Их узы: спешлы

      «Где я?» — девушка судорожно озиралась по сторонам, стараясь различить окружающий пейзаж. Полумрак. Пещера. Огромные довлеющие своды. Жутко. Где-то вдалеке доносились голоса: мужские, грозные, взвинченные, словно между ними происходил не безобидный диалог, а разверзнулся жестокий конфликт. Оставаться в неизвестности не хотелось, поэтому, несмотря на опасность и риск, Аюми двинулась на звук.       Пройдя добрую сотню метров, она увидела нескольких шиноби. Желтушное, склизкое человекоподобное существо с двумя парами рогов, торчащими из короткой серебристой шевелюры: что-то змеиное, первобытное и до ужаса пугающее исходило от него. Напротив — двое: парнишка с растрёпанными волосами, в странном одеянии, повязанном толстым поясом-канатом, и с катаной наперевес, а рядом — юноша в насыщенно-вишнёвом плаще.       — Это же… — прошептала Аюми, когда вокруг ниндзя возникла тяжёлая аура, окрасившаяся в янтарный и лиловый оттенки. Без сомнений, один из них владел узнаваемым Сусаноо: пылающий, словно неистовое пламя, золотисто-оранжевый воин — именно так выглядела абсолютная защита её самого любимого человека.       Внезапно оба бросились в атаку — синхронно, словно заранее знали действия друг друга. Секунда: один уже очутился рядом со змеем, намереваясь пронзить насквозь, однако противник извернулся и проткнул самого юношу — тот рассыпался стаей чёрных ворон.       — Ах, да, забыл про рога. Не привык к ним пока что, — издевательски ухмыльнулся враг, растирая покалеченный участок…       Сражение остановилось, перейдя в диалог. Они говорили — несли какую-то сущую нелепицу, змей искусно старался обмануть одного из братьев, пока второй угрюмо молчал, изредка вставляя веское слово. А она смотрела: силилась разглядеть такое родное и одновременно чужое лицо, испещрённое неизвестного происхождения трещинами, с почерневшими белками глаз, и до боли знакомым Мангёкё. Они не видели её: Аюми хорошо умела скрывать собственное присутствие, а физически спряталась за очередной каменной громадиной.       — Искусство отшельника: Штучное оживление! — вскрикнул противник — своды грота начали изгибаться, точно ползучие гады, стремясь растерзать братьев острыми кольями. Одного успела объять пылающая защита, в то время как второй…       — Теперь нужно взять под контроль твой разум, — юноша корчился, стиснутый мощными глыбами, не в силах пошевелиться, но почему-то не истекающий кровью, а лишь распадающийся, подобно пеплу. Сумасшедший змей выхватил кунай с загадочной печатью и кинулся прямиком к пленнику.       Вмиг тёмное яростное пламя преградило ему путь.       — Не позволю! — взревела бестия, закрывая собой братьев. По напряжённой радужке расползался причудливый треугольник.       — Как интересно… Кажется, к вам прибыло неожиданное подкрепление, — монстр, вопреки уверенному тону, предпочёл сохранять дистанцию, пока не раскусит нового опасного гостя.       Учиха напряглись, явно не ожидая появления кого-то ещё. Младший уже вытащил клинок, готовый напасть: когда незнакомка бросилась к парализованному, клинок тут же застыл у самого горла, невесомо оцарапав нежную кожу.       — Кто ты такая? — он не узнал её. Хотя стоявший в нескольких шагах ниндзя был незнаком и самой Аюми: в глазах его танцевали узоры Мангёкё, которым тот никогда не обладал в реальности.       — Саске, сейчас не время, — прошипела бестия, точно обращаясь хищной пантерой.       — Откуда ты?..       — Аюми? — старший, не ожидавший увидеть подругу из далёкого прошлого здесь — в плотоядной пещере — тем не менее, признал в выросшей малышке Учиху.       — Что? Аюми? Брат, это какая-то ошибка. Она же была обычной гражданской! — Саске не был готов поверить, что бестолковая девчонка смогла овладеть величественным Шаринганом.       — Как видишь, — съязвила девушка. Будто и не было тех терзающих попыток примирения с маленьким бесёнком. — Итачи, — внутри затрепетало от упоминания родного имени, — я на вашей стороне. Поверь мне, пожалуйста.       Пойманный в ловушку юноша неотрывно изучал позабытый образ. Кабуто обладал недюжинными познаниями в самых разных сферах, а потому ничего не мешало ему создать копию: навязчивый мираж из времён детства, который отступник отринул за долгие годы одиночества. Но этот взволнованный взгляд, наполненный уверенностью и каким-то сокрытым от остальных пониманием… Аюми словно смотрела прямо в душу, точно считывая каждую случайную мысль и любое мимолётное намерение.       — Она тоже может оказаться врагом, — на этой реплике что-то внутри её багряных огоньков словно разбилось на мелкие осколки, — но сейчас важнее Кабуто.       Саске, тяжело вздохнув, убрал оружие в ножны, не сводя внимательного и опасливого взгляда с подруги детства: в последний раз он видел её в кабинете Хокагэ после кровавой резни, а потом их расселили и мальчик забыл дорогу к Аюми — отринул всё, что могло помешать мести. Отмщению, которое ему же в итоге вышло боком.       Змееподобное существо по-прежнему сдерживалось пожирающими языками Аматэрасу, однако внезапно послышался треск — в тот момент, когда массивные шипы, наконец, оставили тело Итачи — земля под ногами раскололась надвое, отшвыривая заражённые чёрным участки. Бездонная яма образовалась прямо пред ними. Не успел Учиха-старший толком подняться на ноги, как враг уже выпустил гигантскую паутину.       — Аматэрасу! — братья синхронно применили разрушительную технику, благодаря чему сеть удалось сдержать, но не уничтожить.       — Растущая кость! Танец папоротника! — сзади на них наступали костяные заросли: клыкоподобные серпы появлялись точно из ниоткуда, норовя заполнить всю свободную поверхность.       — Я пойду спереди, а ты разберись там, — скомандовал Саске. — За ней, — юноша презрительно ткнул в сторону, — я пригляжу. Если заденет, пеняй на себя.       — Поняла, — Аюми было безумно больно и обидно. Эти люди не доверяли ей, смотрели столь холодно, словно девушка прислуживала отвратному змею или же жестокому Тоби. Но сейчас не время плакать: нужно спастись.       Трое синхронно активировали Сусаноо и кинулись расчищать территорию для побега.       — Бесполезно, — монстр приближался, а шаги его отдавались эхом от бездушного камня. — Демоническая флейта: Призрачные оковы звука!       Еле различимая мелодия разносилась по всему гроту. Обманно-приятные нотки сковали мышцы, лишая возможности двигаться. Итачи, Саске и Аюми застыли, спрятавшиеся за валунами.       — Ваше Сусаноо неспособно поглотить звук, — сердце младшего Учихи бешено билось: брат сказал, что вот-вот активирует некое Идзанами, но сколько времени ещё потребуется? Если так пойдёт и дальше, то они просто-напросто не доживут до нужного момента.       — Зато это способно! — Саске хотелось прямо сейчас придушить эту дрянную девку, которая своим высоким голоском выдала их местоположение. Жаль, руки окоченели. — Оокунинуси! — от перенапряжения по щеке Аюми потекла тяжёлая бордовая капля.       Секунда — паралич спал. Однако гигантская змея, выползшая из живота нападавшего, уже мчалась к ним.       — Саске!       — Понял! — разбираться в техниках временной напарницы было некогда. Два гигантских сияющих воина отреагировали молниеносно: один разрубил ползучему гаду пасть, а второй перехватил туловище поперёк, пригвоздив к земле.       — Сейчас я активирую Идзанами.       Но намерениям старшего потомка Учиха не суждено было сбыться: Кабуто выскочил прямиком из рассечённой части и ловким взмахом Скальпеля чакры разрезал фигуру шиноби, намереваясь метнуть в лицо злополучный кунай.       — Итачи! — Аюми бросилась прямиком на змея, концентрируя в кулаке чакру и выбивая из лёгких оппонента весь воздух. Однако монстр тут же переродился, вновь выбравшись изо рта уже падшей версии себя. Ответный удар целился в голову, однако её прикрыл фиолетовый скелет.       — Потом с тобой разберёмся, — грубо отозвался Саске, утаскивая девушку подальше: туда, где сейчас восстанавливался старший брат.       — Итачи… — прошептала ниндзя, подлетев к раненому. Крови по-прежнему не было, а разорванная плоть собиралась обратно из кусочков пыли, — что с тобой? — лазуритовое Сусаноо Аюми прикрыло от любых угроз, пока младший Учиха старался отвлечь противника.       — Я скоро приду в норму, — шиноби всё ещё не верил девушке, что сейчас нежно оглаживала его скулы, хотя, по какой-то причине, позволял ей подобную вольность.       — Почему ты? — она заплакала, едва заметно всхлипывая, стараясь побороть предательскую дрожь в голосе. — Где мы? Почему Саске одолело это проклятье? Почему твои увечья восстанавливаются так?       — Потому что я не могу умереть. Воскрешённые не умирают.       — Ч-что? Но ты же… — горячие дорожки тянулись до подбородка, падая вниз и окропляя бескровное лицо юноши, — ты же был в Конохе, со мной… Почему? Это всё Тоби, да? Какая-то дурацкая его техника. Ты же был жив, Итачи…       Он рассматривал давно замылившиеся в воспоминаниях черты: графитовые локоны, сейчас отсвечивавшие насыщенным чёрным, протектор деревни, который не должна была носить хрупкая девушка, герб рода, вышитый на форме шиноби. Отступник бросил бестию много лет назад, погасил всякую привязанность, исполнил свой давний план — погиб от руки брата и подарил тому абсолютную силу глаз Учиха, а теперь вернулся к жизни и видел её вновь. Живую, настоящую и тёплую. Не слишком ли жестока судьба? Ведь его конец уже предрешён.       — Я применю Идзанаги, — когда материальное тело полностью восстановилось, юноша поднялся и намеревался уже вернуться к битве, но обернулся.       Девушка стояла напротив: по-прежнему была растеряна, что только подчёркивали поблёскивавшие ресницы. Просканировав её множество раз, Итачи уверился — это действительно Учиха Аюми. Но это не его Аюми. Маленькая фурия никогда не владела Шаринганом, никогда не выказывала столь открытой и искренней любви — они не встречались после той роковой ночи, а отступник погиб раньше, чем девушка успела что-либо осознать. Она же, казалось, знала о нём всё, хотя никак не могла бы раздобыть даже крупицу информации — Учиха всегда оставался максимально скрытен и аскетичен. Даже сейчас Итачи почему-то был уверен: Аюми понимала, какую технику он собирался использовать.       Девушка не ответила — так и замерла, безмолвно наблюдая, как шиноби бросается к змею, занося катану и ловя того в бесконечную временную петлю. Теперь противник обречён.       — Сознание Кабуто заперто в вечной иллюзии и будет биться с нашими копиями? — Саске приблизился к остолбеневшему белёсому существу.       — Не совсем. Он сможет выбраться, но только если признает определённый выбор, — ответила Аюми вместо Итачи. Всё-таки слишком много знала для случайной самозванки.       — Брат, почему ты веришь ей? Это какая-то обманщица!       — Только люди клана Учиха могут обладать такими глазами.       — Вдруг она на стороне Тоби? Ты всегда был слишком мягок с ней! — снова попытка возразить, хоть и не самая успешная.       — А сам-то чего достиг? Итачи всегда думал о тебе! Всегда, слышишь, всегда! — девушка схватила Саске за грудки, словно намереваясь вытрясти всю дурь из младшего потомка великой фамилии. Безумный гнев разливался по венам, снимая всякие тормоза. — Заигрался в свою месть! — почти что животный рык сотряс пространство: Аюми словно приняла новые условия непонятной реальности, переживая всю не случившуюся в её мире боль.       — Я уже не смогу это выяснить, — прервал Учиха-старший, полностью игнорируя развернувшуюся перепалку. — Сейчас я остановлю Эдо Тэнсэй и все воскрешённые вернутся. Это поможет выиграть войну и, в конечном итоге, защитить Коноху.       — Зачем? — раздался ещё один разъярённый вопль: на этот раз то вспыхнул младшенький. — Зачем помогать селению, которое предало и использовало тебя? Как ты можешь прощать такое?!       — САСКЕ! — дёрнула девушка ворот кофты, которую так и не отпустила. — Итачи всегда любил Коноху, как же ты не можешь понять этого? Почему ты?.. — отступила назад. — Почему?..       Старший Учиха молча созерцал столь занимательную сцену. Затем невесомо улыбнулся и подошёл к Кабуто, приподнял веки бессознательного монстра. Пара секунд — фигура Итачи засияла ярким светом и с мягким шелестом начала распадаться на части: на сей раз навсегда.       Аюми, словно в трансе, наблюдала, как медленно рассыпающийся в прах Учиха подходил к последнему родному человеку, как затянул того в Цукиёми, дабы поведать правду, как извинился перед ошарашенным тяжестью истины братом. Она даже не заметила, что сама безвольно воспарила ввысь и стала какой-то невесомой, практически бестелесной, норовя раствориться в тенях зловещей пещеры.       — Итачи! Саске! — окликнула их шиноби. — Был… был мир, где вы были счастливы! — хотелось так много всего поведать, но времени оставалось непозволительно мало. — Итачи рассказал тебе всю правду, Саске! А ты простил его! Поэтому, поэтому… — дальше говорить уже не получалось.       — Я рад, — последнее, что донеслось до исчезающего разума…       — Итачи! — девушка подорвалась с места, норовя вскочить со взмокшего футона, но чья-то сильная рука удержала от опасного манёвра. В голове тянулся туман, кровь кипела, а перед глазами замерла последняя сцена.       — Аюми, что с тобой?       — Итачи? — кошмар отпускал постепенно, отдаваясь слабыми голосами на задворках сознания. Девушка вцепилась в плечи юноши: агатовые глаза, глубокая носолёзная впадина, длинные распущенные волосы, потрёпанный после сна вид. — Итачи!       Аюми притянула к себе, лихорадочно покрывая возлюбленного поцелуями — щёки, нос, веки, губы, шею. Он жив! Жив! Недавние события — просто игра воображения. Его тёплое дыхание, согревающая чакра — настоящие!       Когда бессвязная истерика подошла к концу, юноша заботливо уложил жену на свою половину постели и осторожно поцеловал в лоб.       — Спи спокойно, — а сам непритязательно устроился на полу: совсем рядом — так, чтобы не разомкнулись переплетённые в замок пальцы.