Демон моего сердца

      Войско каледосцев присоединилось к ним утром, и Эшран с Рамаром потратили некоторое время на переговоры с другими военачальниками. Маркус остался в стороне, но он видел, как едва не прыгает на месте от нетерпения Рамар. Маркусу не понадобилось много времени, чтобы догадаться, какую тактику тот задумал.       Когда переговоры подошли к концу, подозрения Маркуса подтвердились. Он собрал у себя в шатре своих любимых магов, Тамрану, Камила и ещё нескольких человек, которые часто сопровождали их в путешествиях.       Тело Маркуса зудело в радостном нетерпении. Он провёл в замке несколько месяцев, пока Рамар выполнял свои спецоперации с другими, новыми любимчиками. Но теперь…       — Думаю, все, кто меня знает, уже догадались, — без предисловий заговорил Рамар. — Пока войска схлестнутся снаружи, я хочу пойти на прорыв маленькой группой.       Его идею встретили радостные подвывания.       — Опасно, — Маркус вздрогнул, услышав незнакомый глубокий голос, и остальные собравшиеся чуть расступились, размыкая ряды так, что стал виден высокий черноволосый эльф. Это был странный и неправильный со всех точек зрения эльф, во-первых, потому что эльфы, которых Маркус знал, как правило, имели окрас «под деревья», их внешность была невзрачной, даже если они три поколения жили в городах. И держались они тоже соответственно — как люди, которых гонят из каждого дома. Даже гордые лесные дикари несли на себе эту печать вечного бегства. И Маркус отметил, что Финраэль тоже смотрит на гостя напряжённо, как будто не понимая, откуда тут взялся.       — Шарэль, — пояснил Рамар, видимо, для тех, кто, как и Маркус, много пропустил. — Наш новый соратник. У меня не было времени вас познакомить.       В шатре стояла тишина. Все собравшиеся во все глаза разглядывали нового знакомого.       — И ты ему доверяешь? — первой спросила Тамрана.       — Не очень, — отозвался Рамар. — Но он потрясающе много знает о Деве и храме, куда мы идём. Предполагается, что он может быть очень полезен.       В этот момент Маркус сообразил посмотреть на Сайлара и обнаружил, что тот смотрит на темноволосого очень внимательно, зрачки Сайлара расширились, и в его лице проступило что-то незнакомое, делавшее его больше похожим на существо из Сумрака, чем на болотного эльфа.       — Вот что мы знаем о намерениях Девы, — продолжил Рамар, и его решительный голос вырвал Маркуса из задумчивости, заставив снова посмотреть на командора. — Как предположили некоторые из наших союзников, Дева хочет использовать древние эльфийские артефакты, чтобы вырваться за пределы этого мира. Она — олицетворение определëнных чаяний, сконцентрированное сумраком, оборотная сторона настоящей Спасительницы. Лжедева воплотила в себе жажду людей к слепому преклонению и слепой вере, всё, что становится лучшим фундаментом тирании. Чем сильнее эта жажда, тем плотнее её воплощение в Сумраке. Но она всё ещё остаётся духом, и этого для неё мало.       Рамар рывком дёрнул карту, свёрнутую на краю стола, расправил её края.       — Динара уже давно говорила нам о местах силы. Мы до сих пор не можем до конца понять, что именно они делают. Но эти места не только часто становятся камнем преткновения в войнах. Мы можем видеть, что это крепости и храмы, под которыми находятся руины ещё более древних крепостей и храмов. Место, к которому мы движемся — одно из таких. Самое мощное из таких. Мы вычислили его местонахождение, отбив пять разных древних храмов по всему материку.       Маркус увидел, что на карте, поверх обычных гор и рек, начертана эльфийская руна, но, хотя иногда ему приходилось иметь дело с подобными знаками, эта конкретная была ему незнакома.       — Очевидно, Дева, используя этот затерянный храм, хочет провести там ритуал. Что именно это будет за ритуал, мы пока можем только гадать. Но нам известно, что, во-первых, её нужно остановить до того, как она закончит. Во-вторых, что во время ритуала она будет ослаблена, и это — хороший момент, чтобы нанести удар. Остатки её войск будут защищать подходы к храму. Наши объединённые армии возьмут их на себя. Наша же задача — проникнуть внутрь храма и убить саму Деву.       Наступила тишина, все осмысливали план Рамара.       — Вопрос, — тихо произнёс Маркус, и все повернулись к нему.       — Да?       — Ты как-то говорил, что убить Лжедеву может только тот…       — Тот, кто должен — её убьёт, — твёрдо сказал Рамар, обрывая его на полуслове. — Так или иначе, эта война должна быть закончена.       У Маркуса сдавило горло. Но он кивнул и ничего больше не произнёс вслух.       Он хотел обсудить это с Эшраном, с Тамраной — с кем угодно, кому должно быть не всё равно. Но все они были заняты расстановкой войск, и Маркусу оставалось только бродить по лагерю до самого вечера, переваривая в голове собственные мысли.       Кровь Рамара должна была стать ключом к смерти Девы. Нет, не так. Не кровь Рамара. Та магия в его крови, которая делала его «Святым». Могла ли эта магия каким-либо образом быть отделена от его крови?       Чем больше Маркус думал, тем больше на краю его сознания зудела мысль, что решение где-то рядом, но он никак не мог поймать его за хвост.       Он также вспоминал странное место за гранью миров, которое показывал ему пленный эстерский маг. Его уверенные слова о том, что цель Девы на самом деле находится там.       Маркус не знал, во что стоит верить.       Шанар сегодня сказал несколько другое. По его мнению, Дева хотела посредством своего ритуала обрести плоть и полное божественное могущество здесь, в знакомом и родном мире, где Маркусу ещё хотелось бы пожить.       Он не был знатоком Сумрака. Стихией Маркуса была красивая, сияющая магия энергий, которую он мог подсчитать и соизмерить, превратить в смертоносные молнии или прекрасные огненные узоры на небе.       В его мозгу просто не укладывалась теория отражений, о которой сегодня у него на глазах долго и увлечённо спорили Сайлар и Шарэль.       Он подумывал уже отыскать одного из эльфов и расспросить подробней о том, что, по их мнению, ждёт их впереди, но время было уже поздним, когда эта мысль пришла ему в голову, и Маркус решил отправиться к себе и попытаться отдохнуть.       Он проснулся глубокой ночью. Она показалась ему самой глубокой из тёмных из всех последних ночей. Луны на небе не было, и его затягивали тяжёлые густые тучи. Эшран спал рядом, когда полог шатра отодвинулся, заставив Маркуса интуитивно потянуться к орбу. Эшран тоже резко проснулся и потянулся за мечом.       — К-командор, — заикаясь, произнёс смутно знакомый голос, и Маркус понял, что это тот гонец Робера, которого он когда-то пощадил. — Сэр. Тёмная Госпожа приближается.       Они вскочили на ноги так быстро, что мальчишка отшатнулся.       Через три минуты Эшран, Рамар, Валенсия и Тамрана собрались перед входом в командирские шатры. Маркус вздохнул и залпом допил ледяную воду, которую создал в своём стакане.       — Что ж, — сказал он, отбрасывая сосуд в сторону. — Наконец-то, да? Некоторым из нас уже не терпится кого-то убить.       Рамар слегка улыбнулся. Эшран посмотрел на гонца и спросил:       — С какой стороны?       Мальчик моргнул и ткнул пальцем в сторону горизонта. Все посмотрели туда. Там, куда он указывал, находились горы, и это была сторона почти противоположная той, с которой должен был находиться храм.       — С ней будет дракон? — поинтересовался Рамар. — Нам всем «понравился» её дракон.       — Больше, чем один, — ответил мальчик.       Мил возник рядом с Маркусом так резко, что у того волосы зашевелились, когда дух заговорил шёпотом у самого его уха:       — Забери у меня мою красную кровь, и я буду истекать кровью ещё сильнее. Больше, выше, они приносят сожаления. Ты будешь сожалеть, а я буду наслаждаться.       Маркус негромко выругался. У него просто не было времени разбираться в этих подсказках.       Оглушающий, подобный птичьему крик разорвал плотное и тяжёлое небо, и прежде, чем Маркус успел сглотнуть от страха, за этим слишком знакомым криком последовало ещё несколько.       — Драконы, — мрачно сказал Шарэль, и его голос, весь день остававшийся таким уверенным, слегка дёрнулся, когда он приблизился к командирам. — Она очаровала драконов.       — Держать периметр, — резко произнёс Рамар, но Эшран уже уходил, чтобы отдать распоряжения. — Поднять барьеры! — выкрикнул он, поворачиваясь в сторону магов, и те стремительно задвигались, объединяя силы для самых могущественных защитных заклинаний.       Эшран в последний раз обернулся, чтобы встретиться взглядом с Маркусом, а затем снова повернул голову и растворился в темноте. Только издалека теперь доносились его короткие гортанные выкрики.       — Она обрушит на нас огонь небесный, — тихо сказал Сайлар. — На всех своих врагов, собравшихся вместе.       Всё было так, и все они повернулись к Рамару, как будто ждали, что он сможет что-то изменить.       — И она сгорит в своём огне, — мрачно произнёс Рамар. Он отвернулся от друзей и пошёл следом за Эшраном, на ходу вынимая меч из ножен, чтобы поднять его к небу, грозившему бедой. Над лагерем далеко разнёсся его протяжный боевой крик, и ему отозвались сотни просыпающихся голосов:       — За святую кровь!