Над пропастью фантазий.

Прошло несколько недель. Брайан О`Коннелл, несмотря на всё выказанное недовольство в сторону Говарда Квотермейна, был бессилен побороть его коррупционные действия. За задержание особо опасного преступника ему была выписана премия, но это событие не скрасило того обстоятельства, что один из его напарников угодил в больницу со смещением носовой перегородки и синяками на лице. Сидя на диване и перебирая дела ещё нескольких подозреваемых в обороте наркотиков, Брайан решил набрать номер Джонатана Лоуренса, дабы доложить о развитии дел. Его крайне беспокоило молчание со стороны отдела в Лондоне, и не взирая на рабочее время и то, что он уже давно должен был присутствовать при показаниях обвиняемого в суде, О`Коннелл прислушивается к отдалённым гудкам. Как только вызов был принят, Брайан заговорил: — Надеюсь, не заскучал без меня? — Ну здравствуй, друг! Я уж было подумал, что ты забыл старика Лоуренса. Как там обстановка? Работой не загружают? — Только мозги порой выносят, а так терпимо. Жду не дождусь аннулирования контракта и возможности вернуться в Лондон. — Слышал, ты получил премию? Похвально. Понимаю, Говард ещё та заноза в заднице, однако жизнь нас от таких людей не страхует. Постарайся продержаться ещё месяца два, а там будем вызволять тебя из рабочего плена. — Спасибо, утешил. Как там на горизонте? Есть зацепки? — Тишина, — сказал Лоуренс и тяжело откашлялся — Чёрт… кхм. «Он», как сквозь землю провалился. Инцидентов нет и на том спасибо. О`Коннеллу не понравился этот кашель, и он обеспокоенно спросил. — Шеф, всё в порядке? Ты там здоровье не забросил? — Да понимаешь… — он запнулся. — Что ж, не буду таить, но постарайся сдержать сказанное мною в секрете. Брайан, у меня рак. Лёгкие просто разваливаются в труху, и я с этим ничего не сделаю. Прошёл много анализов и тестов, которые выявили у меня разрушение эпителиальных тканей бронхов. Эх, а ведь говорила мне мама завязывать с сигаретами. Но дело было абсолютно не в сигаретах. В своё время, при задержании одного мошенника, Джонатан получил серьёзное ранение в грудь. Пороховые частицы из дробовика угодили прямо в бронхи, так и оставшись внутри. Теперь всё это выявилось в злокачественную опухоль, которую лечить слишком поздно. О`Коннелл молчал. Он впал в ступор от осознания того что его учителя, лучшего наставника, человека, прикрывавшего его спину всю сознательную жизнь, скоро не станет. Он ощутил, как за долгие годы по его щеке покатилась слеза. Придя в себя, он спросил: — Сколько? — Месяца два-три. Не расстраивайся, дружок, рано или поздно это должно было случиться. Мы не властны над смертью, а предугадать её шаги — тем более не можем. Помни, об этом знаем только ты и я, так давай же вновь вернёмся к работе, будто этого разговора не было?   — Как скажешь, — говорит О`Коннелл со всхлипом. Он постарался не выдать подобной эмоции, дабы Джонатан не услышал, но у него не вышло. Слегка улыбнувшись, он продолжил разговор. — Так ты куда сейчас? — Заскочу в управление, а там уже видно будет. Говард без работы не оставит — без работы своего любимчика, который открыто может послать его на хрен. — Аха-хах, не перестарайся там, а-то точно попадёшь под трибунал. Удачи, друг, и да хранит тебя бог. Сигнал затих и Брайан, взяв ключи от новой, выданной ему за хорошую службу, патрульной машины, двинувшись выполнять долг перед законопослушными гражданами. Тем временем в национальном парке прогуливались вместе Клифф Ларсон и Джуди Перес. После нескольких месяцев реабилитации, она снова в строю и полна сил. С момента их знакомства с молодым судмедэкспертом, они быстро подружились, найдя личные интересы в книгах по анатомии и приключенческой литературе. Клифф часто навещал её в больнице, помогал менять многочисленные фиксаторы на её прекрасном носике и следил за приёмом лекарств. В шутку она называла его «личной медсестрой», будучи благодарной за оказываемую помощь. В особенности она благодарила его за то, что он не дал ей активировать рацию, что привлекло бы внимание бандитов, которые изрешетили бы тело малышки пулями. Джуди рассказывала ему о многих мелочах своей жизни, и Клиффу было приятно принимать эту, казалось бы, ненужную информацию. От её звонкого голоса внутри него оживали бабочки, и желание обнять её, и никогда не отпускать, преодолевало все его клеточки жизни. Она смеялась, он смеялся. Она говорила, и он говорил. Было достаточно прохладно, ноябрьский ветер легонько щекотал им щёки, и сидя на лавочке, уткнувшись в тёплые куртки, они вели незамысловатую беседу. — Знаешь, а ведь когда-то я думал, что работа в полиции предназначена только для мужчин. — Ах, я тоже. Но решила пойти выбранным мною путём, — поправив шапку и слегка откинув локон каштановых волос, Джуди продолжила. — Родители были против, хотели, чтобы я поступила в Гарвард на юридический. Но я с детства интересовалась работой в полиции и пообещала себе достичь своей цели, и как видишь, я в рядах почётных кадетов полицейской академии Чикаго. — Здорово. Ты очень смелая, я бы никогда не подумал, что такие красавицы способны ловить отпетых преступников, — краска дикого смущения залила его лицо. — Я имею ввиду, что… Ты очень хороший напарник. — Спасибо, — говорит она слегка детской интонацией, и продолжает. — Слышала, вы с мистером О`Коннеллом охотитесь на маньяка? Прости, если лезу не в своё дело, просто профессиональный интерес. Я не стала задавать этот вопрос твоему напарнику. Он и без того относится ко мне с презрением. — Вовсе нет! — воскликнул Клифф и посмотрел ей в самые глаза. — Он просто очень переживает за своих людей, в особенности за молодых кадетов. Когда-то и я был на твоём месте. Меня назначили к нему из штаба Джонатана Лоуренса в качестве практиканта. Был недоволен, признаю, но сейчас я возвысился до лучшего водителя, который доставит его пьяного домой в целости и сохранности. — Ха-ха, надеюсь возвыситься до того же. Постараюсь не подвести в совместной работе. Если справлюсь с практикой, шев пообещал отправить мпня в его личное отслеживающее бюро. — У тебя всё получиться, я уверен. А что касается «Архитектора» — так его прозвали заголовки газет, — но скажу одно: он ужасен! Подобного я не видел никогда. Его жертвы умирали мучительно, превращаясь в атрибуты декора адских строений. Проектируя свои комнаты, он основывается на строениях античной Греции и Викторианской эпохи. Его профессионализм и подход к преступлениям вобрал в себя все особенности литературных преступников Агаты Кристи и Артура Конана Дойла! Точное количество убийств неизвестно до сих пор, но месяца два назад мы обнаружили ещё два тела. Один превращён в «монстра Франкенштейна», другой разорван изнутри кровяным давлением. Извини, я немного увлёкся не хотел тебя шокировать… — Нет-нет, всё в порядке. Просто я одного не могу понять: как ему удаётся так долго скрываться от правосудия? Ведь он должен был оставить хоть какой-нибудь след. — Наша единственная зацепка — подставленный им труп. Точнее, его отрубленная кисть, — сказал Клифф и поправил сползающие с носа очки. — Давай оставим эту тему. Страшилок ещё наберёмся. — Согласна, зла в мире и так хватает… Слушай, давай заглянем в одну хорошую кафешку тут на углу? Я слышала, там подают лучшие блинчики, — сказала она, намекая на то, что проголодалась, но стеснялась сказать на прямую. Клифф немного опешил, но быстро сориентировался и понял, что пара вкусных блинчиков с джемом способны отогнать любые нехорошие мысли. — Хорошо, но я угощаю. — Ой, не стоит я… — Даже не обсуждается! Как истинный джентльмен, я просто обязан поухаживать за дамой. — Кажется, ты уже ухаживал за мной, кормя с ложечки, когда я овощем лежала под действием препаратов. Но как хочешь, я буду только рада. Они смеются и по аллее выходят прямо на городскую площадь. В вечернее время Чикаго особенно прекрасен. Его огни освещают каждый уголок, позволяя местным жителям оценить по достоинству все красоты своего города. Дойдя до кафе, они заказывают две порции блинчиков с малиновым джемом и два стакана горячего какао с плавающим зефиром в нём. Клифф смотрит, как она ест, радуясь всем, что она делает. Его наполняло чувство настоящего счастья, но взаимно ли оно? Он этого не знает, но надеется, что да. Эта милая темноглазая девушка полицейский навсегда захватила его сердце своим присутствием и неподдельным оптимизмом. «Прав был Брайан, когда, перебрав виски, сказал мне: «Полюбил однажды — полюбил навсегда, наверное. А так хрен его знает, я вообще в разводе!». Что бы я делал без его многообещающих советов? Наверное, так бы и поступил на медбрата в какую-нибудь столичную больницу и не встретил подобной красавицы как Джуди Перес».