Ленивые бранчи

– Таким образом, я хочу подвести итог. Взрослость – это фильтр нашего опыта, насмотренности, горестей и проблем, которые мы смогли пережить. Фильтр особенный и меняющий восприятие, ну а как без этого? Но, думаю, нам следует помнить, взрослость – это не приговор. Не… Хм, не грязный фильтр, вот, что я имею в виду. Наша жизнь не становится менее яркой от того, что мы смотрим на нее через призму нашего груза. И взрослость не делает нас какими-то занудными задницами, которые не могут насладиться лепкой из пластилина в три часа ночи, – Драко сверкнул маниакальной улыбкой и остановился у краешка импровизированной приземистой сцены. – Вы пришли сюда ради вкусных халявных напитков, верно? Ради милых кошек и атмосферы, которая царит в этом абсолютно безумном месте? И вы наверняка думаете, что вот теперь, в конце своего выступления, этот балабол на сцене скажет какие-то наставления и подарит вам компас, который укажет, как следует жить в этом взрослом костюме? Но ничего подобного не будет, я и сам не знаю, как толком стоит жить, хотя бы потому что Гарри Поттер заставил меня выступить здесь, а я, как полная размазня, согласился. Но напоследок я вам скажу: гордитесь тем, что вы взрослые. Это абсолютно кошмарный опыт, который, в общем-то, очень неплох, если подумать о нём в контексте «Я выжил, ура!» Почтенно благодарю за то, что пришли послушать этот балаганистый сюр. Спасибо! Драко ловко спрыгнул со сцены, все вокруг захлопали, зашевелились, засмеялись. Толпа пришла в движение, Адель вскарабкалась на сцену, стуча толстыми каблуками, чтобы объявить о новом трехмесячном сборе для фонда «Звезда», который занимался то ли проблемами единорогов, то ли светящимися грибами, Драко уже правда не слушал. Он уверенно шагал к шайке своих бестолковых друзей. И Гарри. Гарри тоже там был, ну ещё бы. Он улыбался во весь рот, Паулина сидела у него на коленях и размахивала самодельным флажком с кривой надписью: «Вперед, лучший спасатель от червяков». – Ты был прекрасен, как и всегда! – Гермиона приветственно помахала, отчего её волнистые косы затряслись у груди, и протянула ему кофе в пузатом стаканчике. – Брось, я снова опозорился. Не удивлюсь, если завтра увижу свою морду в газетах. И нет, никакого кофе, пожалуйста, – Драко покачал головой, морщась. – Меня уже тошнит от него. Пока все отвлеклись на подготовку к зрелищной конфетной дуэли, в которой собирались принять участие Невилл и его девушка, Равенна Ойла, а Паулина утянула Гермиону поближе к сцене, Гарри наклонился к уху Драко и обхватил его за острый локоть. Кто-то сказал бы «костлявый», но Гарри считал его изящным и в какой-то мере даже сексуальным. – Ты был абсолютно потрясающ. – Потрясающе смешон, ты хотел сказать. – Нет. Твои слова. Твои локти в этой рубашке. Ну. Ты. То есть реально ты. – Твоим красноречием можно было бы сражать юных дев в шекспировские времена. Гарри мягко качнул головой и коснулся пальцами руки Драко, проводя по ней туда-сюда и вырисовывая линии на ткани легкой серой рубашки. – Ты специально мучаешь меня? Это твое отомщение за то, что я привлек тебя к выступлению? – Гарри облизнул губы, и они были яркими, влажными, такими манящими в мягком розовом свете. – Я буквально не мог отвести от тебя взгляд. Только и думал о том, как хочу повалить тебя куда угодно и зацеловать до смерти. Драко почувствовал, как краснеет и вместе с тем абсолютно не к месту возбуждается. Он был словно подросток! Господи-блядь-боже, серьезно, легкий стояк от теплого прикосновения Поттера? Это было буквально лишним. Вокруг шевелились люди, кто-то вечно хохотал, туманы кофейного запаха окутывали мозги. Ещё и Косьма, лохматый напарник Гарри, отирался по периметру, то и дело посматривая на Драко непонятным взглядом, в ответ на который очень хотелось показать фак или голую задницу. Иногда Драко думал, что Косьма сам запал на Гарри, до того дурацкими изнывающими взглядами он его провожал. Но дело было, конечно, не в этом. Просто Косьма мечтал, чтобы однажды Гарри согласился забрать себе все его рабочие смены и ничего не попросил взамен. – Всего лишь зацеловать? – Драко игриво улыбнулся, но не позволил себе разлиться сладкой лужей, как бы этого ни требовало сердце. – Я знаю, что ты в восторге от меня, но это не отменяет того факта, что тебе следует… Гарри придвинулся и коснулся его уха в своих шепчущих словах: – Не хочешь сбежать? – Мы не можем сбегать куда бы то ни было, потому что на наших плечах ребенок! – фыркнув, Драко задрал нос и уставился на сцену, где уже стоял Невилл в позиции «я собираюсь сразить этот мир». – Я думал, что буду жутким опекуном, а по итогу жутким оказался только ты. Гарри словно не слышал. Его красивое в своем абсолюте лицо выражало упрямую веселую нужду, которая так и кричала: «Мне плевать вообще на всё, что ты скажешь, ха!» Поэтому Гарри обнял Драко за талию, как бы невзначай надавливая на чувствительную спину. Это был ужасно коварный прием. – Рон! Рон, стоявший рядом с Гермионой и державший Паулину на плечах, развернулся. Они обменялись какими-то абсолютно вопиющими улыбками, и Рон качнул головой, закатывая глаза и посмеиваясь. – Вот и всё. Драко почувствовал, как его уносит вихрь аппарации.

***

Они приземлились в спальне Гарри на Гриммо. Драко отшатнулся и принялся расправлять рубашку, которая запузырилась на животе из-за резкого перемещения. – Очень самонадеянно с твоей стороны, Поттер, думать, будто можно просто заявить мне о своем желании совокупиться и тут же получить это! И что это за переглядывания с Рональдом? Я возмущен. Это была очередная кошмарная ложь – как будто сам Драко не изнывал последние дни, балансируя на грани в своих мыслях: «Стоит ли мне уже залезть к нему в штаны, наплевав на любые правила приличия?» и «Мы не можем заниматься сексом, мы только что были друзьями, это очень странно». Но в итоге, пережив маленькую удивительную истерику, когда прошлым вечером Гарри вышел из душа в одном полотенце, а Паулина уже спала, Драко пришел к выводу, что ему нужно приложить некоторые усилия, чтобы ускорить получение этого самого секса в своей жизни с самым любимым человеком на свете. Гарри блеснул глазами и подошел катастрофически близко, укладывая свои здоровые крепкие руки Драко на спину. В этом нуждающемся тепле, в поглаживании кожи неторопливыми мягкими движениями, в ухмылистом изгибе рта, в желании, которое грозилось вылиться и затопить всё вокруг, Драко чувствовал себя, словно пьяный. – Скажи мне, что не хочешь этого, и я отстану. Драко подался навстречу ласкающим пальцам и из чистого упрямства фыркнул. – Тебе стоит перестать быть таким наглым. – Я такой, какой есть. Но тебе это нравится. Драко моргнул, закусывая губу. Луч вечернего света скользнул в комнату через незашторенное окно и окрасил шею Гарри огненным золотом, выделяя каждую венку и кадык острым теплом. Он был прекрасен. – А знаешь… К черту. Верно. В пару шагов он повалил Гарри на кровать и уселся на его бедрах, пальцами очерчивая открытые участки кожи. Драко чувствовал, как в его руках, в голове, в ногах – везде, везде, везде кипела горячая, тяжелая, сбивающая дыхание страсть. Он столько всего хотел сделать с Поттером! Вылизать его рот, вылизать его шею, оставить ему сотню укусов-засосов, оставить свои метки по всему его телу. Он хотел довести его до оргазма одним лишь легким покачиванием губ у члена. Он хотел разложить его на частицы, разрушить и собрать заново. И вместе с тем он хотел быть нежным, бережным, мягким, чтобы Гарри почувствовал себя подарком, драгоценностью, которой наслаждаются всем сердцем. Он хотел выплеснуть тоску, которая сжимала его душу годами, и вместе с тем поджечь Гарри изнутри силой своего желания. Не в силах выбрать какой-либо верный вариант, Драко начал с поцелуев. Они долго целовались, в процессе сбрасывая одежду. И когда Гарри остался в одном белье, Драко отстранился, тяжело дыша. Его шея покрылась тёплыми пятнами, щетина оцарапала выбритые щеки Гарри и оставила там розоватые следы. – А ты хотел остаться там, – глаза Гарри сверкнули игривостью, но он быстро замолчал, когда Драко снова припал к его шее, осыпая ее колючими острыми поцелуями, состоящими преимущественно из зубов и нужды. Он целовал и целовал кожу, взращивая на ней всё новые и новые алые пятна. О… Если бы Гарри позволил, он бы всё его тело разукрасил. Их члены соприкасались через ткань белья, создавая напряженное жаркое трение. Гарри развел ноги, позволяя Драко окончательно слиться с ним, и запрокинул голову. – Я долго не выдержу… Драко втянул кожу у артерии, где бился пульс, и оставил на ней особенно алый синяк. – Ничего. Я умею быть терпеливым. Когда они оба остались совсем без одежды, Драко был готов практически заплакать от перевозбуждения. Терпеливый – совсем не то слово, которым его можно было бы охарактеризовать. Он отстранился, сжимая член у основания, и принялся скользить взглядом по телу Гарри. В закатном солнце оно казалось золотистым как мёд. У шеи и груди темнели засосы, а губы и живот блестели от слюны. В груди Драко поднялось объемное собственническое чувство. Что-то такое, говорящее: «Это всё ты сделал с ним. Это твоё. Он твой». И Драко даже не знал, хотел ли он впитать каждый миллиметр тела, запомнить каждый росчерк губ, или уже взяться за Гарри всерьез. Зато Гарри, кажется, прекрасно знал, что стоит делать. Он раздвинул ноги и абсолютно бесстыдно ухмыльнулся. – Нравится? Драко всегда думал, что выражение «член потек» – это не более, чем какое-то художественное преувеличение. Но сейчас он смотрел на сильные ноги Гарри, которые он раздвинул специально для него, на его член, тяжелый и жаркий, на волоски, которые пушисто окутывали весь пах, на белые полосы растяжек, которые мерцали на ляжках, и не мог сдерживать тяжелые выдохи, когда упругая головка влажно мазала его по бедру предэякулатом. Казалось, что Гарри был готов. Он раскраснелся и нетерпеливо подавался навстречу каждому движению, но Драко почувствовал себя неожиданно смущенным. Он положил ладонь на округлое колено Гарри, очень приятное на самом деле, и неуверенно произнес: – Ты… Ты хочешь, чтобы это я сделал? Влажные губы Гарри раскрылись. – Да. Сделай это, иначе я умру. Я как будто вот-вот взорвусь, – маленькая улыбка вновь появилась в уголке рта, а после Гарри взял Драко за руку и с силой приложил к своему члену. – Просто дай мне это. Что угодно. Драко кивнул. Если Гарри хотел, чтобы Драко вставил ему, разве мог он быть против? Он развел половинки Гарри и с жадным желанием уставился на его дырку. Она была такой крохотной, розоватой и манящей, что член Драко подрагивал у бедра в нетерпении. Честно говоря, он чувствовал себя до тошноты перевозбужденным. Он призвал смазку и наспех смазал пальцы, не отводя взгляда от лица Гарри: Драко внимательно смотрел, как тот дышит через рот, и как его язык мокро и бесконечно облизывает губы. Бросив очищающее заклинание, он медленно стал растягивать Гарри, смотря ему в глаза. Это было так смущающе – и именно это было правильным. Всё и должно было быть таким, смущающим, неловким, очень настоящим. Гарри зажмурился, но Драко коснулся свободной рукой его щеки и очертил контур зацелованного рта. – Нет, Гарри. Смотри на меня. Гарри тихо застонал, но послушался и уставился на него своими адскими зелеными глазами. Время словно замедлилось. Словно вообще перестало существовать. Были только легкие пылинки в сухом воздухе, только тихие вздохи, которые вырывались из рта Гарри, его влажная кожа, его взгляд, выдающий такую бешеную жажду, что было почти страшно. Драко растягивал его неспешными покачивающими движениями, исследуя тело, наслаждаясь этим моментом близости и доверия на полную. Он вдыхал запах его возбуждения – легкий пот и мускус, адреналин. У него не было ни единого шанса не сойти с ума от этого мужчины. – У тебя отлично получается, – обронил Драко, когда Гарри двинулся вперед, навстречу ко второму пальцу. – Ты просто сказочный, ты умница, мне так нравится брать тебя, – он ввел второй палец и стал двигаться более динамично, едва дыша от сокрушения, которое происходило с ним самим в этот момент. Гарри застонал, откидываясь на подушки. Он выглядел так, будто уже отлично трахнулся, – покрасневший, блестящий от влаги и с растрепавшимися волосами. – Хватит, прошу. Я готов. Хочу тебя чувствовать. Драко не стал спорить – в погоне за удовольствием Гарри он забыл о том, что его собственное тело готово было разорваться на части от неудовлетворения. – Как ты хочешь? – он выдавил смазку на член, размазывая её по всей длине. – Так. Хочу видеть тебя, когда ты будешь во мне. Драко зарычал и вошел одним резким толчком, застывая и с силой прижимая руки Гарри к кровати. Он чертовски долго терпел, и теперь, когда Гарри предлагал себя так доверительно и по-настоящему, Драко ощущал, как теряет любые крохи контроля. – Тебе нравится чувствовать мой член внутри? – Да. Господи, да, да, конечно! – Гарри дышал через рот. Он выглядел так, словно был на грани потери сознания, его лицо исказила слепая уверенная нужда, и это было вопиюще, незаконно сексуально. – Я уверен, ты хорошо сможешь справиться с ним, – Драко начал двигаться, на самом деле чувствуя, что продержится не больше пары минут. – Ты красивый, Гарри, мне очень нравится, как ты раскрываешься для меня. Гарри обхватил его ногами за талию и грубыми движениями начал насаживаться на член, пока Драко продолжал говорить всю эту милую романтичную ерунду. Он не знал, откуда в нем это взялось. Но он знал, что Гарри заслуживает каждую букву, каждое слово, что он просто обязан знать, как много его доверие значило для Драко. Они смотрели друг другу в глаза, покачиваясь в едином темпе, то разгоняясь, то замедляясь. Грудь Драко блестела от пота, а Гарри выглядел так, словно был готов вот-вот взлететь. Словно он уже парил где-то между. Драко сделал один особенно глубокий толчок, когда Гарри прошептал, прижимаясь к его ключицам губами: – Я люблю тебя. И Драко излился внутрь, горячими всплесками отдавая всю свою страсть, пока Гарри кончал ему на грудь.

***

Когда они прибыли, запыхавшиеся, опустошенные и раскрасневшиеся в дом Рона и Гермионы, вечер подходил к концу. Паулина играла в углу с магловским конструктором, Луна подтрунивала над Невиллом, который проиграл в конфетной дуэли, а Симус спорил с Лавандой о какой-то никому непонятной ерунде. Рон отхлебнул из огромной синей чашки, когда они вошли в комнату. – О нет. Ничего не говорите, у вас на лицах написано: «Только после секса». Гарри засмеялся и прижался к Драко. Теперь, когда самое главное чудо случилось, он никак не мог отлипнуть от него, никак не мог перестать прижиматься, гладить, поправлять волосы и любоваться. Если честно, он всерьез на минуту задумался, нельзя ли было слиться с Драко в единый крепкий ком? – Пф, как будто я стал бы рассказывать о таких вещах, – Драко притворно возмутился. – Мы не сильно задержались? Рон только махнул рукой. В этот момент, когда Симус почти перешел на упрямый крик, в комнату вошли Панси и Джинни с одинаковыми довольными блестинками в глазах. Что до Драко – он был готов запищать. – Какого дьявола вы здесь делаете? Джинни улыбнулась – ее кожа приобрела приятный розоватый загар от морозного солнца Швейцарии, а волосы вновь сияли рыжиной, не оставляя былой синеве места. – Да так. Подумали, что хотим ещё на недельку съездить во Францию, но не могли же мы об этом заявить по телефону, верно? Драко попятился. – И вы, конечно же, хотите, чтобы мы ещё неделю приглядывали за Паулиной? Панси фыркнула. – Да нет же, придурок, мы приехали забрать Паулину, потому что теперь, когда вы оба наконец-то перестали быть слепыми придурками, мы не уверены, что вам можно доверять. Незаметно, Паулина перестала разбирать свой конструктор и оказалась между Гарри и Драко, проскальзывая как рыбка. – Мамы! Гарри и Драко можно доверять. Они самые лучшие. Драко спасал меня от червяков, а Гарри готовил печенье, они слепили мне льва и даже позволили оставить пластилиновое пятно на ковре. А ещё они постоянно переглядывались и шушукались, и я сразу всё поняла. Учитель говорил, что так себя ведут парочки. Хотя они и староваты для парочки. Драко зашипел. – Мы вовсе не парочка! И это мы староваты?! – Но мне всё понравилось! Тем более, что Драко гонял со мной на машинках, и мы врезались в Гарри, пока у него не стала болеть голова. Но теперь все очень счастливые. Гарри посмотрел на Драко, и они оба заулыбались, переплетая пальцы. Потому что вообще… Да, так всё и было. Они были очень счастливыми.