ее нежную тонкую кожу, покрытую мурашками, своими подушечками пальцев. Неторопливыми движениями он добрался до ее выпирающих лопаток, от чего Грейнджер немного отстранилась, позволяя Малфою снять с себя одежду. «Грейнджер, ты не шутишь сейчас?» — долбилось в голове слизеринца, но останавливаться он не собирался. Несколько неловких движений, из-за которых пришлось прервать ласки губами друг друга, и студентка сидела на нем в одном бюстгальтере, а на шее лениво висела тонкая серебряная цепочка с тускло-светящимся кулоном. Малфой было потянулся к чашечке лифа, чтобы отодвинуть ее вниз и прижаться губами к чувствительному соску, но краем глаза заметил тонкие полоски шрамов на внутренней стороне ее левой руки.        Грейнджер тяжело дышала, уперевшись ладонями о свои бедра. Драко взял ее за руку и поднес ладонь к своим губам. Один кроткий поцелуй он оставил на пальцах, еще один, повернув ее запястье, на ладонных линиях, по которым, обычно, гадают, еще один на запястье и последний у начала тонких полосок. Гермиона завороженно смотрела на Малфоем, который вел губами по ее руке, касаясь самых чувствительных мест. И в тот момент, когда он хотел, а он действительно хотел, коснуться языком ее шрамов, девушка отдернула руку, прижав ее к своей груди.  — Прости, прости, — зашептал Малфой, поддавшись вперед и, оставив еще один поцелуй на правом плече девушки, решил заглянуть ей в глаза. — Иди ко мне, — ласково, почти нежно, позвал он гриффиндорку.        Гермиона кивнула и поспешно схватилась правой рукой за его плечо, боясь не усидеть прямо на его коленях. Глаза Грейнджер были воистину прекрасны, когда в них бушевала страсть и грусть одновременно, кружившиеся на подкорках сознания в быстром вальсе. Малфой прижался ртом к ее шее, языком провел в том месте, где холодный металл цепочки прикасался к ее коже. Он слышал ее сбившееся дыхание, тихие стоны, которые она не могла себе позволить из-за стеснения. Но это было воистину восхитительно и даже лучше, чем когда-либо представлял себе Малфой.        Девушка потянулась к его рубашке. Ловкими движениями рук она сорвала петли с двух верхних пуговиц и коснулась пальцами ключиц Малфоя, заставляя его не слишком аккуратно прикусить нежную кожу на ее шее. Грейнджер стиснула зубы, от чего пульсирующая жилка на шее стала еще виднее. Драко старался держать глаза открытыми, чтобы видеть, чтобы запомнить все, что с ним происходило. Но каждый раз, как Грейнджер касалась его разгоряченной груди, расстегивая его рубашку на пуговицу ниже, он закатывал глаза и прикрывал веки, молясь всем богам, чтобы это не прекращалось. У него так давно не было чувственных ласк, у него так давно не было секса. У него так давно не было Грейнджер в его объятиях.        Когда полы рубашки были откинуты в разные стороны, Гермиона снова отстранилась, вызвав разочарованный вздох слизеринца, Студентка аккуратно очертила указательным пальцем первый шрам по его периметру и вздрогнула. Малфой же старался всмотреться в ее лицо, успокаивая свое дыхание. Она прижала ладони к его груди и надавила на белые отметины затянувшейся кожи большими пальцами, а затем дернулась и отодвинулась дальше от Малфоя, ближе к его коленям. Член ужасно заныл, ведь Грейнджер больше не прикасалась своими бедрами к нему.  — Я н-не могу, — прошептала гриффиндорка и спустила одну свою ногу на пол. — Прости, я н-не… — она оттолкнулась руками об его бедра и встала, лихорадочно заметавшись на месте, ища глазами свою кофту. Малфой медленно выпрямил спину, наклонился вперед и подобрал с пола ее водолазку. — Черт, — девушка выхватила из рук юноши свой предмет одежды и постаралась вывернуть его на лицевую сторону.  — Уж не думаешь ты сбегать? — Малфой постарался придать своему голову безразличный тон, однако, слыша себя со стороны, он подумал, что звучал уж слишком жалко. Гриффиндорка, расправившись с водолазкой, натягивала ее через голову на свое тело, пока Малфой, наверно, в последний раз, очертил своим взглядом ее лиф и кулон, расположившийся в ложбинке между грудями. — Грейнджер, — Драко встал на ноги, снова оказавшись лицом к лицу с волшебницей, которая замерла. Малфой подцепил подол кофты пальцами и медленно потянул его вниз, скрывая живот Гермионы за тканью. — Что случилось? — Н-ничего. — Ты заикаешься и дрожишь. Вряд ли это можно назвать «ничем». Я был груб с тобой? — Нет, — мотнула головой Гермиона. — Сделал больно? — снова Малфой получил отрицательный ответ. — Заставил тебя что-то сделать? — снова «нет». — Это было слишком, Грейнджер?  — Да, думаю, да, — Гермиона провела правой рукой по своим волосам, приглаживая пряди, а потом коснулась своих губ пальцами. — Это слишком. — Отлично, — Драко поспешно начал застегивать свою рубашку обратно, оставив самую верхнюю пуговицу без петли. — Теперь мы установили границы, не так ли?  — Границы, — эхом отозвалась Гермиона, потупив взгляд в пол. — Мне кажется, мы уже перешли все границы, Малфой. — Я так плохо целуюсь? — попытался пошутить блондин, но встретился с яростным взглядом Грейнджер. — Что? — Я не хочу… этого всего, — промямлила девушка. — Мы даже не обсудили… — Что мы не обсудили, Грейнджер? — Драко нахмурил брови.  — Все, что происходит между нами. Все это. — У этого должно быть какое-то название, не находишь?  — Как бы назвал это ты? — Не знаю, — Драко пожал плечами, теряясь в догадках, что хотела бы услышать от него гриффиндорка. Мгновением позже он перестал видеть ее перед собой и услышал громкий хлопок двери ванной старост. Тогда Драко понял, что она точно не хотела услышать то, что он сказал.       Юноша дал себе некоторое время прийти в себя, прежде чем выйти в коридоры. Решив, что с него достаточно патрулирования на вечер, он отправился в гостиную комнату своего факультета, мечтая как можно быстрее лечь спать, потому что мысли, бушевавшие в его голове, не давали покоя. Драко небрежно толкнул входную дверь в гостиную Слизерина и тяжело вздохнул, собираясь с остатками сил, чтобы не упасть замертво на каком-либо диване прямо перед потухшим камином.  — Где ты был!? — яростный возглас Пэнси резанул слух. Малфой виновато поднял глаза, смотря прямо в глаза брюнетке. Пэнси была вне себя от ярости, в то время как Тео, восседавший в самом уютном и мягком кресле, потягивал из серебряного кубка всю ту же бодягу, что и на его дне Рождения. Выражение лица Пэнси сменилось, как только она увидела состояние Драко. — Что с тобой? Что случилось? — Вы умрете, если я расскажу. — После часа, который я провел, выслушивая ор Пэнси, я готов к смерти, — попытался разрядить обстановку Нотт. — Малфой, — предупредительно рыкнула слизеринка и сжала кулаки. — Я влюбился в Грейнджер. Нотт поднял свой бокал и, пробормотав что-то типа "Счастья молодым", осушил до дна, а Пэнси осела на пол с обреченным стоном. Собственно, Драко представлял свое признание немного иначе, однако реакция близкий друзей была лучше, чем ожидалось. Собственно, Малфой не придавал значение всем выражениям, сорвавшихся с губ Пэнси Паркинсон, пока Нотт старался усадить свою девушку рядом с собой, потому что Драко понял, как бы назвал «все это». Очевидно и просто — любовью.