Демон моего сердца

Маркусу нужен был воздух, но, к сожалению, он был не единственным, кому он был нужен. Шанар бродил по саду, держась одной рукой за подбородок и потирая его пальцами в универсальной позе, означающей раздумья. Маркусу захотелось немедленно развернуться, вернуться в помещение и найти уединение, которое на самом деле было бы уединённым, но эльф услышал его приближение и поднял взгляд. Они долго смотрели друг на друга, прежде чем Маркус вздохнул и решил быть вежливым. Он прошёл по саду, наполовину перекопанному в попытках Нави и Эшрана устроить здесь миниатюрную плантацию. Маркус заметил, что уже было посажено несколько растений. Крошечные ростки и маленькие пучки свежей зелени выглядывали из земли. Нави добилась успеха, пока всех их не было в крепости. И там, в самом тёмном углу, росла ведьмина трава. Маркус нечасто видел её до этого, он мало интересовался травами. Он узнал её по своим беспомощным поискам в те месяцы, когда Эшран отсутствовал. Он много читал о ней, узнавал всё, что мог, как делал это всегда. — Любопытно, — сказал Шанар, и Маркус встряхнулся, отводя взгляд. — Правда? — устало спросил он, на самом деле не желая знать ответ, не заботясь о том, что сможет показаться любопытным кому-то вроде Шанара. Он просто хотел глотнуть воздуха, побери их всех Создатель, просто вдохнуть что-то свежее, не запятнанное массовым горем почти двухсот человек в замке, которые умерли всего за пару часов, включая прекрасную, блистательную Корал. — Кто нашёл эту траву? — спросил Шанар, не обращая внимания на его тон. Маркус сел на маленькую скамейку и потёр лицо. — Нави. Она ухаживала за садом, пытаясь вырастить больше эльфийских трав для целебного зелья, потому что большая часть запасов оказалась уничтожена. Она рассказала остальным, и Лэндон, который уже с подозрением относился к Райму… Он рассказал Динаре. «Слишком поздно», — повисло в воздухе. — Это маленький росток, — сказал Шанар, присев на корточки рядом с небольшим букетом смертоносных растений. — Едва созревший. — Шанар, — процедил Маркус, — если честно, я не в настроении на загадки… Если ты намекаешь, что кто-то помогал Райму, то… — Нет, — просто ответил эльф, опираясь локтями о колени. — Дело не в этом. — Тогда в чём? Шанар склонил голову набок. — Если бы ты собирался отравить всех в замке, стал бы ты выращивать яд в общем саду? — Я не знаю, — устало отозвался Маркус, отчаянно пытаясь не думать о Райме, о том, как молодой маг сажал семена, взращивал их и о чём при этом думал. Примириться с тем, что он собирался кого-то убить, было… невозможно. Это как если бы кто-то проворачивал кинжал, воткнутый в сердце Маркуса. — Возможно, он не очень хорошо соображал. — Яды повсюду, — продолжил Шанар. — В хранилищах, где он, очевидно, бывал, раз уничтожил целебные зелья, были десятки трав, пригодных для яда. Паучьи железы, корень смерти, всевозможные более тонкие средства. — Это было личное, — не выдержал Маркус. — Ведьмина трава была личным фрагментом большой мозаики. — Да, — медленно согласился Шанар и грациозно поднялся в полный рост. — Но для кого? У Маркуса не было сил сверлить его взглядом, сил делать что-либо, кроме как прикрыть глаза от усталости, которая пронизывала его до костей, несмотря на некое подобие отдыха, пока он валялся без сознания, всё его тело ныло от долгой битвы, а разум устал от постоянной опасности. — Ты куда-то собираешься с Рамаром, — сказал он вместо ответа. — Да, — решительно сказал Шанар. — Мы должны. Мы с ним отправимся одни, ненадолго, надеюсь, вернёмся с хорошими новостями. Маркус уставился на ведьмину траву. — Было бы неплохо услышать хорошие новости. — Действиельно, — подтвердил Шанар, медленной, только ему свойственной походкой направляясь к двери, но остановился чуть поодаль и оглянулся. — Это… Необычно, — осторожно произнёс он. — Яд действует так быстро и уничтожает так много людей за короткий промежуток времени. Если это запас, то он невелик. Если он велик, то зачем вообще выращивать его здесь? — Какое это теперь имеет значение? Шанар пристально и долго смотрел на другого мага. — Демон кроется в деталях, маг крови, — сказал эльф, но это не было оскорблением, совсем нет. — Поверь мне. В последний раз, когда Маркус видел Райма, молодой маг умолял его отпустить его с ними в битву, почти стоял на коленях. Если на чьих-то руках и была кровь, то это были руки Маркуса. Он чувствовал вину, словно она была настоящей, покрывала его руки и запястья, когда он шёл в покои Коралл. Никто не мог заставить Кирана отойти от неё — ни Рамар, ни Камил, никто. Маркус оглядел комнату, которую видел всего дважды. Он вспомнил, как удивился, что она не была больше, не была роскошной, как подобало бы человеку её положения. Она была маленькой и очень аккуратной, обставлена со вкусом, но всё же скромно. В первый раз он последовал за ней внутрь, когда они только перебрались в эту крепость. Коралл хотела сменить шляпку, потому что снаружи начинался дождь, и спросила, не против ли он, если они немного отдохнут, прежде чем заняться делами, о которых Маркус с тех пор давно забыл. Однако он запомнил шляпки. У Коралл были десятки шляпок, аккуратно разложенных в маленьком шкафчике. Три из них действительно были предназначены для непогоды: на случай холода одна подбитая мехом шапочка, одна соломенная для жары и одна непроницаемая, украшенная самоцветами, для дождя, как сейчас. Её-то она и надела, пока Маркус терпеливо ждал в дверях. Остальные шляпки были не такими полезными, но потрясающе изысканными. Украшенные цветами и перьями, и разноцветными камнями, складывавшимися в неповторимые, изощрённые композиции. Шёлк, атлас, кожа, даже очень редкая замша. Все цвета, все виды. За ними прекрасно ухаживали, нигде не было ни потёртостей, ни пятен. Она заметила, что он смотрит, и улыбнулась — впервые Маркус вспомнил, как она это делала. Потом мило и непринуждённо рассмеялась. — В наши дни мне не так уж часто приходится наряжаться, — сказала она, завязывая шнурки под подбородком. — Но хорошая шляпка необходима, независимо от того, в каком мире мы живём. Тогда Маркус не очень хорошо её знал, он просто улыбнулся в ответ и сказал, что ему особенно нравится атласно-голубая с искусственной птичкой сбоку, и дальше день пошёл как обычно. Но на следующей неделе на его кровати лежала небольшая посылка. Красивая коробка, в которой, когда он открыл её, оказалась тонкая, хрустящая бумага, окружавшая замысловатый, похожий на чалму головной убор, предназначенный для мужчины. Он был точно такого же оттенка, из того же материала — нежного и невероятно редкого атласа. Он был его размера и сел идеально. Маркус тогда был новичком, совсем новичком в Братстве. В те дни он смотрел только прямо перед собой, чтобы не видеть, как люди его презирают, и был готов к тому, что в него плюнут, если он задержится рядом с группой солдат. Он коснулся чалмы дрожащими пальцами, слегка приподняв уголки рта, только чтобы почувствовать шёлк. Он был прекрасен. Маркус никогда её не надевал. Она была слишком красивой, чтобы испортить, слишком экзотичной для унылой крепости в горах, для места, полного людей, которые едва его терпели. Он говорил себе, что настанет день, когда он достанет её из коробки, наденет и будет ходить, высоко подняв голову, наслаждаясь шелестом этого шёлка, куда бы он ни направлялся. Он так и не поблагодарил её. В следующий раз они увиделись за тактическим столом, и когда Маркус попытался это сделать, она просто подвинулась к нему и улыбнулась, прежде чем безупречно изложить все детали и аспекты их политической ситуации, о которых все меньше всего хотели слышать. В комнате Корал было так же чисто, как и всегда, если не считать двух подносов у кровати и кувшина с водой. И… Кирана. — Киран, — очень тихо окликнул Маркус, закрывая за собой дверь. — Ты её не заберёшь, — сказал Страж. В его голосе не было усталости, как и в его фигуре, сидевшей на кровати возле неподвижного тела. Киран не прикасался к ней, не держал её за руку, как ожидал Маркус. Он держался на почтительном расстоянии и сидел как страж, как часовой. — Никто не заберёт. — Я пришёл не для того, чтобы забрать её, — сказал Маркус, медленно обходя кровать с другой стороны и прилагая все усилия, чтобы не сломаться, когда увидел её лицо. Видеть мёртвое тело всегда оставалось шоком, но ещё хуже было оттого, что оно не выглядело как мёртвое. Оттого что казалось вполне возможным, что она просто спит и ждёт, когда её разбудят. Солнечный свет мягко проникал сквозь занавески приятного песочного оттенка, и Маркус аккуратно приоткрыл окно, прежде чем встать у её кровати и посмотреть. Киран был смертельно бледен, его глаза покраснели, но он не сводил взгляда с неподвижного лица Корал. — Мне очень жаль, — сказал Маркус. Рыцарь только покачал головой, но ничего не ответил. Маркус огляделся, не зная, как лучше поступить. — Можно мне? — спросил он, указывая на кувшин с водой. Киран коротко кивнул, и Маркус налил себе чашку тёплой воды и молча отпил. Он не предложил воду другому мужчине, зная, каким будет ответ. Рядом с кроватью стоял стул, на котором было навалено множество бумаг, но при этом всё было очень аккуратно. Маркус колебался, не желая трогать вещи Корал, но и не желая просто стоять, как будто он чего-то ждёт или, что ещё хуже, собирается что-то предпринять. — Садись на кровать, если хочешь, — глухо посоветовал Киран. Маркус так и сделал. Кровать была достаточно широкой, чтобы они поместились там втроём, не соприкасаясь. — Спасибо. Коралл лежала, наполовину укрытая одеялом, в чём-то вроде ночной рубашки. Её волосы были распущены, красивые локоны рассыпались по подушке и плечам. Она выглядела умиротворённой. Это было ужасно.