Любовь сильнее смерти

      Кову медленной и слегка неровной поступью шёл по вечерней саванне. Солнце, готовящееся укрыться горизонтом, всё чаще скрывалось за облаками. Оно продолжало слабо согревать территорию, но Кову не ощущал его тепла. Ветер дул ему в спину и усердно лохматил пушистую гриву. Лев чувствовал себя не то чтобы униженным, но по большей части разочарованным. Пусть он и продолжал винить себя в гибели Симбы, но на самом деле его вины в этой трагедии не было. И Симба простил его.       А вот Нала решила иначе — убитая горем, она подвергла Кову изгнанию. Нет, Кову не держал на Налу зла, он искренне сочувствовал — и ей, и Киаре. Киара… Кову слышал её голос — ведь она звала его со Скалы. Наверняка она хотела остановить его. Наверное, она ему поверила. Кову всё же сделал то, что нужно — сообщил Нале о готовящемся нападении Зиры. Но, судя по всему, ему не поверил никто, кроме Киары. И путь ему туда закрыт. К матери — тоже. И не оставалось ничего, кроме как бродить под непогодой, ветром и дождём.       И вашим, и нашим служишь?       Лапы снова привели Кову к тому же самому месту, где на них напали и где Симба принял свой последний бой. Кову остановился, глядя на замытые недавним дождём многочисленные следы борьбы и лужи пепельной грязи. Нет, не так ему виделось будущее с Киарой, совсем не так. Кову видел его светлым, но не начинающимся с трагедии. Он собирался сегодня раскрыть Симбе планы Зиры, но не успел. Он хотел начать тогда, когда услышал всю правду про Шрама, но не успел. Хотел начать строить будущее с Киарой и идти по этой широкой тропе, не спотыкаясь об острые камни горести.       Но не успел. Морально готов? Или теперь по жизни опаздывать будешь?       Кову яростно потряс головой. Капли воды, смочившей гриву, полетели в стороны. В его голове, переплетаясь, звучали голоса матери и — ненавистный ныне — Шрама. Что мог Кову сделать, чтобы избавиться от них? От укоров из прошлого и настоящего? В ком он нуждался?       Ответ уже шёл к нему. Взгляд Кову выхватил из размытого пепла небольшой зелёный побег, путь к солнцу для которого открыл Симба. Кову подошёл к нему и сел рядом. «Порою то, что вырастает из пепла, оказывается намного лучше прежнего, если дать ему шанс!» — прозвучали в голове слова Симбы. Точно так же, как эта часть саванны, сгорела жизнь Симбы. Сгорела и прежняя жизнь Кову, слабо окрашенная штрихом счастья с Киарой, а пепел знаменует горе и переживания. Но есть ли надежда, что всё наладится, что они будут с Киарой вместе?       Кову склонился над одиноким и беззащитным зелёным ростком. Хранящий едва уловимое тепло уходящего дня, он по-детски доверчиво тянул крошечные листики к небесам, к нагнувшемуся над ним Кову. Этот побег чудом уцелел в суматохе битвы — Кову понимал, что и это что-то означало. Симба дал шанс этому маленькому растению со временем превратиться в цветущий куст. И перед смертью он дал Кову шанс, простив его. И шансом стала она. Киара.       — Я люблю её, — тихо сказал сам себе Кову. — Я знаю, что не смогу без неё жить. А если этим шансом будет наша любовь? Если любовь всё это прекратит?       Тут Кову заметил, что вокруг стало темнее. Он поднял голову и увидел, что небо под натиском ночи превратилось в почти чёрное и подёрнулось тяжёлыми и мрачными облаками. Вновь собирался пойти дождь. Прошло несколько ударов сердца, и первые капли упали на землю. Кову вскоре вновь вымок, но так и сидел рядом с маленьким побегом растения. Земля, из которой он произрастал, впитывала влагу.       Ты на распутье. Выбери верный путь!       Впервые за этот тяжёлый день в голове Кову зазвучал ставший родным голос Киары. Кову чуть выпрямился и посмотрел в ту сторону, откуда пришла его мать с прайдом, а потом — туда, где жила его возлюбленная. Если выбирать путь, то взвешенно. Если выбирать верный путь, то колебаться нельзя. Кову встал и всмотрелся туда, где терялась в темноте величественная Скала предков.

***

      Канул в прошлое ещё один самый трагичный в истории Земель прайда день. Воспоминания от него оставшись саднящими ранами на душе. Медленно опустилась ночь на Земли прайда, плотной вуалью укутала она и Скалу, но в душе у Налы она была уже с начала дня. С потерей Симбы ей казалось, что вся радость из жизни ушла, а её место заняла гнетущая пустота. Как выгоревшая неподалёку саванна. Любимый муж, мудрый и отважный Король покинул её навсегда — её и дочку, да в такой сложный период жизни… У них теперь нет могучего и мудрого правителя и защитника, кто сможет их всех защитить? Теперь перед прайдом встала настоящая угроза — на них готовится нападение, а Король убит.       Нала, лежавшая в пещере на возвышении, тяжело вздыхала, глядя, как медленно начинает темнеть снаружи. Она сейчас ощущала себя как никогда одинокой — рядом с ней не было того, кто всегда согревал её своим теплом, кто так ласково обнимал её, целовал… Как ей сейчас хотелось, чтобы это всё было дурным сном! Тогда бы она проснулась, а снаружи уже наступало ласковое утро, начался бы день, который ничем не омрачится. Рядом с ней лежал бы её Симба, который одарил бы супругу своей обворожительной улыбкой, ласково поцеловал бы её… Но увы, это было всего лишь мечтой, уже несбыточной и пустой. Реальность была намного хуже, и это была совсем не та жизнь, которую представляла себе Нала.       Она медленно поднялась с прохладного камня и, отряхнувшись от пыли, медленно вышла наружу. Она ждала, когда в пещеру войдёт Киара, которая наверняка так и сидела рядом с могилой отца — внутри она так и не появлялась. «Бедная моя девочка, — мелькнуло в голове у Налы, — она сейчас так переживает…» Выйдя на выступ и спустившись примерно наполовину вниз по каменной тропинке, Нала тихо позвала:       — Киара!       Ответа не последовало. Удивлённая Нала спустилась вниз и прошла к могиле супруга. Киары рядом не было, она оставила после себя лишь следы. Но где же она сама? Нала осмотрелась по сторонам, гадая, куда бы могла уйти дочь. Она часто любила, когда ей грустно, подниматься на самую вершину Скалы. Говорила потом, что плохие мысли вылетают из головы, потом падают, подобно камню, и разбиваются. Обдуваемая ветром, Нала поднялась на вершину Скалы — но только для того, чтобы спуститься с чувством испуга. Киары не было и там. Нала даже обошла всю Скалу вокруг, но дочь словно в воду канула.       — Киара! — крикнула Нала, чувствуя, как сжимается сердце. — Дочка, где ты?       На крик Налы вышла из пещеры Сарафина.       — Нала, в чём дело? — спросила старая львица.       — Мама, — бросилась к ней Нала. — Кажется, Киара пропала!

***

      Киара не пропала. Она уже шла по саванне, которую недавно освежил дождь. Местность вокруг восхитительно пахла свежестью, ночной прохладой, мокрой травой. Лапы львицы неслышно ступали по влажной траве, которая приятно холодила и щекотала чувствительные подушечки лап; полной грудью она вдыхала дивный прохладный воздух, пахнущий дождём. Киара оглядывалась по сторонам, надеясь, что где-то невдалеке мелькнёт знакомый и родной силуэт.       — Где же ты, Кову? — тихо спросила Киара, но лишь лёгкий ветерок и шелест травы послужил ей ответом. — Где ты? — ещё тише повторила она вопрос, опустив с вздохом голову.       Киара уже знала, где произошла битва, поэтому пошла прямо туда. Она чувствовала, что Кову мог быть там — она следовала зову сердца, как велели ей отец и дедушка. Территория, покрытая пеплом после пожара, казалась ещё более мрачной при наступившей ночи. Даже страшной — обгорелые остовы деревьев казались Киаре многолапыми чудовищами, тянущимися из–под земли. Солнце уже скрылось за плотными облаками, клубящимися над саванной — снова собирался дождь. Следы битвы и пролитая кровь давно были смыты им, но тут Киара заметила кое-что на тёмной земле. Приглядевшись повнимательнее, она увидела следы льва, которые были оставлены не так давно. Сердце Киары забилось быстрее — Кову был здесь! Судя по следам, он куда-то ушёл, а найти его труда не составит.       Киара оказалась права в своих предположениях — пойдя по следам Кову, она пришла к тому самому ущелью, где погибли отец и Нука. Только сейчас она поняла, почему путь сюда казался ей знакомым — именно сюда, терзаемые тревогой за родного льва, прибежали Киара с матерью. Именно через эту территорию они несли тело Симбы к родному дому. Сделав ещё несколько шагов к ущелью, Киара почувствовала, как её сердце забилось ещё сильнее от радости — рядом с высоким обрывом сидел, сгорбившись, лев с тёмно-кедровой гривой. Сама фигура Кову в полумраке казалась полностью чёрной.       — Кову!       Он вздрогнул, резко вскинул голову, замер мгновение, а повернулся, уже поднимаясь с земли. Киара увидела, как блеснули его светлые глаза в сгущающейся темноте, а затем на его морде медленно появилась широкая и добрая улыбка. При виде любимой львицы глаза его вспыхнули таким ярким и брызжущим светом радости, что у Киары моментально увлажнились глаза. Кову резко сорвался с места и бросился Киаре навстречу. Сама Киара также бежала к нему, не сводя с него взора, полного радости и любви, но в нём проскальзывали и извиняющиеся нотки.       — Ты пошла за мной… — произнёс Кову, остановившись напротив Киары.       Вместо ответа Киара молча подошла к Кову и уткнулась мордочкой в его пушистую гриву. Тихо произнося имя любимого, Киара простояла так рядом с ним довольно долго. Она наслаждалась теплом надёжного, большого и сильного тела, вдыхала щекочущий душу запах его гривы. Кову вздохнул и нежно потёрся носом об её шею.       — Я люблю тебя, Киара, — прошептал он, наслаждаясь теплом львицы. — Очень люблю…       Так они и стояли, прижимаясь друг к другу. Наконец, Киара подняла голову и посмотрела любимому в глаза. И заметила след от удара Зиры.       — Что это? — испугалась она. — Ты…       — Да неважно, — хмыкнул Кову. — Одна сумасшедшая львица постаралась.       — Кову, прости меня, — тихо сказала Киара. — Я не должна была срываться на тебе.       — Не проси прощения за это, Киара, — покачал головой Кову. — Я прекрасно понимаю, что ты тогда чувствовала… Пусть Нала и считает меня повинным в гибели твоего отца, но…       — Я знаю, что ты не виноват, — перебила его Киара. — И в гибели папы я тебя не виню. Только… Кову, ты вправду пытался его спасти?       Карие глаза Киары, блеснувшие огоньками, уставились на Кову. Он увидел в них, помимо блеска, желание знать истину, и тихо заговорил:       — Так и было, Киара. Мы с Симбой как раз подходили к пострадавшим от пожара землям. Он мне всё рассказал про Шрама, а затем сказал одну важную вещь — новое оказывается лучше старого, если дать ему шанс. И в этот момент на нас и напали. Все сразу набросились на Симбу… Особенно мать… да ты и так её знаешь…       Киара прерывисто вздохнула на этих словах.       — …Я бросился ему на помощь, но меня ударили по голове, я потерял сознание. Когда очнулся, то увидел, что к этому месту летит Зазу. Я сразу ему сообщил, что с Симбой случилась беда, что на него напали, и он полетел к вам.       — Мы встретили Зазу, когда были на полпути к ущелью, — тихо произнесла Киара. — Мы с мамой обе почувствовали беду…       — Потом я подбежал к ущелью и увидел, как Симба карабкается наверх по брёвнам. Мне тем кричала мать, чтобы я схватил его, но тут вперёд вырвался Нука. Он довольно быстро догнал Симбу, когда тот был почти на самом верху. Симба тогда уже был серьёзно ранен и не мог быстро взбираться. Оба они скоро были наверху, и Нука начал подступать к Симбе, он желал доказать матери, что способен справиться с ним, а она сама так этого желала! Симба в какой-то момент отошёл назад, я как раз спрыгнул вниз. Думал помочь ему, вмешаться против брата… В этот момент Нука выбил из-под его лап одно из брёвен. Так Симба и упал вниз, а брат последовал за ним. Так оба и погибли… их обоих завалило насмерть…       Слушая рассказ, Киара сидела с опущенной головой. Когда она посмотрела на Кову, на её мордочке блестели две влажные дорожки.       — Он что-нибудь сказал перед… уходом? — прошептала Киара.       — Да, — тихо ответил Кову. — Симба поверил в то, что я пытался спасти его, и он попросил меня…       Кову на мгновение запнулся и проглотил ставший в горле ком.       — Симба попросил меня позаботиться о тебе, — продолжил он, — так как он понял, что мы с тобой на самом деле любим друг друга. Я пообещал ему заботиться о тебе, защищать тебя и сделать всё, чтобы ты была счастлива. И я это сделаю, потому что люблю тебя.       Последние слова Кову произнёс решительным и твёрдым тоном. Несколько мгновений после этого они смотрели друг на друга, затем Киара тихо сказала:       — Я в этом и не сомневаюсь, Кову… Ты мне нужен.       Кову ласково лизнул Киару в щеку, а затем неожиданно вскочил.       — Что такое? — испугалась Киара.       — Как же я мог забыть! — воскликнул Кову. — Зира готовится напасть сегодня ночью на вас! Нам надо предупредить Налу и остальных. Если мать нападёт, то она уже не остановится, понимаешь? Погибнет много львиц, прольётся много крови!       — Мы это остановим, Кову, — тихо произнесла Киара. — Я за тобой и пришла, чтобы мы всё это прекратили! Мне сегодня явились духи папы и дедушки Муфасы, и я запомнила их слова — мы с тобой можем это остановить!       — Шанс! — просиял Кову. — Симба сказал мне, что новое может быть лучше старого, если дать ему шанс. И этот шанс…       — Это любовь, — улыбнулась Киара. — Это великая и несравненная вещь, она соединяет сердца, укрепляет отношения и создаёт будущее. Так мне сказал дух дедушки.       — Вот мы с тобой всё и закончим, — прошептал Кову и нежно коснулся носом шеи Киары. — И после этого будем с тобой вместе, что бы ни случилось. Смотри!       Кову отошёл от ущелья, поманив Киару за собой. И вновь пришёл к маленькому зачатку растения, которое теперь символизировало начало новой жизни, уход старого Кову и рождение нового — доброго, любящего, заботливого и по-прежнему сильного и подготовленного. Но не для мести. Кову указал на побег.       — Под этим Симба и имел в виду шанс, — сказал он. — Я понял. Из пепла трагедии родится счастье. Ненависть должна сгореть так же, а из пепла должна вырасти любовь. И… — Кову вновь поцеловал Киару. — Я её обрёл. Она рядом со мной!       — Папа догадывался об этом, — печально улыбнулась Киара. — Вот о чём он хотел с тобой поговорить!       — Благодаря вам я на верном пути, — с душевным облегчением произнёс Кову.       — Киара! — раздался в высоте знакомый голос.       — Зазу, что ты здесь делаешь? — удивилась Киара под хлопанье крыльев.       — Куда ты пропала, юная принцесса? — с укором выпалил Зазу, приземляясь в темноте на спину Кову. — Тебя по всей Скале ищут, Нала сама не своя!       — Зазу, — обратился к нему Кову. Зазу вздрогнул и поспешно взлетел с его спины. — Лети к границам и посмотри, идёт ли сюда мать с прайдом. Ну же, лети!       — Зазу, лети! — велела Киара. Темнота с готовностью поглотила мажордома.

***

      Уже давно стемнело, и ночь обволокла гигантским рукавом Скалу предков и саванну. Нала в беспокойстве металась туда-сюда — никто не видел Киару после заката, поскольку из прайда никто и не выходил наружу из пещеры. Нала гадала про себя, где может быть сейчас дочка, и отвергала самые страшные предположения — и не останавливалась. В какой-то миг она готова была уже мчаться в сторону ущелья. И вдруг послышался зов одной из львиц:       — Ваше Величество! К нам идут!       Нала моментально устремила взор туда, куда показывала львица. Нала с огромным облегчением вздохнула, увидев, что к Скале быстро приближается Киара, но тут же беспокойство сменилось недовольством и даже гневом — рядом с дочерью бежал Кову. По прайду пронёсся шелест — что здесь забыл этот отщепенец? Нала поспешно спустилась вниз к дочери.       — Киара, куда ты пропадала? — раздувая ноздри, спросила Нала. Потом, успокоившись, коснулась щекой её щеки. — И почему ты привела с собой Кову?       — Мама, послушай! — воззвала к ней Киара. — Зира готовит на нас нападение, и уже скоро! Кову в курсе!       — Я сам слышал, как они обсуждали планы атаки, — выступил вперёд Кову. — После полуночи они перейдут границу земель. Сразу скажу — я не на стороне своей матери!       — А что же заставило тебя одуматься? — прищурилась Нала. Недоверие в её голосе боролось с любопытством.       Киара хотела было ответить, но тут вдалеке сверкнула молния, затем грохнул оглушительный гром. Когда угрожающие раскаты смолкли, когда их осколки укатились далеко к ущелью, послышался шум крыльев, и перед Налой возник взъерошенный Зазу и зачастил:       — Миледи, отщепенцы перешли нашу границу! Они идут вдоль ущелья к нам! Они наступают! Это война-а-а!       Кову чуть слышно выругался, Киара судорожно вздохнула, а Нала громко обратилась ко всем львицам:       — Всем сохранять спокойствие и готовиться выступить против врага! Никакого страха — от этого зависит наше будущее! Только вперёд!       На Скале поднялась суматоха. Львицы сбегали из пещеры вниз и переговаривались друг с другом. Кову переглянулся с Киарой, и она тихо произнесла, прижавшись к нему боком:       — Будь осторожен, Кову.       — Я буду с тобой, милая, — шепнул он в ответ и лизнул Киару в щеку. — Всё будет хорошо, обещаю тебе. Мы справимся!       Через несколько минут прайд направился от Скалы предков к ущелью. Над ним, в буйном торжестве, бесновались молнии, а с ними громогласно ругался гром.       Береги!