Демон моего сердца

Без оружия, но далеко не беспомощный, Эшран не стал дожидаться, пока демоны окружат их и поймают в ловушку. Он бросился вперёд, замахнулся и ударил самого крупного из них локтем, призвав свою магию. Когда демон в негодовании оскалил несколько рядов зубов, Эшран высвободил эту магию, которая теперь была под контролем и готова к использованию. Оно вырвалось наружу — вспышка фиолетового света, порождающая огонь, силу и всё остальное, что было нужно Эшрану для боя. Оно ждало такого момента, когда сможет помочь. Джавер сражался голыми руками, то ли не желая, то ли просто не имея возможности использовать магию Эшрана. Их было восемь, демонов ярости, огромных, неповоротливых тварей, похожих на лаву в человеческом обличье. Эшран развернулся на месте, размахивая своей магией, как двуручным мечом. Его кровь была подобна жидкому огню, а сердце питалось чистым адреналином, чувством, что он наконец-то действует. Он столкнулся спиной с Джавером, и они встали лицом к кругу демонов. Джавер трижды постучал по запястью. Это был сигнал, который они использовали в детстве и который означал, что Джавер будет делать ложный выпад, притворится, что проиграл. Эшран понял. Ему было ненавистно это понимание. Демоны приближались быстро, методично и стремительно, как все голодные звери. С разинутыми пастями, горящей кожей и рычанием, от которого у Эшрана стучали зубы, они наступали. Эшран вложил в заклинание всю свою силу и создал вокруг двоих из них потрескивающую клетку из молний, пригнувшись, когда на него устремились две толстые раскаленные руки. Когда он выпрямился, магия уже была с ним, она была интуитивной и частью его самого. Это было… это было невероятно. Это была его самая заветная мечта — обладать магией, колдовать, быть волшебником. До этого момента всё казалось таким реальным. У Джавера не было ничего, кроме его лжи, и он использовал его. Демоны были могущественными и умными, но их действия можно было предугадать. Когда Джавер притворился, что упал и получил травму, Эшран знал, что это никогда не могло быть правдой, но демоны быстро сгрудились вокруг него, привлечённые непреодолимым очарованием слабости. Эшран… замялся. Он мог просто уйти. Дверь из камеры Джавера была открыта. Раньше она была закрыта, но теперь свет проникал снаружи. Демоны кружили вокруг Джавера, и через несколько секунд он был бы мёртв, разорван на части, съеден и бог знает что ещё. Эшран мог оставить его умирать, мог сбежать, и тогда ему не пришлось бы бороться за силу, чтобы вернуть Маркуса. Эшран пережил этот конфликт за одно-единственное мгновение. Он посмотрел на дверь и вдохнул воздух камеры, такой же отвратительный, как и одиннадцать лет назад. Джавер был жестоким и злым. На его руках была кровь. Эшрану следовало уйти. Было бы легко уйти. Сжав зубы, Эшран закрыл глаза и повернулся лицом к сужающемуся кругу. Он призвал всю свою магию, вытянув её из каждой клеточки своего тела, и позволил ей сформироваться так, как она хотела, как она выбрала. Он доверился ей, подчинился ей. Магия создала лёд, преобразила весь этот холод, превратив его в огромные зазубренные куски льда, а затем вонзила их, словно кинжалы, глубоко в огненную кожу. Она бросала лёд пластами, покрывала ими существ, ослабляла их. Трое сзади, которых прикрывали остальные, начали царапать Джавера, и Эшран упал на колени, ударив рукой по каменному полу, который он так хорошо знал. От этого удара во все стороны разошлась оглушительная волна силы, от которой задрожали стены, посыпались камни, а звери затряслись и обратили на него внимание. Пятеро, погибших от льда, уже растаяли, но оставшиеся трое с шипением двинулись на Эшрана, переступая ногами по полу. Магия была истощена, ей нужно было перевести дух. Эшран знал, что ей нужна кровь, но у него не было кинжала, чтобы порезать себя. Отползая назад, чувствуя, как паника сжимает его сердце, он пытался собраться с мыслями. Ответ пришёл к нему, но это было не совсем утешительно. Огромные, острые когти, почему-то похожие на мечи его братьев по ордену, которые разорвали ему живот почти год назад, поднялись и замахнулись. Эшран не стал их останавливать. В последнюю секунду он повернулся, и когти вонзились ему в бок, а не в грудь. Агония пронзила его, разрывая нервы, отдаваясь эхом по коже и сотрясая мозг. Но он заставил себя произнести эти три слова, которые позволили бы ему воспользоваться этой данью, подпитать свою магию. Воздух в комнате сгустился, стал плотнее, и прежде чем другие демоны успели что-то сделать, магия, вновь обретшая силу, взметнулась высоко и мощно и заморозила трёх демонов до твёрдого состояния. Послышался лёгкий хруст образующегося льда, странный и невыносимый хруст от такого холода, при котором жидкость слишком быстро превращается в твёрдое вещество. Эшран не отвёл взгляд, он никогда не отводил взгляд во время боя, поэтому он всё видел. Он увидел, как воздух вокруг тварей стал синим, почувствовал лёгкое дуновение холода в лёгких, от которого они заболели и сжались. Затем он исчез, и Джавер поднялся на ноги, весь в царапинах и крови. Он тяжело дышал. Он посмотрел на трёх демонов, а затем размахнулся и ударил их ногой с разворота, разбив вдребезги, как стекло. На это было приятно смотреть: они рухнули грудой сверкающих синих осколков и мгновенно растаяли, побеждённые и мёртвые. Эшран схватился за бок, сильно поморщившись и почувствовав, как по руке потекла кровь, густая, липкая и тёплая. Джавер поспешил к Эшрану, который сидел на корточках. — Дай мне посмотреть, — настойчиво сказал он. Эшран оттолкнул его руку, и Джавер стиснул зубы, сверкнув глазами. — Не будь глупцом. Дай мне посмотреть, сейчас же! Однако Эшран не смягчился, не в силах уступить в такой мелочь. Он держался за бок, странным образом не желая давать Джаверу шанс проявить доброту, показать что-то, кроме того, чего Эшран ждал от него, то есть готовности покинуть комнату и оставить Эшрана умирать. Джавер тоже не сдавался. Когда Эшран попятился в угол, Джавер последовал за ним, схватил его за запястья и попытался оттянуть их, чтобы увидеть рану. — Прекрати», — отчитал он Эшрана, а когда тот снова попытался оттолкнуть его, ударил Эшрана по лицу. Момент был упущен, момент, чёрт возьми, был упущен, и тогда Эшран почувствовал как он подавлен и сломлен. Он изо всех сил ударил Джавера свободной рукой. Удар пришелся в челюсть и отправил его в нокдаун. — Не трогай меня, — прорычал Эшран, и его голос задрожал, он продолжал стоять на своём даже когда Джавер быстро поднялся на ноги, не так-то просто было сбить его с ног одним ударом. Джавер слизнул кровь с губы и мрачно усмехнулся, оглядываясь по сторонам. — Дежавю, да, возлюбленный? — Я д-должен был бросить тебя, — выдавил из себя Эшран. — Должен был дать тебе умереть. Выражение лица Джавера смягчилось. — Ты не мог этого сделать. Ты слишком хороший. Пожалуйста, дай мне посмотреть, ты потеряешь много крови. Эшран закрыл глаза. Его костяшки пульсировали от хорошо пришедшегося по цели, но плохо рассчитанного удара, от которого, скорее всего, сломалась кость. Вся левая сторона его тела была залита кровью и начинала тревожно неметь. — Ладно, — процедил он. На этот раз Джавер вернулся, получив разрешение. Эшран старался не смотреть ему в глаза, пока Джавер оттягивал ткань его рубашки. — Бездна. — Всё плохо, да? — Эшран, отдай мне свою магию. Эшран побледнел и рывком развернулся к нему, так быстро, что хрустнула шея. — Что? Нет! Джавер смотрел на рану, и его лицо побелело. — Я вижу твои рёбра, — выдохнул он. — Мне нужно это вылечить. Ты не знаешь, как это сделать, а я знаю. — Ты думаешь, я настолько глуп, что… Затем окровавленные руки схватились за его лицо, и выражение лица Джавера сменилось чем-то болезненным, чем-то ужасным. — Дай мне свою гребаную магию, чтобы я мог сохранить тебе жизнь, ты, упрямый ублюдок! Я не позволил тебе умереть в этой камере раньше и не собираюсь делать этого сейчас. Отдай мне свою магию, потому что я не могу ее вытянуть, иначе я бы уже это сделал. Позволь мне спасти тебя. Пожалуйста. «Если ты умрёшь, мы никогда не спасём нашего Маркуса, — печально прошептала магия. — Мы будем только исцелять тебя, а не использовать для чего-то ещё. Пусть будет так». Эшран не знал, почему ему было так больно, почему это было так сложно, но это не отменяло того, как сильно он ненавидел саму мысль о передаче хоть какой-то части магии Маркуса Джаверу, даже если это означало спасти их обоих. Но он тоже был солдатом и знал всё о неизбежных жертвах. Он неохотно поднял руку и прижал её к груди Джавера. Рубашка Джавера была разорвана спереди, и под ней виднелся такой же шрам в виде отпечатка руки, хотя и побледневший со временем. Светло-фиолетовый, но очень заметный. Эшрана замутило при виде него, даже несмотря на то, что он знал, кто его оставил. Джавер испачкал пальцы в крови Эшрана, а затем сунул их себе в рот. У Эшрана мурашки побежали по коже, но он нажал. Он отдал только то, что мог, то, что было лишним. Не самое важное, не самое ценное. Джавер принял это в себя, и годы практики сделали всё простым делом. Эшран сделал вдох и стал ждать, глядя через всю камеру на то место, где они с Джавером когда-то обнимались, где он приводил Джавера в порядок, где Джавер умолял его вспомнить, что прошли ндели, а не годы, и Эшран тогда пожалел его, он переживал за него. Безумие пришло с уверенностью, подарило веру. Ему потребовалось некоторое время, чтобы понять, что на самом деле Джавер ничего не делал с помощью своей магии. Он медленно перевёл взгляд на стоящего перед ним человека, чьё второе имя и фамилия затерялись в эликсирах, и увидел в его глазах отражение собственного внутреннего конфликта, который он испытывал несколько минут назад. Теперь у Джавера была власть. Он был далеко не так сильно ранен, как Эшран. Он мог бросить его. Он мог встать и уйти, а Эшран ничего не смог бы сделать, чтобы его остановить, потому что был сильно ранен и истекал кровью. О Дева, он не хотел умирать в этой камере. Он не хотел, чтобы эти стены и решётки стали его последним пристанищем. — Джев, — прохрипел он. — Джавер. Другой мужчина уставился на рану Эшрана, и в его взгляде появилось что-то отстранённое. Он мог бы это сделать, понял Эшран, испытывая странное чувство, похожее на разочарование. Может быть, не в Джавере, а в себе за то, что думал иначе. Но это прошло, или, скорее, Джавер подавил это в себе, стиснул зубы и прижал руку к тому месту, где Эшран был ранен. От прикосновения сразу же стало больно, гораздо больнее, чем от огня. Что бы ни делал Джавер, это причиняло такую сильную боль, что Эшран не мог сдержать рвущийся из горла крик, не мог держать глаза открытыми, пока он выл от агонии, от боли. А потом всё исчезло, и его больше не разрывало на части. Тело дрожало, по вискам стекал пот. Эшран открыл глаза. Джавер был бледен и измождён, когда сказал: — Всё в порядке. Теперь ты в порядке. Эшран опустил взгляд на свою рану и увидел три уродливых, воспалённых шрама от когтей. На них было больно смотреть, не говоря уже о том, чтобы прикасаться к ним, но он больше не истекал кровью и не умирал. Джавер помог ему подняться, и Эшран не стал возражать. Они вместе вышли из камеры, стараясь не поскользнуться на крови Эшрана.