О выборе

      — А ты всё набираешь последователей.       Митра обернулась. До этого она смотрела вдаль, опершись о перила посадочной площадки. Крея медленно подходила к ней.       — Сначала ребёнок, потом забрак. А теперь и глупец, — шипела старуха.       Тонкая полоса искривлённых презрением губ прорезалась на бледном лице.       — Ах, ты об этом… — Митра снова устремила свой взгляд вперёд.       Черное небо укрывало дома и башни Нар-Шадаа, словно одеяло. Эта тьма будто старалась успокоить, замедлить движение, убаюкать луну, чтобы та отправлялась спать. Но она не слушалась и продолжала шуметь, словно смеясь над этой жалкой попыткой матери-ночи уложить капризное дитя. Всё вокруг пронизывала какая-то непонятная, глухая усталость — и свет фонарей, и стоны двигателей спидеров, мчавшихся туда и сюда. И даже Черный Ястреб выглядел как зверь, прилетевший на площадку и свернувшийся клубком, желая отдохнуть.       Бао-Дур что-то перебирал и сверлил в двигателе, его вспомогательный дроид мурчал и летал вокруг него.       Митре не очень хотелось снова выслушивать от Креи нотации, но и спорить с ней сил не оставалось. Она просто промолчала.       — Я не обвиняю тебя в слабости, — Крея словно почувствовала её усталость и неохоту, и, говоря это, как бы заботливо склонила голову.       Что-то подсказывало Митре, что эта её попытка подсластить пилюлю только ею и является. Таблетки все равно глотать неприятно.       — Способности твоих союзников еще пригодятся тебе в твоих странствиях. Обучать их Силе — мудрое решение. Чем лучше они ею овладеют, тем сильнее они будут в бою с противником.       Все как она и предполагала. Иногда Митре было тошно от своей сообразительности. Уж лучше бы она ошиблась.       — Я обучаю их совсем не для этого, Крея, — все же возразила Митра, разворачиваясь в ее сторону.       — А для чего же? — усмехнулась старуха из тени капюшона и сложила руки на груди. — Хочешь сказать, для их же блага? Хочешь сказать, они сами просили тебя обучать их?       — Аттон сам попросил меня об этом.       — Глупец сам не знает, чего он хочет, — небрежно обронила Крея, вспоминая его. — Даже если они сами захотели познать Силу, как ты можешь учить их? Как ты можешь подвергнуть их такому? Опасности, коей является Сила, и учитывая то, что Сила сделала с тобой. Все еще хочешь сказать, что учишь их не для своей цели?       — Сила ничего не делала со мной, — Митра уже очень жалела, что ввязалась в этот спор. — То, что со мной произошло — мой выбор. Мои последствия.       — Ты, конечно, можешь так считать. Ситхи тоже говорят, что не служат Силе, а лишь она прислуживает им.       — Я не ситх, Крея.       — Не так важно, кем ты себя считаешь, — Крея сделала драматичный жест рукой, словно отмахивая ее слова. — Тебе все равно до конца не будет ясно, кем ты на самом деле являешься.       — Возможно, мои друзья помогут мне в этом разобраться. Возможно, именно поэтому я и хочу их научить.       — Ты можешь сколь угодно называть их друзьями, но сути от этого не поменяется. Ты используешь их…       — Крея, прошу, не начинай этого снова.       — …А они используют тебя.       — Ты ведь начала хвалить меня за то, что я начала их обучать? Или мне лишь казалось?       — Если ты извлекаешь из этого урок и пользу, а не руководствуешься эфемерными благими побуждениями — конечно. Но не когда ты заблуждаешься, не замечая очевидного. Зачем, по-твоему, глупец попросил тебя обучить его? Во имя дружбы? — слово «дружба» Крея будто выплюнула. — Во имя чего?       — Он сказал… Что хочет защитить меня.       — В самом деле? Защитить тебя? Он ведь рассказал всё о себе, не так ли?       — Перестань, Крея, — Митре казалось, что её мозг постепенно болит и нагревается. — И прекрати называть его глупцом. Прекрати всех моих друзей называть не по имени.       — Имя не отражает того, кто они есть на самом деле. Как бы глупец того не хотел. Он говорит, что хочет защитить тебя, не правда ли? Но сказал ли он, почему это делает?       — Мне нет нужды не доверять ему. Ведь он доверился мне. Хотя знал, что… Что я могу не принять его таким. Не принять того, кем он был.       — И даже зная, что он убийца, ты продолжаешь ему верить. Теперь я сомневаюсь, что на корабле лишь он глупец.       — Ты либо хочешь научить меня чему-то, либо просто оскорбляешь? Я часто совсем не могу тебя понять.       — Я хочу донести до тебя простую вещь — доверие — это обман.       — Я это уже слышала.       — Ты можешь верить в дружбу, верить, что можешь доверять кому либо, можешь пользоваться этим доверием к тебе. Но не стоит забывать, что рядом со всем, что ты считаешь хорошим, рядом всегда есть что-то плохое. Рядом со светом идет тьма. С дружбой по руку идет предательство. Те, кому ты веришь, могут с легкостью предать тебя. И тем, кто уже предавал, это дастся намного проще. Не усыпляй своей бдительности.       — «И не верь никому». Я не хочу смотреть на этот мир так, как ты, Крея.       — Ты можешь верить, если того пожелаешь. Но лучше всего — убеди, что ты веришь. Веришь сильнее, чем есть на самом деле. Иначе твоя доверчивость сыграет с тобой злую шутку.       — Я в состоянии позаботиться о себе. И мои друзья смогут помочь мне, если я окажусь в беде.       — А если твоих друзей не будет рядом? Если ты будешь вынуждена справляться со всем одна?       — Может, поэтому я и завожу друзей. Чтобы не оставаться одной.       — Ты не можешь знать наверняка, что будет с тобой дальше. Открывая свое сердце каждому, ты рискуешь получить удар прямо в него.       Митра не нашла что на это ответить. Возможно, ей просто не хотелось развивать этот спор и дальше, чтобы Крея задавила ее своим скептицизмом, чтобы ее слова как-то могли повлиять на нее. Не хотелось отступать от того, во что она привыкла верить.       — Но и ты, Крея, — все же, решилась пойти против. — Ты тоже можешь говорить только за себя. Если ты переживала предательства, то это не значит, что все вокруг тебя — предатели. Если ты обозлена мир, не нужно и меня настраивать против него. Ты так боишься предателей… но хочешь сделать меня одним из них. Как по мне — слишком уж противоречиво.       — Мир состоит из противоречий. Ты и сама это понимаешь.       — Да, понимаю, — Митра сжала пальцами переносицу. — Мне иногда кажется, что ты все, что бы я ни сказала, подвергнешь сомнению.       — В этом и состоит моя задача, как твоего учителя. Сомнение — это значит быть всегда наготове. Сомнение делает тебя неуязвимым. Только подвергая вещи сомнению открываешь их истиную суть.       Зря она это продолжила. Только сильнее устала.       — Микала и Бао-Дура я учила еще на Дантуине, — вдруг заметила Митра. — Но лишь сейчас, когда я стала обучать Аттона, ты решила заговорить со мной об этом. Почему?       — Разве я не ясно дала это понять? — раздраженно спросила Крея. — Он предатель. И убийца. С твоей стороны просто глупо так довериться ему. Он полезен, безусловно. У него есть потенциал. Но его намерения… — Крея посмотрела в сторону. — Они опасны для тебя.       — О чём ты говоришь? Ты прочитала что-то в его мыслях?       — Почему бы тебе не спросить его самой? Хотя, вряд ли ты что-то подобное вытянешь из него. По крайней мере сейчас. Позволь лишь узнать кое-что.       Митра развела руками от безысходности.       — Я вся во внимании.       — Почему ты простила его? — Крея скрестила руки на груди.       Один из рукавов, пустой, висел сморщенный и ненужный. Митре иногда казалось, что Крея использует жалость к себе, чтобы задавить её. Например, говоря о том, что она стара и слишком устала. Или напоминая о своих потерях и ранениях, как сейчас.       — Потому что мне нет нужды на него злиться, — ответила Митра. — Не таков путь джедая.       Крея хрипло рассмеялась.       — Оставь свои пафосные светлые речи для мастеров, прощения которых ты так яростно ищешь сейчас.       — Я вовсе не ищу их прощения, — возразила Митра.       — В самом деле? — фыркнула Крея. — Хочешь сказать, что ищешь только ответа на своё изгнание? Не пытайся меня обмануть, а главное себя. Но вернёмся к вопросу — почему ты простила его? Ты же знаешь, что он преступник. Он убийца. Будь ты правильной особой, коей себя считаешь, — сдала бы его республиканцам, которые судили бы все его злодеяния. Разве не такой путь джедая? Справедливость, закон, свобода. Демократия. Почему вместо того, чтобы устранить злодея, ты берёшь его себе в ученики?       Митра задумалась, опустив взгляд. Ответ она уже знала. С той первой секунды, как услышала его историю.       — Он был прав, — отвечала Митра. — Если сравнивать наш счёт, то Аттон явно мне уступает. Но мы похожи. Мы оба шли за своими убеждениями и идеями и оба совершили то, о чём пожалели. Когда я вернулась в Орден — на суд, после которого отправилась в изгнание — лишь тогда я хотела прощения. Я не могла поступить с ним так, как когда-то поступили со мной.       — Так вот оно что, — улыбнулась Крея. — Жалость. Ты поступила с ним так из-за жалости?       — Вовсе не из жалости, — сказала Митра, нахмурившись. — Не путай жалость с пониманием.       — Я лишь хочу убедиться, что ты их не путаешь.       Митра устало вздохнула и отвела взгляд в сторону.       — Когда он открылся мне… — она запнулась, не находя слов.       Повисла пауза. Крея выжидала.       — Я не чувствовала жалости. Я привыкла к тому, что Аттон замкнут. И он скорее предпочтёт огрызнуться или отшутиться, чем ответить искренне и серьёзно. Но он тогда впервые был абсолютно честен. Был искренен. Он казался мне таким уязвимым… Но вовсе не слабым. Ведь нужно иметь силу и смелость, чтобы рассказать о таком.       Митра прикрыла глаза рукой, затем потёрла ладонью лоб. Крея молчала. Митре следовало удивиться тому, каким она стала хорошим слушателем.       — Он доверился мне. По-настоящему доверился. Я это видела. Я даже могла это чувствовать, — Митра глянула на Крею. — Если хочешь вымести свою злость на преступнике — делай это на мне. Не нужно зацеплять моих друзей.       — Как трогательно, — всё же съязвила Крея. Казалось, в эти два слова она вложила весь яд и всё отвращение, что были у неё в запасе. — Мне нужно отдохнуть. Подобные ссоры с тобой утомляют меня, — она развернулась и зашагала к кораблю. — И тебе я советую того же.       Митра на это лишь подняла брови и поджала губы. Да, загадки, как и всегда. Этот разговор утомил и её, она почувствовала еще большую усталость и какое-то тяжёлое нагнетание. Навстречу Крее из корабля спускался Аттон. Она прошла мимо, словно его и не было. Словно и не существовало. Аттон этому совсем не удивился, хоть и выругался про себя. Он подошел к Митре.       — У тебя огорченный вид. Её величество снова дала знать свое место?       — Больше половины из того, что она говорит, остается тайной для меня, — отвечала Митра, качая головой. — Если не всё, о чем она говорит. В основном, критикует меня за вежливость.       — Возможно, в этом она и права. Не будь ты такой вежливой, не стала бы её слушать, а позаботилась бы о себе. Я бы вообще не стал с ней говорить. Только нервы тратить.       — О тебе она того же мнения, — улыбнулась ему Митра.       — О, так вы говорили обо мне? — оживился Аттон. — Сообщила что-нибудь интересное?       — Ничего, что не было бы снова покрыто тайной.       — Как обычно, — он подошел к перилам, становясь рядом с Митрой. — Тёмные, тяжелые тайны. Как думаешь, она специально натягивает свой капюшон на лицо? Чтобы выглядеть обалденно таинственно?       Митра посмотрела на него с интересом, вспоминая то, что сейчас услышала от Креи. Вид у него был вполне безобидный. Аттон заметил её взгляд и неловко улыбнулся.       — Что?       — Ничего, — ответила Митра. — Мне показалось, что ты что-то хотел мне сказать.       — Правда? Нет, я… — Аттон пожал плечами. — Просто слоняюсь без дела. Мы же должны ждать ответа от Обмена, так? Бао-Дур латает двигатель, а этот… — он имел в виду Микала. — Что-то там говорит, я решил выйти и отдохнуть от этого. Кажется, если я еще раз посмотрю на него, то ослепну.       Митра улыбнулась.       — Серьезно. Мне иногда кажется, что световой меч у него вместо позвоночника. Когда он что-либо говорит, клянусь — будто кто-то поет у меня в голове, — Аттон, увидев ее улыбку, старался еще больше ее развеселить. — Или молится. Он слишком хороший, как по мне.       — Слишком хороший?       — И немного занудный, временами.       — Не знаю, я не нахожу его занудным. Он о многом может мне рассказать. Тем более о том, что происходило здесь, пока я отсутствовала.       — Высматриваешь что-то? — кивнул Аттон вперед, на город, пытаясь поскорее сменить эту тему.       — Да… — Митра посмотрела вперед. — Что-то есть в Нар-Шадаа… Нечто тонкое, что пронизывает все вокруг. Что управляет. Это невозможно объяснить.       — Что, крики пьяных контрабандистов? Или может разъяренных, обманутых ими клиентов?       — Нет, — Митра снова улыбнулась. — Крея рассказывала мне об этом. О настоящем Нар-Шадаа. Об энергии, гуляющей в его недрах.       — Да, я чувствовал подобное. Это тепло, от нагретого Хаттом места.       — Я серьёзно, Аттон, — Митра засмеялась.       — Я тоже серьёзен. А если точнее — это его храп. Тебе ли не знать.       — Боже, Аттон, — Митра покраснела и закрыла лицо руками. — Мне так стыдно за это, прекрати!       — Ты не так уж и плохо смотрелась. Кстати, может, ты оставила тот костюм?       — А что, хотел бы его примерить? — подколола Митра, опережая его очевидную последующую остроту о ней в этом костюме. — Нужно было отправить на танец тебя, в конце концов, это тебе достался световой меч, который мы нашли на его складе.       — Я бы назвал это зрелище… Неловким, как минимум.       Они посмеялись и замолчали.       — Я рада, что ты доверился мне, Аттон, — вдруг нарушила Митра тишину. — И позволил учить тебя.       Аттон не знал, что на это ответить, он явно был этим смущен, хотя очень старался не подавать виду.       — Да, я думаю… — он почесал затылок. — Я думаю что тебе безопаснее узнать это от меня, а не от кого-нибудь еще.       — Безопаснее? — Митра нахмурилась.       — Для меня, естественно. Насчёт тебя я, конечно, сомневаюсь, но твоя белокурая подружка точно бы не оставила меня в покое.       — Ну да, конечно, — соглашалась Митра задумчиво.       — Да и пара ваших джедайских приемов мне не помешает. Всё это время я среди вас всех чувствовал себя как болван с жалким бластером.       Митра вдруг снова подумала о словах Креи насчет него, но тут же постаралась о них забыть. Если бы Крея почувствовала это, то наверняка назвала бы ее идиоткой.       — Может… — Аттон отвлек её от раздумий. — Может научишь меня? Я имею в виду, — он кивнул головой вниз, — слышать. То, что вы там слышите.       Митра удивилась.       — О… Да, да, конечно… — она села на землю, скрещивая ноги.       Аттон остался стоять. Митра показала на место возле себя.       — А, точно, — Аттон тоже сел.       — Закрой глаза.       — Опять закрой глаза? Это что, на случай если я ослепну?       — Это помогает не отвлекаться на внешние факторы и сконцентрироваться, только и всего. Можешь не закрывать глаза, если не хочешь.       — Ты здесь босс, — усмехнулся Аттон. — Не то ещё научусь концентрироваться с открытыми глазами и открою технику, никому неведомую.       — В этом я, пожалуй, сомневаюсь. И ты много говоришь.       — Извиняюсь, «мастер», — Аттон послушно прикрыл веки.       — Просто старайся слушать, — сказала Митра. — И дыши. Позволь этой энергии наполнить тебя, связаться с тобой.       — Прошу, энергия…       — Про себя, Аттон.       Он улыбнулся. Но потом всё же попытался сосредоточиться и слушать.       Они сидели в тишине. Аттон иногда открывал один глаз и поглядывал на неё, но потом снова закрывал. «Нужно сконцентрироваться». Он нахмурился. Не различал ничего, кроме гула, шума, и урчания дроида Бао-Дура где-то далеко за спиной.       Спустя несколько минут что-то изменилось. Он почувствовал, будто падает, будто что-то толкает и одновременно держит его. Будто волна… Она стремительно заполняла его разум, забираясь во все закоулки. Он мог видеть её. Он мог чувствовать её тепло. Он мог слышать.       — Я слышу… — произнес Аттон и открыл глаза. — Я слышу!       Митра сидела все так же, не отвечая.       — Митра? — спросил Аттон.       Нет ответа. Она сидела, закрыв глаза. Ее лицо было таким умиротворенным. Если бы Аттон умел, он хотел бы заглянуть в её мысли.       — Митра? — снова спросил Аттон, придвинувшись к ней.       Она опять не ответила. Он поводил ладонью возле её лица.       — Она спит, — сказал Бао-Дур, не отвлекаясь от двигателя.       — Надо же, — произнес Аттон. — Настолько устала? Митра, — он чуть толкнул её.       Она вдруг качнулась в его сторону. Ее голова легла на его плечо. Митра вздохнула, волосы, спадавшие ей на лицо, всколыхнулись. Аттон замер. Он подумал было её разбудить, но понял, что не очень-то и хотел. Даже двинуться.       Бао-Дур, закончивший ремонт, покачал головой, когда проходил мимо и смотрел на них.       — Заткнись, — тихо кинул ему Аттон.       — Она ворочается, — сообщил тви’лек, заходя на мостик. — Зовет кого-то. Ей совсем плохо.       — И что? Что с ней делать теперь? — дюрос отвлекся от панели управления.       — Я не знаю, господин Добо. Я пытался лечить её, но она все не просыпается. Её бросает то в жар, то в холод.       — Кто-то из твоих приятелей-джедаев сможет её лечить?       — Я об этом не подумал… Мы могли бы отвезти её к мастеру Мире! Она нам поможет, я уверен!       — Этот твой мастер Мира, где она?       — На Нар-Шадаа. Она сейчас там.       — Какого чёрта джедаи теперь собираются на Нар-Шадаа?       — Она прилетела туда, чтобы найти там чувствительных к Силе, набрать учеников.       — Хорошо, — дюрос достал взял комлинк. — Эй, мусорный бак! Мы летим на Нар-Шадаа.       Т3 возмущенно пищал в ответ.       — Какое мне дело? Никакого мне дела нет! Проложи курс до Нар-Шадаа, если хочешь помочь ей! Там ей помогут, ясно? — дюрос зацепил комлинк обратно. — Летим мы на твой Нар-Шадаа. С чего бы твой мастер ищет там учеников?       — Мастер Мира рассказывала мне, что сама когда-то жила на Нар-Шадаа. Она говорила, что, возможно, мы сможем помочь там таким же, как она. Но, честно говоря… Я бы не торопился к ней… То есть, я мог бы отвести вас к ней, но я… Можно, вы пойдёте первым?       — Что? Ты, о чем говоришь, шатта?       — Ох, это… Это очень глупая и короткая история. Мастер Мира, она… Когда узнает, где я был, она скорее всего меня убьёт.       — Что ты несёшь? Джедай убьет? Ах-ха-ха! — дюрос смеялся. — Ты что натворил, шатта?       — Я вам не рассказывал, как я… оказался на яхте Хельрон-Дана.       — А, да! — вспомнил дюрос. — И какого черта ты там делал?       — Ох, ну… Я искал учеников. Искал кого-нибудь, кто чувствителен к Силе, как и мастер Мира. Мы прилетели туда и разделились. Сказали друг другу, где будем ждать, когда кого-нибудь найдём. Ну, я начал ходить, спрашивать… И наткнулся на девушку. Она просила у меня милостыню. Я поговорил с ней, спросил, откуда она. Она рассказала мне о себе, хоть была немного груба, постоянно называла меня как-то. Я попробовал коснуться её.       — Что ты попробовал?       — Коснуться её. Ах, в смысле, — Этес приложил ладонь ко лбу, — коснуться её через Силу. Странно, когда я сказал ей о касании, она отреагировала так же… В общем, я обнаружил, что она тоже чувствительна к Силе. Я так обрадовался, мне не терпелось рассказать мастеру Мире об этом. Я взял девушку за руку, сказал, что она может пойти со мной, что теперь ей не нужно будет просить милостыню, но потом… Потом какой-то гаморреанец преградил нам путь. Он сказал, что девушка принадлежит ему, и чтобы я, как он выразился, катился. Я ответил, что хочу забрать её, и спросил, что я могу для этого сделать. Он рассмеялся, сказал, что хочет за неё тысячу кредитов… Я был так расстроен, ведь у меня не было тысячи кредитов…       — Ты не мог просто расправиться с тем гаморреанцем? Просто дать ему по голове?       — Я… я не привык к насилию. Я, конечно, знаком с некоторыми техниками, но в основном я изучаю медицину, медитацию… Честно признаться, я не так давно стал падаваном, я не настолько силен физически. Но мастер Мира пожалела меня, сказала, что будет меня учить.       — Бесполезный, — проворчал дюрос.       — Я сказал девушке, что обязательно заберу её. Она, наверное, не очень мне поверила, только рассмеялась и сказала «да, да, уже жду». Не понимаю, к чему это. Я начал искать работу, спрашивал повсюду, нужен ли кому-то. Но все только выставляли меня, смеясь. Наконец, я зашел в какую-то кантину, где ко мне подошел мужчина тви’лек. Он спросил, танцор ли я. Я ответил, что танцевал когда-то. Он спросил, не ищу ли я работу… Ох, как же я обрадовался! Я сказал, что да, конечно ищу, а будет ли мне за это тысяча кредитов. Он сказал, что будет, если постараюсь.       Дюрос посмотрел на него, как на идиота, но, так как он был в маске, Этес вряд ли это понял. Хотя было вполне возможно, что и без маски он этого не понял бы.       — Я, конечно же, согласился на эту работу. Я спросил, что же мне нужно делать?       — Ты сначала согласился на работу, а потом спросил, что делать? — уточнил дюрос.       — Да, да.       — Ты, — ещё раз уточнил дюрос, — сначала согласился? А потом спросил?       — Да, конечно, а что такое?       Дюрос отодвинулся от панели и спрятал лицо в ладонях.       — Меня куда-то повели, — продолжал Этес, не обращая на это внимания. — В том помещении было много красивых юношей и девушек. Потом нас посадили… на корабль. По правде говоря, я только тогда вспомнил, что, наверное, должен был сказать об этом мастеру Мире, но… но корабль уже поднимался.       Дюрос не знал, горевать ему или смеяться.       — Потом нам выдали одежду, выдали распоряжения. Сказали, что должны приветствовать гостей на республиканском, быть очень вежливыми и обходительными. Мне так повезло, взяли после первой же пробы! Сказали, что я просто идеально подхожу. Я встречал гостей, разносил напитки. Потом мне сказали, чтобы я шёл в покои хозяина яхты. Потом… ну, дальше вы уже знаете.       — И что ты делал у двери тогда?       — Ну, я подумал… Как только я увидел эту госпожу, я сразу почувствовал что-то неладное. Будто она в опасности. Не знаю, почему так получилось. Хозяин яхты сказал мне уйти из комнаты, и я послушался. Я уже было возвратился в зал, но… Не знаю, мне очень хотелось вернуться назад. Когда я вернулся, то услышал шум за дверью. Стоял, прислушиваясь, но уронил тележку с посудой. И вы меня услышали, и…       — Не надо пересказывать это, дурак, — отмахнулся дюрос рукой и вернулся к панели. — Всё с тобой ясно. Корабль в гиперпространстве. Сиди здесь и следи за пищанием, я сейчас вернусь.       — Хорошо, хорошо, — Этес послушно кивал головой.       Дюрос вышел из-за пульта управления. Этес стоял, таращясь на него.       — Сюда садись! — прикрикнул на него дюрос, показывая на кресло.       — Д-да, да, хорошо, господин Добо! — тви’лек чуть ли не подпрыгнул от страха.       Дюрос прошел по коридорам к каюте. Митра лежала на кровати, тяжело дыша и закрыв глаза. Т3 стоял возле неё.       — Ты какого черта здесь делаешь, ведро?       — Бип ди-ит! Би-иб дит боб ди-и-ит дит!       — Ты что, ещё и медик? Иди, чини что-то!       — Ду-у-у-у.       — Чего? Не слушаешь?       Митра застонала. Дюрос подошел к ней. Положил ладонь на лоб. Он был горячим, можно было почувствовать даже через перчатки. По вискам стекали капли пота, волосы прилипали к лицу. Т3 внимательно смотрел за ним. Дюрос, заметив это, повернулся к нему.       — Что? Что смотришь, ведро?       — Ду-у-у-у…       — Не умрет она, иначе ведь ты разобьёшь к чертям корабль. Я подыхать здесь не хочу, понял, ведро?       Дроид пропищал что-то в ответ и выехал прочь.       Митра что-то прошептала, будто бы произносила чьё-то имя. Дюрос убрал руку с её головы. Митру трясло. Она вдруг начала ёрзать, поворачиваясь то к одной, то к другой стороне койки. Она бы свалилась на пол, если бы дюрос не подхватил её.       — Изворотливая, как слизняк, — прошипел он тихо, подталкивая её ближе к стене.       Она всё ворочалась.       — Прошу… — шептала она. — Не уходи… не… не умирай… Прошу…       Дюрос что-то недовольно пробурчал. Он прошёл обратно к мостику.       — Иди и следи за ней.       Этес встал с кресла.       — Я ничего тут не трогал.       — Плевать мне, иди отсюда. Она бредит.       — Да, — согласился тви’лек. — Но мне не показалось, что она бредит. Она будто вспоминает что-то. Вспоминает кого-то. Кто покинул её.       — Хватит уже болтать! — огрызнулся дюрос. — Нет мне никакого дела! Сказал — иди! Она с койки свалится.       Этес послушался и поспешил уйти. Дюрос сел в кресло, бормоча какое-то ругательство ему вдогонку.

***

      Чёрный Ястреб опустился на площадку. Дюрос выключил двигатели. Вытащил панель, выбрал сигнатуру. Сегодня пусть будет эта. Пошел в каюту. Т3, выехав из комнаты навигации, обогнал его, ударив при этом корпусом. Дюрос выругался и погрозил ему кулаком. Этес сидел возле Митры. Та так и не пришла в себя, но уже не двигалась. Казалось, она просто спала.       — Она жива хоть? — спросил дюрос.       — Я кое-как поддерживаю её в стабильном состоянии, но ей снова становится хуже, — ответил Этес. — Как будто бы расчищаешь дорогу, но её обратно заносит. Это странно. Я не могу разобраться, что с ней не так. Возможно, мастер Мира поймёт.       — Где ты должен был встретиться со своим мастером?       — В доках есть квартира. Мастер Мира сказала, что мы должны будем встретиться там.       — Расскажи мне, как её найти. Я пойду за этим твоим мастером.       — Вы? Один?       — Что непонятно? Я сказал, пойду за твоим мастером. Или хочешь пойти ты?       — Я… — Этес ненадолго задумался. — Нет, я не пойду один. Она меня убьёт.       — Что? О чем ты? Ты ее ученик, зачем она тебя убьет?       — Я точно знаю. Она точно меня убьет. Я это чувствую. Особенно сейчас. Хоть я и очень устал, помогая госпоже, я все равно чувствую, как мастер Мира злится на меня. Меня аж дрожь берет.       Дюрос отмахнулся от него.       — Сиди в корабле. Следи за джедайкой, — показал он пальцем на Митру. — Её нельзя тут оставить, ещё подохнет. Тогда ведро меня поджарит.       — Ду-у-у-у… — согласился Т3.       — Ты надоел, ведро. Я с тобой не говорил.       — Хорошо, я останусь с ней, — покорился Этес.       Он выглядел уставшим, кажется, клевал носом. Дюрос, спускаясь с корабля вниз, подумал, что может это и не такая хорошая идея, оставлять его там.       На площадке было тихо. В меру тихо, только такую тишину и можно ожидать на Нар-Шадаа. Проходя мимо служащего в доках, он кинул ему монету. Тот, пихая её в карман, сидел за столом и лениво что-то перелистывал, даже не посмотрев на прохожего. Снаружи было людно, как и всегда. Дюрос шел, согласно указаниям Этеса.       На пути вдруг показались бойцы, с синими татуировками на руках и шеях. Дюрос быстро спрятался за углом. Они прошли мимо, и дюрос, оглянувшись, продолжил свой путь.       В апартаментах мигал свет. Кто-то кричал, видимо, спьяну. Из каких-то квартир доносилась музыка. Навстречу шли два гаморреанца. Угрожающе посмотрев на дюроса, они проходили дальше, неся по коридору свои тяжелые туши. Где-то двери в квартиру были открыты, кто-то играл в пазаак, сидя на полу. Наконец он дошел до тихой квартиры в конце. Начал набирать код в панели. Как он там говорил? Восемь, потом…       Тут дверь открылась, его схватила пара сильных рук и затолкала внутрь. Он упал на пол, больно ударяясь. Над ним стоял высокий, молодой келдорианец в дыхательной маске. Дюрос вытащил бластер, приподнимаясь.       — Убери пушку, зверь! — сказала девушка, стоявшая с другой стороны, тоже направляя на него бластер.       — Ты что ли мастер Мира? — спросил её дюрос, хрипя.       Устройство в его маске, видимо, поломалось, когда келдорианец швырнул его. Вдруг из тени комнаты вышла третья. Девушка, в одеянии джедая, но без мантии сверху. Её рыжие волосы были собраны сзади в пучок.       — Ты знаешь Этеса? — спросила она его.       — Если ты про …ного тви’лека, то… — пытался сказать дюрос, но прибор только шипел и трещал. — … шатта…       — Тви’лека. То есть, ты его знаешь. Кто бы ещё назвал меня чертовым «мастером». Где ты видел его? Он прислал тебя?       — … на корабле… помощь…       — Он на корабле? На каком к чёрту корабле?       — …помощь… — дюрос разозлился и ударил по маске со всей силы. К сожалению, это не помогло, а только вырубило прибор с концами.       — Помогите ему встать, — сказала Мира.       Девушка и келдорианец подошли к дюросу и подняли его. Он встал, разозленный. Показывал на келдорианца, потом на себя, потом на передатчик в маске. Потом показывал, стуча по голове, мол, идиот?       — У тебя есть панель? — спросила его Мира. — Напиши, что ты знаешь.       Дюрос вытащил панель и начал гневно стучать по ней пальцем. Остальные переглянулись между собой. Наконец дюрос развернул панель, показав её Мире.       «Твой идиот тви’лек на корабле, на нём ещё джедай, помирает, нужна помощь»       Он настучал в панели что-то еще.       «Быстрее»       — Веди нас на свой корабль, — сказала Мира. — Пракх, — обратилась она к кельдорианцу, — возьми с собой оружие.       Дюрос, показывая рукой, повел их за собой. На этот раз на пути неприятностей не было.       Поднимаясь по трапу к Ястребу, Мира обронила:       — Хороша посудина.       Они поспешили в каюту, где были Этес и Митра.       — Мастер Мира! — Этес обрадовался, как ребёнок. — Вы здесь! — он вдруг посмотрел на девушку, которая была рядом с Мирой. — О, и вы здесь!       — Конечно, придурок, — язвительно бросила девушка, положив руки на бедра.       — Мастер Мира, я так рад! Вы её выкупили?       — Нет, Этес, — он был прав, Мира действительно была готова убить его. — Я просто дала тому гаморреанцу по голове и забрала её! Как ты вообще оказался чёрт знает где?       Дюрос пихнул Миру в плечо, обрывая её гневную тираду. Та посмотрела на него с удивлением. Он показал на Митру.       — Да, конечно, — Мира поспешила к ней, присаживаясь возле кровати.       — Я не знаю, что с ней, мастер Мира, — причитал Этес.       — Ради всего сущего, перестань называть меня мастером, Этес! С тобой-то что? — она приложила руку к его лбу. — Ты ведь весь горишь? Что такое?       — Я… я не знаю, мастер Мира, — Этес и вправду выглядел не очень. — Я пытался лечить эту госпожу.       Мира стянула с Митры одеяло.       — Надо же, ну и прикид у тебя, подруга, — сказала она, оглядев её платье.       Митра была бледной. Мира начала осматривать её, измеряла пульс, трогала лоб.       — Да что же это такое, — говорила она.       Митра приоткрыла глаза.       — Мира… — она слабо улыбнулась.       — Тише, дорогая, — ответила та. — Не надо нежностей, ты ведь помираешь.       Мира вдруг заметила какие-то странные отметины на её шее. Словно черные сосуды, слабой и тонкой сеткой.       — Это не выглядит хорошо.       Она осматривала дальше, осмотрела голову, осмотрела руки. На кистях рук было нечто подобное. Она приподняла её юбку и была ошарашена. Черная сеть охватывала ее ногу. Это были словно трещины в плоти. Они извивались и сплетались в дыру, которая зияла в колене. Дюрос вдруг вспомнил, что это то самое колено, в которое он ударил ее еще на Татуине. «Я сомневаюсь, что это твоя вина», — говорила она ему.       — А вот это уже точно выглядит не хорошо, — сказала Мира. — Что же ты наделала с собой? — спросила она, гладя Митру по лицу.       — Мира… — повторила Митра. — Прости…       — Не извиняйся, — Мира будто поняла, о чем она говорит. — Что же мне делать с тобой? Как это исправить?       — Прости, — только и повторяла Митра.       Мира сидела, раздумывая и поджимая губы.       — Ладно, я попробую. Только не мешай мне, ладно? — сказала Мира. — Ты не должна была этого делать.       Дюрос толкнул келдорианца в плечо. Вскинул голову, спрашивая, мол, что такое. Тот пожал плечами в ответ.       — Я не знаю, подействовало ли, — сказала Мира. — Если я права, то ей должно стать лучше. Пракх, Надя, — обратилась она к девушке и келдорианцу. — Позаботьтесь об Этесе.       — А с этим-то придурком что? — возразила Надя недовольно.       — То, что с ней произошло, очень отразилось на нём. Он просидел возле неё слишком долго, она будто поглотила его силы. Я останусь с ней. Вы можете идти.       Надя и Пракх вышли из каюты. Дюрос, понимая, что не особо здесь нужен, тоже ушел. Он выкрутил из маски передатчик. Тот даже чуть искрился.       — Бип, диит? — спросил его Т3, предлагая помощь с ремонтом.       Дюрос в ответ замахнулся на него и погрозил кулаком, мол, сам справлюсь. Пошёл к верстаку, сел, и начал ковыряться в схемах.       Спустя около двух часов, он услышал шаги в коридоре. К нему вошла Мира. Она выглядела уставшей.       — Похоже на то, что мне потребуется смена, — протянула она, усевшись возле.       Дюрос отложил передатчик и взял в руки панель.       «Что с ней?»       — С твоей спутницей? Не знаю, с ней нечто странное. Что-то очень страшное в её сердце. Оно растет. Каждый раз, когда она использует Силу, оно отдается болью во всех конечностях.       «Как ты об этом узнала, она не говорила так много?»       — Это Сила, — Мира махнула рукой. — Не буду занудничать и объяснять, что да как.       «Твой ученик жив?»       — Ещё как жив. Он просто устал. К тому же, сидел возле неё столько времени, пытаясь вылечить. В итоге все его исцеляющие силы просто… поглощались. Этим. Он тратил их впустую, можно сказать. Хотя, даже так, он очень ей помог, иначе она просто сошла бы с ума.       «С чего бы ей сходить с ума, что такое?»       — Эта её… Травма. Ее что-то очень беспокоит. Она раз за разом видела что-то, когда была без сознания. Что-то, что очень давно пережила. Ей не в первый раз приходится справляться с таким. Сила постоянно творит с ней что-то подобное. Я не могу понять этого до конца.       Дюрос откинулся в стуле назад и думал, глядя в сторону. Мира прищурилась, глядя на него.       «Ты знала её»       — Да, знала. Давно же мы с ней не виделись.       «Она бредила. Звала кого-то. Просила не умирать.»       — В самом деле? — теперь настала очередь Миры задуматься.       Хотя думала она совсем недолго, будто только прикидывалась, что о чем-то вообще думает. Мира снова уставилась на дюроса.       — Может, помнишь, кого она звала?       Дюрос набрал пару букв в панели, но тут осёкся, стер вообще всё и написал заново.       «Какое мне дело? Я не знаю»       — Точно? Мне показалось, ты знаешь.       «Откуда мне знать, твоя же приятельница»       — Будто бы я знаю всех ее мёртвых друзей по именам, — отмахнулась Мира.       «Ясно»       Дюрос положил панель и продолжил ковырять передатчик. Мира всё так же внимательно наблюдала за ним.       — А как ты оказался здесь? — спросила она. — Кто ты вообще? Как вы с ней вообще познакомились?       «Не твоё дело»       — Какой недотрога. Весь из себя грозный.       «Она на моём корабле»       — Ах, на твоём корабле?       «Не твоё дело»       — Как скажешь, — Мира сложила руки на груди и оглядела комнату, думая о чем-то.       Затем снова посмотрела на дюроса, прищурившись.       — За ней, кстати, нужно присмотреть сейчас.       Дюрос забарабанил по экрану.       «Я не умею исцелять»       — Ей не нужно исцеление. Пока что. Я, наверное, сделала всё, что только можно. Это было нелегко, скажу тебе.       «Я ничем не смогу ей помочь, иди лучше ты»       — Как я и сказала, я устала. И мне еще нужно поговорить с этим чудом Этесом.       «Тогда пошли своих детей, мне всё равно»       — Ну да, конечно, тебе всё равно. Потому ты и пёрся ко мне за помощью.       «Мне нужен корабль. Если джедай умрет, дроид не будет управлять кораблем»       — Ты ведь понимаешь, что она не отдаст тебе корабля, не так ли? — усмехнулась Мира. — Что бы ты не говорил, ты хочешь ей помочь. Я это чувствую.       «Достала» — показал ей дюрос и гневно кинул панель на верстак. Затем схватил с него передатчик и отвертки в охапку и прошагал к каюте.       — Идиот, — пробурчала Мира, вставая. — Где там ещё один мой идиот…       Митра спала, отвернувшись к стене. Дыхание её теперь было ровнее. Рваное платье валялось на соседней койке — Мира переодела её.       Дюрос подвинул в центр какой-то ящик, чтобы сесть над лампой, и снова стал что-то крутить. Из конструкции выпал какой-то маленький шуруп и покатился. Дюрос встал, пошел за ним, подобрал, и снова уселся на место. Пробовал вставить передатчик в маску и тихо сказать что-то. Ничего, кроме шуршания и хрипа, извлечь не удавалось. Тогда он начал что-то подкручивать снова, соединять проводки. Конечно, паяльник в верстаке пригодился бы. Ещё раз проверил — и снова, только хрип.       Наверное, он слишком громко опробовал передатчик, потому что Митра пробудилась и заёрзала. Она повернулась и оглядела комнату, сонно и потерянно.       — Где Мира?       Дюрос сложил ладони вместе и уложил на них голову.       — Спит? Да, наверное, она устала, — Митра попыталась привстать.       У неё это слабо получилось, руки просто съехали вдоль тела. Тогда она просто легла на спину и смотрела вверх. Её волосы волнами легли по подушке. Дюрос вдруг заметил, что вниз из её глаз катятся слезы, а веки распухли и покраснели.       — Ты молчишь, — говорила она тихо. — Не хочешь говорить со мной?       Дюрос ей, естественно, не ответил. Продолжал крутить шуруп, подтягивая к нему контакт.       — Ну да, что это я, — Митра прикрыла глаза.       Несколько минут они провели в тишине, иногда прерываемой короткими всхлипами и скрежетом отвертки.       — Ты спас меня, — говорила Митра. — Снова. Забрал с яхты, привёз сюда. Позвал Миру. Она сказала, что ты один пошёл за ней. Я, наверное, уже очень задолжала тебе, но… Спасибо.       На этот раз у дюроса из рук выпала отвертка. Он тут же поднял ее. Митра никак на это не отреагировала.       — Я, наверное, совсем плоха, да? — Митра пыталась поднять голову, чтобы осмотреть себя. — Был момент, когда я уже подумала, что умру. Что сойду с ума.       Дюрос легонько постучал по плате, чтобы та встала на место.       — На самом деле, это давно происходит со мной, — продолжала Митра, новые слезы катились к ушам. — Моя нога… Ты в этом не виноват. Она болела и до этого. Много чего болело до этого. Прости, я, наверное, слишком много говорю, ты и устал слушать.       Проверил еще раз — шум.       — Твоя маска… Ты ведь что-то скрываешь под ней? Ты прячешься от кого-то?       Дюрос вдруг перестал перебирать устройство…       — Ладно, ты всё равно не ответишь. В каком-то смысле, я тоже прячусь. Прячу кое-что внутри.       …И снова принялся за него.       — Я думала… Думала, почему это происходит со мной. Я чувствовала это постоянно — этот ужас внутри. Я думала, это просто остатки. С Мандалорских войн. С Малакора V. Я думала, чувствовала тогда то же самое. Рана. Эхо. Но только сейчас начала понимать, что это не так.       Бесполезно, подумал дюрос. Нужен новый…       — Это не связано с Силой, как тогда.       …Или хотя бы новая плата.       — Это связано со мной.       …Или хотя бы новый динамик.       — Джедаев с самого начала учат подавлять эмоции. Ведь есть только покой. Я хорошо с этим справлялась…       Дюрос гневно выкинул передатчик в коридор. К чёрту всё.       — Есть человек. Он снится мне, постоянно. Каждый раз, когда я закрываю глаза, я вижу только одно — его окровавленную руку в моей руке, — Митра сглотнула. Капли стекали и стекали на подушку. — Я слышу, как ему больно. Я слышу это каждую ночь. Как он чувствует дикую боль. Я слышу его сбитое дыхание. Слышу его мысли. Слышу, как он сопротивляется. Слышу… как он из последних сил говорит… «Лгал тебе»       — …что он жалеет, что лгал мне… «Ты в безопасности»       — …как он рад, что помог мне. Что смог спасти меня… «Любил тебя с первого момента, как увидел»       — …как он любит меня.       Митра набрала воздух в грудь и тихо заскулила.       — Я держала его руку, когда он умирал. Я не нашла… сил. Не нашла смелости сказать ему. Что чувствую. Как же это гадко? Умирать за того, кого любишь, лежать в его руках? И не услышать ничего? Он не позволил мне спасти его. Он сказал, что хочет умереть. Там. В моих руках. А я ничего ему не ответила. Лишь смотрела, как он умирает. Я не понимала этого. Я не чувствовала этого. Я не знала, каково это. Я боялась узнать. Я видела, как это чувствуют другие. «Любил тебя с первого момента, как увидел»       — Скорбь. По тому, кого они любили. Я видела это в глазах матери, горевавшей по сыну, такому, каким он был когда-то. Когда она смотрела мне прямо в глаза. Я чувствовала эту боль. А она чувствовала мою. Я давила её из последних сил, закрывала её в себе, не давала ей выйти наружу. Я терпела её. Каждое её проявление. Всю темноту. Я думала, ничего не будет, если просто не открывать сердце. А она была там. Была прямо в сердце. Выжирала его изнутри. Она и сейчас его поедает. И моё тело. «Любил тебя с первого момента, как увидел»       — Я до сих пор вижу его. До сих пор слышу его. Вижу его руку в своей. Она не уходит у меня из головы. Что бы я ни вспоминала о нём, этот вид перекрывает все. Все воспоминания. Я не могу вспомнить его. Каждый раз, когда я пытаюсь вспомнить его лицо, я получаю укол в сердце. Каждый раз я вижу, как он умирает. Как он покидает меня. «Любил тебя с первого момента, как увидел»       — Я винила в этом её. Я не видела этих чувств. Я думала, это очередная её загадка. Что она хочет что-то поместить в мою голову. Сомнение, говорила она… Как же страшно, как ужасно осознавать, что она была права. Я слишком слаба для этого. «Больно. Как больно…»       — Мне хотелось кричать. Мне хотелось кричать так, чтобы Галактику затрясло. Мне хотелось плакать. Хотелось умолять, чтобы он не уходил, чтобы он не умирал. Но я лишь молчала и смотрела. И теперь ночь за ночью, день за днём, я кричу, чтобы он не уходил. Но он уходит. Он просит оставить его. И всё.       Митра замолчала. Она вздохнула и снова отвернулась к стене, съёживаясь. Тогда дюрос встал, и пошел прочь из каюты, поднимая разбитый передатчик по пути. Пошел в техпомещение и стянул панель с верстака.       — Что случилось? — спросила его Мира, когда он выходил.       Он набрал на панели.       «Я ухожу. Эта дура бредит. Найду другой корабль.»       — Что это значит? Что с ней?       «Плевать я хотел. Мне нужен новый прибор. Нужен новый корабль. Братство может найти этот. Я не подумал.»       — Что еще за братство?       «Вам тоже советую уходить. Сигнатуры другие. Но могут найти» — написал дюрос и стал собирать вещи по кораблю. Засунув в сумку оружие и что-то из продовольствия, он поспешил к выходу.       — И ты уйдёшь просто так? Зная, что ты можешь ей помочь? — Мира была разозлена.       Дюрос остановился. Натыкал что-то в панели и показал ей.       «Я ничем не смогу ей помочь. Я мешаю. Вы джедаи, помогите ей»       — Ты прекрасно понимаешь, о чем я говорю.       Дюрос стёр все, кроме «Я ничем не смогу ей помочь» и показал ей.       — Она будет спрашивать о тебе.       «Пускай. Скажи, что ушёл, какое мне дело.»       — Ясно. Уходи, если хочешь, — а потом добавила. — Дюрос.       «Я как раз и собирался»       Мира гневно фыркнула. Перед тем, как сойти с корабля, дюрос слышал, как она что-то говорит в каюте.