Демон моего сердца

Маркусу было двадцать два года, и, несмотря на то, что тело несостоявшегося убийцы было собрано и утилизировано профессиональным способом, ему было чрезвычайно скучно. Настойчивое требование Сабитариуса, чтобы он и Навир сопровождали его на пышную и многолюдную церемонию в особняке магистра Дария, вызвало много жалоб, но в конце концов они согласились. Маркус согласился в основном из-за тайной надежды, что на вечеринке он сможет увидеть Алонзо, но в ещё большей степени — своего отца. Он не видел Эриадана больше года, а прошло уже три с половиной славных года с тех пор, как он покинул поместье Эларнов. Для Маркуса резиденция Сабитариуса была воплощением свободы. Принятие. Семья. Учёба под покровительством Гареона, который был удивлён, обнаружив, что Маркус после трёх месяцев в Золотом Шпиле живёт в сомнительном районе на окраине города, изменила всю его жизнь. Маркус процветал, теперь он был мужчиной. Факт, который он очень хотел в буквальном смысле ткнуть в лицо двум магистрам — Алонзо и отцу. Последний раз он видел Алонзо в тот потерянный месяц после… После Райлена. Маркус не мог оставаться в Азариэле, по крайней мере какое-то время, и Алонзо был слишком счастлив перевезти его через Пробуждающееся море, чтобы затеряться с ним в Изумрудных Джунглях. Маркус не смог бы сказать, где в землях изумрудников они вообще остановились, потому что тонул в другом мужчине и не замечал ничего кругом. Это было год назад. Теперь он был красив, талантлив и знаменит, и он хотел донести это до Алонзо, а также до этого проклятого Эридана Эларна. И приём в высшем обществе был подходящим местом для этого. Ни один магистр не отказывался от приглашения на подобное мероприятие, каким бы неприятным оно ему не казалось. — Это, скорее всего, ни для кого не станет неожиданностью, — пробормотал Навир, глядя в свой бокал с шампанским. — Но, несмотря на то, что на магистра Карната только что напали, все смотрят на тебя. Маркус ухмыльнулся и подавил желание подправить свои недавно отросшие волосы, как будто хоть один волосок мог выбиться. Он знал, что все пялятся на него, он оделся именно для того, чтобы они пялились. (На нём была красная рубашка, которую он носил под плащом, из чёрного с золотой оторочкой шёлка, с вырезом без пуговиц, доходившим до основания рёбер и обнажавшим тонкую линию бронзовой кожи и гладкую грудь. Теперь у него были широкие плечи, волевой подбородок, волосы падали ниже плеч и были заплетены в косу. Он подвёл глаза сурьмой и надел на ноги массивные ботфорты.) Маркус выглядел чертовски великолепно и знал это. — Твой отец здесь, — сказал Навир, подталкивая его локтем, но Маркус не обернулся, не посмотрел в сторону Навира. — Неужели? — он вздохнул, сморщив нос при виде шампанского, хрустальные грани кубка сверкнули, когда он небрежно поставил его на стол. Он посмотрел на разносчицу — аккуратно одетую эльфийку, которая не встречалась с ним взглядом, несмотря на то, что полностью сосредоточилась на нём. — Виски, — приказал он. — Двойной. — Прошу прощения, сэр? Какой именно? Маркус отвёл взгляд. — Любой, только покрепче. — Маркус, — укорил его Навир, а затем, извиняясь, улыбнулся прислужнице. — Два бокала «Сан Блонд», пожалуйста. Она вежливо кивнула и поспешила прочь. — Не будь придурком только потому, что ты нервничаешь. — Нервничаю? Я? Может, тебе стоит притормозить с этим разбавленным шипучим напитком, мой дорогой друг. Навир закатил глаза и пробормотал что-то, что в других устах Маркус посчитал бы оскорбительным на древне-эстерском. — О, твой парень тоже здесь, — добавил Навир со вздохом. — Хотя и не совсем один. Ничего не поделаешь, на этот раз Маркус не смог не обернуться. Это было лёгкое движение, но он просто не смог удержаться. Алонзо был там, с красивыми седеющими волосами, зачёсанными назад, с волевыми чертами лица, красивыми умными глазами и озорной улыбкой. А под руку с ним шла хорошенькая молодая девушка. Маркусу больше не было скучно, он… оцепенел или, по крайней мере, хотел претвориться таким. Он думал о месяце, проведённом с Алонзо на белых песчанных пляжах, в кристально чистой воде, доходившей до пояса. «Тебе нужно было раньше отрастить волосы», — сказал Алонзо, обнимая Маркуса. — Как было бы приятно тянуть их, пока я трахаю тебя. Женщина старше Маркуса, но до смешного, до боли красивая, улыбалась и хлопала ресницами, глядя на всех, кто собрался кругом неё, и внимание, до последней минуты прикованное к Маркусу, постепенно рассеивалось. Алонзо встретился взглядом с Маркусом, не отрываясь от него, вежливо кивнул и ухмыльнулся, обнажив проклятый Древними Драконами рот, из-за которого Маркус нёс такую чушь, даже не подозревая, что она у него внутри. Потом грёбанный Дарий вышел вперёд, чтобы устроить грандиозное шоу, поприветствовав своего хорошего друга, а потом ещё сильнее обратить всеобщее внимание на девушку. Он целовал ей руку и осыпал комплиментами, а рука Алонзо лежала у неё на пояснице, пальцы рисовали круги. — С тобой всё в порядке? — шёпотом спросил Навир. — Хм. Конечно, да. Он сделал хороший выбор, хотя эта женщина… — Маркус встряхнулся. — Она только что выбралась из довольно запутанной ситуации с Варикусом и его женой. Помнишь, на последнем дне рождения твоего отца они всё спорили в саду? — Откуда, разбери демоны, ты вообще это знаешь? Я едва помню, кто вообще приходил на ту вечеринку. Маркус горько улыбнулся. — Я никогда не забываю хорошенькие лица. Хотя я никогда не думал, что Алонзо нравятся блондинки. Навир снял бокалы с подноса, каждый был щедро наполнен янтарным горьким напитком, и в каждом лежали два идеально круглых кусочка льда. — Тебе тоже нравятся «блондинки», — заметил он. Маркус оторвал взгляд от сцены и залпом выпил виски, ощутив глубокий и блаженный жар, который тут же пробежал по внутренностям. — Это единственный блондин, который мне нравится, — сказал он о напитке, а затем взял бокал Навира, прежде чем тот успел его опустошить. — Внимание, внимание! — позвал Дарий как раз в тот момент, когда Маркус вытер рот и заказал ещё два бокала. — Я хотел бы поблагодарить всех моих дорогих, самых близких друзей за то, что вы пришли сегодня вечером. Благодаря сотрудничеству с человеком, которого я считаю своим братом, настолько он мне дорог, у нас есть несколько невероятно важных и увлекательных демонстраций, в которых вы все можете принять участие. Раздались негромкие аплодисменты, хотя и вялые. Помимо Алонзо, Дарий имел склонность общаться с теми, кого большинство уважающих себя магистров считали вторым сортом, и его эксперименты так редко приносили плоды, что общее ожидание того, что он собирался сделать, было в лучшем случае снисходительным. Маркусу не терпелось поскорее покончить с этим, чтобы он мог найти и трахнуть кого-нибудь, убедившись, что Алонзо видел, как они уходили вместе. И в эту минуту слабости Маркус поймал себя на том, что его взгляд блуждает по лицам участников делегации от дома Эларн. Эридан явно пытался привлечь внимание Маркуса, и когда ему это удалось, он улыбнулся Маркусу сдержанно и вежливо, но всё же гораздо шире, чем Маркус ожидал. Его отец много раз писал ему за последние несколько месяцев, спрашивая о Маркусе, о том, как он устроился, хотя о его душевном состоянии и счастье там было гораздо меньше. Он хотел, чтобы Маркус вернулся домой, когда его ученичество в семье Сабитариусов закончится, до этого оставалось менее года. Маркус обдумывал это, но его отцу не стоило этого знать. Он вежливо отвёл взгляд, злорадно игнорируя лёгкое чувство вины, пробежавшее по его позвоночнику. Дарий всё ещё разглагольствовал, утомляя всех своими рассуждениями о более практичном применении Пыли, и Маркус едва сдерживал смех. Старик был попросту одержим. Алонзо стоял справа от него, спокойно улыбаясь. — Пятьдесят золотых за то, что это будет дерево из Пыли, — прошептал Навир Маркусу, который в ответ только ухмыльнулся. — Сто на то, что это будет лекарство от импотенции. Гареон приподнял бровь, когда Навир внезапно закашлялся, но, похоже, никто больше этого не заметил. — …без лишних слов, я с гордостью представляю вам моего исключительного раба Дайлара. Все головы повернулись туда, куда указывал Дарий, и в комнату вошёл эльф, одетый от шеи и ниже в смертоносного вида доспехи, угольно-чёрные и украшенные шипами. Маркуса поразили белые волосы, острые черты лица… но больше ничего. Открытые участки его тела были расписаны татуировками, похожими на ритуальные эльфийские знаки, которые в диких племенах наносят по достижении совершеннолетия, но в остальном всё было совершенно обычным. Судя по перешёптываниям и шевелениям в толпе, многие из присутствующих тоже были разочарованы, но когда Маркус посмотрел на Алонзо, то увидел, что маг спокоен и невозмутим, а его поза полна уверенности. — Дайлар, — Дарий приветствовал своего эльфа в довольно неприятной и даже насмешливой манере. — Разденься для нас. — Да, господин, — ответил Дайлар неожиданно низким для эльфа голосом. Он методично снял свои впечатляющие доспехи, обнажив гибкое и мускулистое тело. Маркус, несмотря на липкое чувство, пробежавшее по позвоночнику, наклонился, чтобы лучше рассмотреть, и теперь стало очевидно, что сделал Дарий. Теперь, когда стала видна вся татуировка. — Пыль! — выдохнул Навир. — Сохрани нас Драконы. …и это правда была Пыль. Хотя считалось, что любое соприкосновение с концентрированной Пылью смертельно опасно, нанесённые на тело эльфа татуировки явно были сделаны Пылью, они покрывали его с ног до головы красивыми плавными линиями. Пыль наполняла воздух особым ароматом, таким ярким и густым, какого не получишь от зелий. На этот раз аплодисменты были вполне искренними. Дайлар повернулся вокруг себя, слегка приподняв подбородок, как это принято у рабов, словно он был почти горд выполнить приказ хозяина. Маркус беспомощно опустил взгляд. — Я выиграл пари. Навир назвал его непристойным именем на древнеэстерском, а Дарий отмахнулся от аплодисментов. — Спасибо, спасибо, но уверяю вас, он не просто произведение искусства. Сегодня вечером я нанял нескольких особенно опасных людей, чтобы они попытались убить меня в моём собственном доме, где меня не охраняет никто, кроме Дайлара. Не будете ли вы так любезны сделать шаг или два назад? Ради вашей же безопасности, конечно. Пространство вокруг Дария и его эльфа быстро освободилось, маги поспешно отступали, в воздухе витало мрачное возбуждение. Дарий поднял руку, щёлкнул пальцами, и всё пустое пространство взорвалось движением. Из толпы на него бросилось по меньшей мере восемь человек с ножами и кинжалами в руках, тут же вызвав крики толпы, которая неосознанно прикрывала этих убийц. Кинжалы были причудливыми и грубыми, но эффектными, и Маркус поставил Дарию высший балл за оригинальность. Дайлар двигался невероятно быстро. Он был подобен духу, привидению. Линии татуировок засветились ярко и ослепительно, и он двинулся сквозь людей, разрывая их на части, как будто они были бумагой, вытаскивая внутренности наружу. Всё было кончено менее чем за десять секунд, и ни один из убийц не остался невредимым. Брызги не коснулись Дария, хотя Дайлар был весь в них, обнажённый, измазанный кровью и всё ещё слабо светящийся. Аплодисменты были оглушительными, и Маркус наблюдал, как Дарий на мгновение замер, закрыв глаза и вытянув руки. Дайлар подошёл к своему хозяину, как верный пёс, и Маркус… Маркус был очарован потенциалом, тщательной, кропотливой магией, которая была вложена в этот живой артефакт. Слуги пришли убрать тела, аплодисменты всё ещё гремели. Вместо того чтобы позволить Дайлару одеться, его оставили обнажённым, и лишь немногим магистрам, которые нравились Дарию или от которых он что-то хотел, было позволено увидеть его вблизи. Маркус наблюдал за эльфом, пока его не заслонили более высокие и жаждущие потрогать диковинку мужчины, и Алонзо снова вышел вперёд и объявил, что в бальном зале, выходящем на север, он покажет множество других интересных находок. Воодушевлённые редким успехом Дария, зрители были в приподнятом настроении и хотели продолжения, поэтому последовали за Алонзо и Дарием, оставив Дайлара позади, как верного пса, окружённого стариками и слугами, которые убирали за ним. — Я не могу поверить, что он это сделал, — прошептал Навир Маркусу, явно потрясённый, когда они последовали за толпой в другой бальный зал. — Старый ублюдок бредил об этом годами, но на самом деле… он сделал это. Боги, бедный эльф. — Бедный эльф? — Маркус холодно усмехнулся, едва обернувшись на Навира. — Ты его видел? Насколько он силён? Его не остановить. Бедный эльф… — Как ты думаешь, сколько боли он испытал, пока на нём вырезали эти линии? Маркус пожал плечами, не сводя глаз с Алонзо, который шёл впереди, снова держа за руку свою леди. — Сила имеет свою цену и всё такое, я полагаю. Внутри бального зала четверо мужчин были связаны и стояли на коленях почти полностью обнажённые. Их головы были опущены, на запястьях поблёскивали цепи. — О, демоны, — прошипел Навир. — Это ещё что? — Итак, как сказал мой добрый друг Дарий, изучение Пыли и её недокументированных свойств — это направление, которому не уделяется должного внимания в наших Башнях. Я сам присоединился к Дарию в этом исследовании, и мы наблюдали некоторые поразительные результаты. Маркус уже понимал, что это, чем бы оно ни было, не сравниться с тем, что собирался показать Дарий, с тем, что они оставили в бальном зале, чтобы его осматривали и домогались, но ему было любопытно, несмотря на маленькую сучку, державшуюся под руку с Алонзо. — …новаторское исследование свойств Пыли при использовании на людях, в частности, на Стражах севера, уже принимавших эликсиры. В течение многих лет мы… — Драконы, как бы я хотел забыть об этом, — прошептал Навир Маркусу, пока Алонзо продолжал бубнить что-то себе под нос. — О том, как он… вырвал то сердце. — Я никогда этого не забуду, — отозвался Маркус, всё ещё находясь под впечатлением. — Каким бы неприятным это ни было, ты не можешь отрицать, что это было невероятно. — Попросту чудовищно, вот как это было, — настаивал Навир, в то время как Маркус только закатил глаза. Слуги осторожно закрыли за ними двери, готовясь к тому, что гостям предстояло увидеть дальше. — По крайней мере, он вышел из этого живым, — сказал Маркус. — Представь, сколько рабов должно быть загубил Дарий до него. Навир вздохнул. — Есть вещи похуже смерти, Маркус.