Ленивые бранчи

И если ты позволишь, У тебя захватит дух. Не страшно, если тебе нечего будет сказать, Иногда тишина уводит наши мысли Так далеко. Мурашки начинают бегать В ту самую минуту, когда я кладу руку тебе на талию. Тогда я смотрю на твое лицо, Касаюсь твоего языка пальцем, Потому что тебе нравится этот вкус. Эти любящие сердца Учащённо бьются в унисон, Внутри нас тепло, А снаружи начинается ливень. The Neighbourhood – Sweater Weather (в переводе Nocturne)

Когда что-то завибрировало под задницей Драко, он только сморщился и проныл: – Пожалуйста, только не сейчас, я ещё не узнал, что у него под штанами… Сонный, он поплотнее замотался в тяжелый плед и вжался лицом в плечо Гарри, который уже проснулся и теперь разглядывал Драко с теплой улыбкой, которая искрилась в глазах. После сна лицо Драко было примятым и покрасневшим – он то и дело брыкался, жался щеками к диванным подушкам в грубоватых чехлах и чему-то возмущался себе под нос, беспрестанно сжимая пальцы в кулаки. Занималось раннее утро – капельки рассеянного солнечного света скользили в незашторенные окна и игриво петляли по рельефу лица. Гарри подумал, что Драко выглядит как зацелованный солнцем ангел. Его волосы рассыпались шелковыми нитями по плечам, а кожа под глазами словно просвечивалась, демонстрируя тонкие вены. Его полные, припухшие от долгих поцелуев и чуть покусанные губы ярким пятном выделялись на лице. Они и раньше засыпали вместе, но никогда у Гарри не было возможности рассмотреть Драко вот так близко: обычно во сне они поворачивались спинами друг к другу, и когда Гарри, просыпавшийся по обыкновению рано, размышлял, имеет ли он право коснуться и осмотреть кожу шеи, Драко имел привычку шевелиться и просыпаться, глядя на него своими серыми раздраженными глазами. Но сейчас ничто не мешало Гарри изучать лицо Драко, ласково касаясь его позвонков. Драко был выше, он был тяжелым (сколько раз Гарри приходилось таскать его на себе), но тут, в царстве солнечных пылинок и сошедшего с ума от радости сердца, он ощущался крохотным легким птенцом иволги. Гарри прикусил губу и ткнулся носом в макушку Драко, втягивая, впитывая, откладывая и запоминая запах, который являл собой помесь шампуня, сигарет и миндаля. Какое-то время они так и лежали, пока Драко досыпал свои честные двадцать минут, а Гарри смотрел на потухший камин и думал: какой станет его жизнь теперь, после того, как они поцеловались? Это не был пьяный поцелуй, в том смысле, когда ты делаешь что-то, потому что хочешь найти применение своему естественному желанию размножаться. Но это был поцелуй, в котором две нуждающиеся, скучающие, потерявшие друг друга половинки наконец сошлись и зацепились петельками по краям. Гарри помотал головой, отгоняя остатки сна, и осторожно выбрался с дивана, бережно укладывая голову Драко на подушку и накрывая его пледом. Он смотрел на его нежный очерк рта и думал, что, если Драко захочет отказаться от всего, что они попробовали, его сердце рассыплется на части от боли.

***

Но Драко не собирался отказываться. – Доброе утро. Кофе! Драко открыл глаза и на секунду-другую слепо заморгал, не понимая, проснулся он или нет. Он лежал на диване, а перед ним, прямо на коленях, стоял Гарри, невербальной магией удерживая чашку кофе около себя. Драко хотел спросить, что происходит, но тут осознание хлынуло на него потоками раскаленной лавы, затапливая голову. Воспоминания ночи всё лились и лились на него, делая сердце Драко очень слабым. Он вспомнил поцелуи, которые обжигали сердце, и прикосновения Гарри, бережные, нежные, полные невысказанных чувств. Вспомнил этот улыбающийся ему сейчас уголок, который на вкус был как сахар и солнце. Выпрямившись, он с ворчанием размялся. – Привет. Насчет того… Гарри тут же сложил руки домиком, чтобы уложить подбородок и придвинуться максимально близко. – Да? – Я хочу сказать, что… – Это был твой лучший поцелуй в жизни и теперь ты ни за что не отпустишь меня, когда узнал, каково это, целоваться, а не умирать от этого желания? – невинно спросил Гарри, порхая ресницами. Драко растерянно поморгал, посмотрел на чашку кофе, посмотрел на улыбку Гарри, ленивую и с затаенной капелькой ожидания, и кивнул сам себе. Он потянулся вперед, настойчиво касаясь губ Гарри, всё ещё слишком сонный и расслабленный, чтобы переживать. – Что-то в этом роде. Но не надейся, что я теперь буду целовать тебя при любом удобном случае. Гарри засмеялся и погладил указательными пальцами щетинистую щеку Драко. Она была словно игольница под его мягкими подушечками. – Тебе нужно срочно почистить зубы, ты как будто искупался в бочке с вином, а потом поцеловал саламандру. – Идиот! Они посмотрели друг на друга и засмеялись. Кто-то бы мог подумать, что это был просто смех двух близких людей, но на самом деле это был смех-обещание – «Я постараюсь, чтобы теперь всё было иначе». Потому что, как сказала бы Джинни Паркинсон-Уизли, они всё еще были трусливыми идиотами, которые не могли поговорить, но уже учились давать обещания при помощи взглядов и трещинок на губах.

***

После спешного завтрака, сбора рюкзака в школу, в котором за ночь каким-то неведомым образом появилась дыра, неловких улыбок и желтка, который Паулина положила на пол, чтобы проверить свою теорию про муравьев-цыплоедов, Гарри аппарировал в кофейню, а Драко и Паулина отправились в школу. Перед самым выходом, пока Паулина топталась на собственных шнурках и обыскивала карманы на предмет зерен для голубей, Гарри коснулся плеча Драко и прошептал: – Я ни о чем не жалею. Драко улыбнулся своей маленькой улыбкой и клюнул Гарри носом в щеку, всё еще не веря, что может это делать. – Посмотрим, что ты скажешь сегодня после парка аттракционов.

***

Новое сообщение в чате «Клуб по чайным интересам»

Покоритель ДРАКОнов: Драко, я собираюсь на бранч в рыбную персону, где ты? Покоритель ДРАКОнов: игнор не должен стать твоей новой тактикой НеиРОНично Рон: что я пропустил? За папочку: Ничего. Поттер, я готовлюсь к сраному выступлению в субботу, так что пас. Встретимся в четыре у колокола, пойдем оттуда. Можно просто Невилл: Могли бы вы общаться в личке, а не спамить сюда? Я провожу эксперимент, но мой телефон вибрирует, это отвлекает. За папочку: Душнила на Невилле, уходи! ЛАВанда ЛАВгуд: Козел на Драко, возьми трубку!

***

Драко страдал. Он исчеркал десятки, десятки листов в попытках сформулировать хоть сколько-нибудь приличные тезисы о взрослости, но всё, что у него получалось, это восторженно пружинить на месте в своих сладких размышлениях о Гарри. Драко много раз целовался с людьми, и лишь некоторые из этих поцелуев были поцелуями, которые вылетали из сердца. Он знал их и не мог перепутать. Гарри хотел этого! Хотел. Но как он мог этого хотеть? Почему не намекнул раньше? Были ли они теперь парой и подразумевалось ли в этом всём безобразии хождение на свидания? Он был плох в этом. Чертовски плох. Он ничего не понимал и был готов вырвать себе все волосы от мысли, что утром повел себя как-то недостойно или слишком открыто. Что теперь о нем думал Гарри? Чувствуя себя на грани нервного срыва, Драко улегся на живот в попытках заземлиться. Он обнюхал плед, в который они кутались ночью, и застонал от бессилия. Какое-то время Драко продолжал ерзать на месте и изводить себя нервными мыслями, всё больше путаясь, как взрослость на самом деле поменяла его восприятие действительности? На ум не приходило ничего, кроме того, что, став взрослым, он смог рассмотреть в Гарри удивительный крепкий солнечный стержень, из которого росло его сердце, и это было самой ужасной романтической ерундой, которую он только придумывал в своей жизни. Не в силах бороться с этим самостоятельно, он вытащил телефон и набрал Джинни. После долгих одиноких гудков он сбросил и принялся звонить снова. Спустя ещё пять минут и десяток неудачных попыток гудки наконец закончились. – Драко Малфой, ты обломал один из лучших кунилингусов в моей жизни, так что если твой звонок не связан с Паулиной или чем-то на грани смерти, жди, когда я вернусь, я заколдую твой член, чтобы он стал таким же неудовлетворенным, как и я. На фоне раздался смех – это была Панси, конечно же. – Привет. Привет, слушай, с Паулиной всё ок, я прислал вам фотки. – Тогда какого дьявола ты так настойчиво звонишь мне? Драко потрогал язык – был ли он сладким, когда Гарри облизывал его вчера ночью? Или он был кислым от вина? А вдруг он был слишком мокрым? Вдруг Гарри подумал, что это самый ужасный язык, который только встречался ему в жизни. Слишком слюнявый и мягкий? – Мы поцеловались. – С Паулиной? Я удивлена, – Джинни фыркнула. – Не увлекайся этим. Мы учим её тому, что никто не может проявлять по отношению к ней такие откровенные тактильные контакты. Куда ты её поцеловал? Драко аж дернулся и перестал трогать свой язык. – Да не с ней, Джинни, ты что, ебнулась? С Гарри. – С каким? С НАШИМ ГАРРИ? – Дошло наконец. Джинни взвизгнула. – Принцесса, эти долбоебы поцеловались! Видимо, она поставила на громкую связь, потому что теперь к разговору подключилась Панси. – Я не ослышалась, ты таки смог затащить Поттера в постель? Драко, который навернул уже, наверное, с сотню кругов по комнате, застонал. – Никакой постели. Мы просто поцеловались. Он сам меня поцеловал. Нет, вы можете в это поверить? – он потопал ногами на месте и уже более нервно сказал: – Как вы думаете, я плохо целуюсь? Легкий смех снова раздался у самого уха. – Драко, мы уже столько лет говорим тебе о том, что Гарри тащится по тебе как умалишенный, а теперь ты удивляешься. – Но что мне делать? Видимо, Панси полностью отобрала телефон, потому что ее голос усилился. – Наслаждаться своим призом! – Но мы даже не встречаемся. Я не уверен. – Зная Гарри, уверяю тебя, вы УЖЕ встречаетесь. – Я не знаю, как себя вести. – Поверить не могу, что Драко Малфой просит совета у своих подруг-лесбиянок, как ему строить свои гейские отношения. Мы типа не в курсе, как у вас там все устроено, – скрывая смех, произнесла Джинни. – И не хотим, Драко! Не смей нам рассказывать ничего о ваших членах. Никогда. – От вас никакого толку, – пожаловался Драко. – А что ты хочешь услышать, дорогой? Вы поцеловались. Он тебе нравится, ты ему нравишься, возьми и насладись этим как следует. И не упусти свою возможность из-за того, какое ты неуверенное создание. – А теперь иди и делай, что должен делать, и не мешай мне получать оргазмы. – Джинни, отстань! – Люблю! Пока! Драко отбросил телефон на диван и остановился. Наверное, ему и правда стоило стать смелее. Вздыхая и корчась, он взял в руки блокнот и вернулся к своему выступлению, будь оно неладно.

***

– Рон, но это очень серьезно. Рон подцепил на ложку кофейную пенку и слизнул её, с наслаждением щурясь. – Твой кофе бесподобен. – Рон. Гарри выглядел просто неописуемо. Как обычно чуть раскрасневшийся от работы с духовками и тестом, с очками на кончике носа и волосами, которые превратились в самое настоящее волнистое гнездо. Рон усмехнулся. Он видел Гарри в самых разных состояниях. И, на самом деле, нечасто эти состояния были приятными – одни времена Хогвартса чего стоили. Или его период после войны, когда первые годы люди буквально преследовали Гарри, куда бы он ни отправился. Но в последние лет пять всё стало намного лучше: он занимался любимым делом и тихонько жаловался на свою влюбленность в Драко редкими пивными вечерами. И выглядел очень даже нормально. Рон мало смыслил в романтических отношениях, потому что кроме Лаванды и Гермионы у него никого не было, но даже он понимал, что Гарри страдал самой настоящей херней. – Гарри, без обид, но ты бы себя слышал. Жалуешься мне на то, что вы наконец-то пососались. Да ты мечтал об этом. Гарри потарабанил по столу костяшками пальцев. – А вдруг я его не так понял? И сейчас он всё обдумает и захочет прекратить со мной общаться. Он не пришел на бранч. – Потому что ты припахал его к выступлению в субботу. Я бы на месте Драко тоже не пошел на бранч, а упивался жалостью к себе. – Ему мог не понравиться наш поцелуй. – Угу, и поэтому он поцеловал тебя утром. – Могу я быть не в его вкусе? Рон засмеялся и изобразил крепкий фэйспалм. – Гарри, я редко тебе это говорю, но ты идиот. У него встал? Глаза Гарри расширились. – Я не знаю! Я не проверял. – Так может, стоит проверить, прежде чем продолжать эти завывания?

***

Они встретились в четыре, как и договорились. Паулина бежала чуть впереди, пиная камни и размахивая руками в своем фиолетовом комбинезоне из велюра. Драко хмыкнул. – Она самый чудесный кошмар, с которым я сталкивался. Этот сраный костюм мне пришлось гладить чарами три раза, никак не распрямлялись заломы. Немного подумав, он взял Гарри за руку и уставился вперед, всем своим видом заявляя, что не собирается это обсуждать. Но на самом деле он просто хотел проверить, как отреагирует Гарри. Гарри улыбнулся и покрепче сжал его пальцы. Они шли по тротуару, а мимо ехали машины. Под ногами был сухой асфальт, и никаких ледяных луж – это немного печалило Гарри. Обмениваясь бессмысленными новостями, которые произошли с ними за полдня, они добрели до парка. Людей в это время было мало, поэтому они смогли купить билеты, даже не попав в очередь, и теперь спокойно прогуливались по серой территории, пуская Паулину на аттракционы и с неким страхом следя за тем, чтобы она не убилась. – Я вообще не доверяю этим паркам, – признался Драко. – Всё время кажется, что она может упасть и разбиться. – Маглы очень следят за безопасностью. Паулина, закованная цепями в маленьком креслице, которое взмывало вверх и летало по кругу, показала им большой палец и тоненько завизжала – не то от страха, не то от удовольствия. Драко достал телефон и сделал смазанную фотографию. – Я хотел с тобой поговорить. Голос Гарри не дрожал. Он подготовился. Но всё равно жутко волновался. Драко развернулся к нему. – М, да? О чем? – Скажи, ты хочешь стать моим парнем? Драко облизнул губы. Подул ветер, и последние сухие листья полетели с деревьев, цепляясь за пальто и куртки проходящих мимо людей. Дети продолжали весело визжать, листья продолжали падать, а сердце Драко продолжало бешено стучать в груди, горячо пульсируя. – А ты хочешь, чтобы я стал твоим парнем? Гарри закатил глаза. – Ты можешь хоть раз в жизни не отвечать вопросом на вопрос? Ты что, еврей? – А ты что-то имеешь против евреев? Качнувшись на носках, Драко засмеялся. – У нас всегда всё было так сложно. Всё, что касалось нас двоих. Он невольно вспомнил их стычки в школе и то, с каким трудом они присматривались друг к другу, когда бывшие гриффиндорцы и слизеринцы образовали что-то вроде общей тусовки. Вспомнил, как часто они спорили, не сходясь во мнениях, и как часто ссорились из-за самых глупых мелочей. – Да. Но я бы хотел попробовать, – Гарри покосился на Паулину, которая продолжала кружиться на карусели. – Я не хочу, чтобы это было на один раз. Я не смогу так. И не знаю, смогу ли я быть рядом, если ты сейчас откажешься. Теперь, когда я узнал, какой ты на вкус. Вот так просто. – Ну, нельзя сказать, что ты знаешь, какой я на вкус, – Драко поиграл бровями и, довольный, уставился вдаль. Одна мысль о том, что такой вариант возможен… Это доводило их до внутреннего тихого исступления, но Гарри решил, что ни за что на свете не станет втягиваться в балаган пошлости, который Драко мог устроить на раз-два. Вместо этого Гарри поправил очки и пробежался пальцами по рукаву Драко. – Я разговаривал с Роном. Он сказал мне, что я идиот. Губы Драко сложились в мягкую ухмылку. – Джинни и Панси сказали то же самое. Они ещё постояли на месте, пока карусель не стала замедляться. Драко спокойно посмотрел на него своими серыми, как всё вокруг в конце октября, глазами и произнес: – Я скажу тебе «да», Гарри. Но ты должен знать, на что соглашаешься. Я сложный упрямый человек. Замкнутый, с безумным чувством юмора и багажом нелегкой ноши. Если ты захочешь расстаться, я боюсь представить, какую реакцию ты получишь. Гарри сделал маленький шаг вперед, укладывая руки на плечи Драко и бездумно играя с завитками светлых волос. Это казалось таким странным – стоять в детском парке развлечений и обсуждать, смогут ли они построить любовные отношения. – Я знаю тебя сотню лет. Если ты прекратишь ходить по клубам и флиртовать с кем-то в смсках, этого будет достаточно. Драко стряхнул его руки, моментально становясь очень сердитой версией себя. – Идиот! Я хожу в клубы, чтобы выпить. Почему вы все вечно доверяете Джинни касательно того, чем я занимаюсь? И о каких переписках ты говоришь? – Драко нахмурился, доставая телефон. – Я общаюсь только с тобой и этими лесбами, без конца выслушивая истории об их ужасных похождениях в Берне. Ты реальный придурок! – Что ж, возможно, но я тебе нравлюсь. Они подались навстречу друг другу, зная, что в этих препирательствах не было ничего серьезного, стоящего. С замирающим сердцем Драко захватил губу Гарри, снова пробуя её сладкую мягкость. – Ты и правда мне очень нравишься. Сам не знаю, почему. Тут к ним подбежала Паулина, демонстрируя грязные после карусели руки – они были в чем-то типа пыли и масла. – Вы что, целуетесь тут? – Нет! Пойдем скорее на машинки. Давай раздавим его, прямо как жука. Глаза Паулины загорелись, и она тут же обняла руку Драко, пачкая кожу и начиная вещать о том, как правильно подрезать людей и с какой силой стоит врезаться, чтобы это было ощутимо, но не слишком больно. Драко согласно кивал и улыбался, позволяя ей развивать новую стратегию гонки. Гарри шел позади. Солнце гладило его плечи, и он был уверен, что теперь всё будет хорошо. Потому что его сердце наконец не дрожало в попытках скинуться со своей полки.