Она есть

— Ещё одна, вижу! Прямо по курсу. Давай, Анур! Активируй капсулу-ловушку и постарайся не промахнуться! А я буду обходить препятствия. В пустом пространстве без единого лучика света, напоминавшем серый кисель с плавающими комками липкой черноты, маневрировал серебристый шаттл, похожий на вращающуюся пулю — единственный источник освещения в непроницаемой мгле. Виртуальный блок управления давно вышел из строя. Энергии батарей еле хватало на поддержание жизнеобеспечения внутри отсеков, на функционирование лазера и сохранение работоспособности капсул-ловушек. Два пилота в белых скафандрах торопливо нажимали на кнопки и дёргали рычаги. Корабль менял траекторию, умело обходя чёрные сгустки, дрейфующие внутри однородной серой массы. Сгустки, словно живые, выпускали извилистые отростки, сжимались и разжимались, исторгая из себя комки меньших размеров. Дочерние сущности быстро разрастались, приобретая форму медуз и осьминогов, соединяясь щупальцами и образуя структуру, напоминавшую ячеистую сеть. Последняя становилась всё отчётливее, прорастая сквозь кисель, материализуясь на глазах пилотов. Под мощным лучом лазера, испускаемым кораблём каждые сорок секунд, сеть рвалась и пропадала, но тут же начинала восстанавливаться. — Плохо, Гесс, — покачал головой тот, кого звали Ануром. Сквозь узкий визор шлема виднелись только ярко-зелёные глаза юного пилота. — Их много. Они быстрее нас. Мы вот-вот упустим цель. Если барьер достаточно укрепится, мы не прорвёмся. — Будешь ныть, точно застрянем внутри барьера. Тогда опять придётся наружу выходить, — бескровные губы Гессы сжались в полоску. — Соберись и активируй ловушку! Шаттл замерцал. Из его боковой части вылетел светящийся жёлтый тетраэдр. Отделившись от корпуса корабля, он проложил себе дорогу сквозь кисель со сгустками, сумел прорвать баррикаду из «медуз» и «осьминогов» и мягко окутал собой предмет, похожий на страусиное яйцо. Достигнув своей цели, тетраэдр замерцал, подавая сигнал готовности. Из шаттла вырвался луч, и энергетическая ловушка вместе с захваченным содержимым втянулась внутрь отсека-хранилища. — Сработало! — Анур засмеялся. — Мы успели, сестрёнка! Пятисотая драгоценность наша! Дрожащей рукой Гесса сбросила надетый второпях шлем. Отёрла обильный пот со лба. Тёмно-русые волосы тяжело упали на плечи. Глаза девушки были такими же, как у Анура — огромными, интенсивно-зелёными. — Да, — негромко промолвила она. — И выходить не пришлось. Погружаться в серый кисель всегда было неприятно даже в скафандре. Видавший виды страховочный трос из-за постоянного использования стал ветхим, того гляди оборвётся, а без троса выходить наружу нельзя, она это знала. Луч умел возвращать обратно на борт только капсулы-ловушки, её или Анура он бы не захватил. В самом начале их миссии в хранилище имелись восемь запасных тросов и шесть скафандров. Потом эти принадлежности стали одна за другой рваться, теряться, сгнивать, приходя в негодность. Шаттл держался чудом. Он продолжал исправно генерировать кислород и питательные смеси, обеспечивая пилотов водой и относительным комфортом. Маленький корабль оберегал их от чудовищной среды, в которой приходилось существовать вот уже четыре года по их счислению времени. Гесса знала, что по другую сторону Рубежа время течёт иначе, да и космос совсем другой, но для неё и Анура сейчас это не имело никакого значения. В их реальности существовал серый кисель, сгустки-медузы и необходимость отыскать тысячу драгоценностей. Переодевшись в каюте, Гесса вернулась в командирскую рубку и с торжествующим видом ткнула пальцем в мерцающую кнопку на панели управления. Успев сменить скафандр на повседневный комбинезон, Анур встал рядом с сестрой, ожидая, когда установится связь с космолайнером. Ждать пришлось недолго. Голограмма тридцатилетней женщины в облегающем комбинезоне сформировалась в воздухе. У женщины были светлые волосы до плеч, голубые глаза и гладкая розовая кожа. Её запястья украшали блестящие серебристые браслеты, испускавшие мягкое сияние. Гесса знала, что это какой-то прибор для связи с шаттлом, а вовсе не украшение. — Как успехи, дети? — ласково заговорила фигура с голограммы. — Мамочка, сегодня мы добыли пятисотую драгоценность, — похвасталась Гесса. — Передай отцу, что половина дела сделана. — Какие молодцы! — женщина доброжелательно улыбнулась. — Осталось добыть ещё столько же, и вы вернётесь, и я наконец обниму вас, — она раскрыла руки, словно желая прижать Гессу к груди прямо сейчас. Брат и сестра приблизились к изображению, дотрагиваясь до него ладонями, желая почувствовать хоть что-то. Увы, не удалось ощутить ровным счётом ничего. Они лишь видели слабое дрожание точек-пикселей, складывающихся в женскую фигуру, говорившую им приятные слова. Выслушав последние новости, мама с космолайнера быстро попрощалась, и голограмма погасла. Анур разочарованно вздохнул и тяжело уселся прямо на пол. — Это продолжается целую вечность, — пробормотал он разочарованно. — Иногда мне не верится, что наша миссия когда-либо закончится, и мы увидим родителей не на голограмме, а вживую. — Прекрати, — сурово оборвала его Гесса. — Мама довольна, это ли не повод радоваться? — А отец даже не появился, — Анур яростно стукнул кулаком по полу. — Ему до нас дела нет? — Ты его разочаровал в прошлый раз, — напомнила Гесса. — Плохо настроил ловушку, и мы упустили цель. — Но я достал драгоценность днём позже! — возмутился Анур. — Я вылез в тот серый кисель и вытащил её! Угробил один скафандр, чуть не угробился сам. Этого разве мало, чтобы отец снова стал довольным?! — Не злись, — мягко втолковывала брату Гесса, — отец сказал, у них много работы. Если мы занимаемся сбором драгоценностей, то на их плечах безопасность той части мироздания, откуда мы родом. Неужели не помнишь, что он говорил, когда мы только начали выполнять миссию? Все эти круглые камни, застрявшие в серой слизи — наши братья и сёстры. Они умрут, если им не помочь. Наши родители не могут сами прийти сюда и заняться их спасением, иначе мир по ту сторону Рубежа оборонять станет некому. Тогда всё вокруг заполнится слизью, и нам некуда будет возвращаться. Каждый выполняет свою задачу, понимаешь? Анур молчал, надув губы. — Потерпи, — Гесса обхватила обеими руками голову Анура и прижалась щекой к щеке брата, — поверь, мы очень скоро соберём оставшиеся драгоценности и вернёмся. Нас заберут. — Ещё пять сотен, — печально прошептал Анур. — Ещё целая вечность… Гесса кусала губы, не позволяя течь слезам. Каждый раз, когда она успокаивала брата, у неё самой внутри начинали зарождаться сомнения. Ей тоже казалось, что они не выберутся никогда из этой мглы и не увидят чудесный мир с горами, радугами, водопадами, с такими прекрасными животными и растениями. Гесса боялась, что ей и Ануру никогда не попасть туда, где над головой светит солнце, а под ногами есть настоящая земля. До сих пор они видели родную планету только на голограмме, всей душой мечтая однажды попасть в желанный мир, о котором рассказывали мама и папа. А ещё Гесса боялась даже себе признаться в этом, но чем старше она становилась, тем чаще ей в голову закрадывалась опасная мысль, что они с Ануром вовсе не дети тех, кто называет себя их родителями. *** Луанна опустилась на вращающееся кресло и закрыла лицо руками. Мужчина лет пятидесяти с чёрными волосами, слегка тронутыми сединой, одетый в белый комбинезон, вышел из-за полупрозрачной пластиковой переборки, разделявшей пополам рубку космолайнера, и встал за её спиной. Помедлив, опустил ладони на плечи и погладил успокаивающе. — Всё хорошо, Лу. Ты отлично справилась. — Но я больше так не могу, — услышал он сдавленный голос Луанны. — Рамон, я вытащу их! Завтра же вытащу, и мы все улетим на Землю. Это будет правильно. Выражение лица Рамона резко изменилось. Глаза прищурились, на лбу обозначилась глубокая складка. — Не вздумай! — в его интонациях прорезался металл. — Ты не сделаешь этого. Как твой капитан я тебе запрещаю! — Кем бы они ни были, Гесса и Анур всего лишь дети, — Луанна подняла на него умоляющий взгляд. — Довольно их мучить. Им сейчас всего по семнадцать, если верить тому, что я вижу на голограмме. Мы поступаем с ними жестоко, — она закрыла лицо руками. — Жестоко? — у мужчины затрясся подбородок. — Да они иноземные выродки! Пусть выполняют работу, которую им поручили. Так от них будет хоть какая-то польза. — Рамон, — Луанна вскочила на ноги, — как ты можешь так говорить? — Могу! — вспылил капитан. — Эта серая муть забрала тысячу наших людей! Тысяча лучших специалистов по исследованию Рубежа канули в небытие! Их закристаллизовали в какие-то яйцеобразные камни, уменьшив в размерах. Как ты знаешь, у нас на корабле нет технологий по восстановлению настолько сильно повреждённых тел! И даже если мы привезём спасённых на Землю в их нынешнем виде, где гарантия, что учёные сумеют вернуть их к жизни? Возможно, вся эта спасательная операция, затеянная мной, бесполезна, и наши люди потеряны навсегда. Но сложить руки и сдаться, не попытавшись вытащить их, я не могу! — А зачем мы вообще полезли на границу Вселенной?! — Луанна тоже кричала, потеряв терпение. — Здесь, по эту сторону, находится мир, понятный нам. Человеческий мир! — она с гневом ткнула пальцем в пол. — А там, — теперь её палец указал на иллюминатор, за которым где-то вдали клубился серый кисель, — чья-то чужая территория. Мы даже не знаем, что это за существо, способное жить в абсолютном вакууме? Оно разумное или нет? Может ли размножаться? Способно ли атаковать и продолжать расти дальше, захватив и нашу часть Вселенной? Мы ничего не знаем про это создание, но тем не менее отправили тысячу человек одного за другим внутрь этого существа и потеряли буквально всех! Мы не должны были пересекать Рубеж, — закончила она, чеканя слова. — Ты это правительству скажи, — криво усмехнулся Рамон, — отдавшему приказ провести исследования любой ценой. Разведчики пошли первыми и сгинули. Следом отправились спасатели и тоже исчезли. Это невосполнимая потеря, но теперь мы, учёные, последние, кто выжил, должны во что бы то ни стало провести изучение феномена с безопасного расстояния или хотя бы попробовать вернуть тех, кто пожертвовал собой! — Рамон отдышался, взял себя в руки и продолжил уже спокойнее. — Лу, ты разумная женщина, отличный физик и биолог. Ты знаешь, я поступаю правильно. Эти дети… Да, формально они твои, но вспомни, каким образом они здесь оказались. Ты только вспомни! Луанна отвернулась, стиснув зубы. Вспоминать было больно. *** Она тогда думала, что умрёт. Непонятная субстанция, взятая механическим щупом с края Рубежа — границы между относительно изученной и неисследованной частями Вселенной — проникла сквозь автоклав и защитный комбинезон, вторгнувшись в тело. Луанна приготовилась разделить судьбу разведчиков и спасателей, но она не уменьшилась в размерах и не стала камнем, похожим на страусиное яйцо. Её ждали иные последствия. Спустя сутки после контакта с неизученной субстанцией ультразвук показал два развивающихся в утробе плода. Луанна заперлась в медицинском отсеке, сделав себе укол успокоительного. Справившись с паникой, но так ничего и не сказав Рамону, она попыталась спровоцировать схватки, введя в кровь синтоцинон. Попытка провалилась. Средство не подействовало. Похоже, внедрившиеся в неё эмбрионы-захватчики устраняли все помехи для своего развития. Зародыши росли стремительно. Организм, не готовый к подобной нагрузке, не успевал перестраиваться. Спустя ещё восемнадцать часов Луанна свалилась с температурой сорок один и пять десятых и с сильнейшей интоксикацией. Только тогда, уже почти теряя сознание, она рассказала капитану правду о своей беременности. Рамон спохватился быстро. Он переместил её на операционный стол, ввёл наркоз и антидот, а затем пересадил достаточно крупные плоды в искусственную матку. Он бы с удовольствием прикончил этих монстров, едва не убивших Луанну, но разум учёного требовал сохранить уникальные экземпляры для дальнейшего изучения. Штатная медсестра, отправленная с ними в полёт, помогала Рамону оперировать. Сейчас её уже не было в живых. Диана превратилась в тысяча первую «драгоценность» после соприкосновения с остатками слизи, когда полностью развившихся младенцев перемещали из искусственной матки в инкубатор. Иноземные двойняшки Анур и Гесса, родившиеся на сроке семь с половиной недель, внешне ничем не отличались от земных девятимесячных младенцев. Только компьютер распознавал при анализе чужеродную ДНК и определял сына и дочь Луанны как гибрид человека и неизвестного организма. — Посмотрим, что с ними будет, если позволить им дотронуться до субстанции, изменяющей тела обычных людей, — безжалостно сказал Рамон, и Луанна вздрогнула. Она ловила себя на том, что ей симпатичны малыши, невзирая на их странное происхождение. Проводить какие-либо опыты над ними ей вовсе не хотелось. Щуп взял очередную пробу вещества снаружи, и Рамон со всеми предосторожностями для себя подсунул образец детям. От соприкосновения со слизью с Ануром и Гессой ничего не произошло. — Разумеется! — яростно восклицал Рамон в разговоре с Луанной. — Это их родная стихия! Как я и думал, она не может им навредить! Ещё через неделю благодаря опытам Рамона, от которых у Луанны стыла кровь в жилах, выяснилось, что детям не требуется ни еда, ни питьё, ни даже кислород. — Снова я оказался прав, — сухо констатировал Рамон, покончив с экспериментами. — Они лишь имитируют употребление воды, пищи и лёгочное дыхание, чтобы не отличаться от нас. Вывод: они не люди, а просто часть иноземной субстанции. Слизь для них безопасна. Однако эти два монстра в облике детей могут быть опасны в будущем для нас. Предлагаю принять соответствующие меры. И Рамон распорядился полностью изолировать младенцев. Он поместил их в отдельный отсек, отдав команду искусственному интеллекту корабля ухаживать за ними. Связь с ним и Луанной дети поддерживали через голограммы. Когда им на вид исполнилось по тринадцать лет, что случилось через три месяца после рождения, Рамон приказал Ануру и Гессе сесть в шаттл и отправиться за Рубеж, чтобы вернуть разведчиков и спасателей, застрявших там в облике округлых камней. — Я сказал им, что это их братья и сёстры. Лишь когда они будут спасены, тогда мы все вернёмся на Землю, — признался Рамон Луанне. — Мне кажется, отличная легенда. Я показал им самые красивые снимки Земли, которые только имелись на космолайнере, чтобы заинтересовать их. Пусть считают себя одними из нас, раз уж не понимают, кто они. Пусть мечтают вернуться на родину и заодно помогают спасти наших людей. Луанна хотела ему возразить, остановить его, но почему-то не смогла. Рамон планировал дождаться, когда Гесса и Анур найдут среди незнакомой части Вселенной тех, кого туда затянуло, а потом вернуться на Землю, навсегда оставив иноземных детей внутри серой субстанции. — Они — порождение этой дряни. Пусть к ней и возвращаются! — безжалостно припечатал Рамон. — Я не повезу их на Землю. И опять Луанна не стала спорить, хоть всё внутри неё протестовало против такого решения. Как учёный она понимала, что обязана руководствоваться не эмоциями, а здравым смыслом. Рамон прав, неизвестных существ из незнакомой части Вселенной везти на Землю нельзя. Их придётся оставить на Рубеже, где они и родились. Однако её с недавних пор преследовала мысль о том, что эти дети являются в куда большей степени настоящими людьми, чем они с Рамоном. *** Они не знали, как быстро течёт время на материнском корабле, но по системе счисления шаттла прошло три года. Анур и Гесса стали совсем взрослыми. Теперь они выглядели, как двадцатилетние молодые люди. — Вот и всё, — Анур гордо посмотрел на ящик-инкубатор с тысячью драгоценностей внутри. — Мы собрали всех. Пора сообщить маме и отцу. Кнопка связи сработала, посылая условный сигнал на материнский корабль. Когда в головном отсеке космолайнера запищало оповещающее устройство. Луанна несколько секунд печально смотрела на переливающийся всеми цветами радуги прибор, дающий понять, что миссия выполнена. Всего два с половиной месяца прошло с момента их расставания… Что ж, дети справились быстро! Она тяжело вздохнула и включила внутреннюю связь. — Рамон, они сделали это. Шаттл находится возле условленной точки выхода. Осталось активировать межпространственный коридор, забрать груз, переправить его на Землю и попытаться вернуть людей к жизни. Начинаем завершающую фазу операции? — Начинай, — услышала она через внутренний динамик. — Даю разрешение на активацию межпространственного коридора и эвакуацию груза. Луанна старалась казаться бесстрастной, хоть внутри у неё всё разрывалось от боли. Почему она так сильно привязалась к чужеземным детям? Ведь Рамон прав: они — не люди. Как они поведут себя дальше, попав на Землю, никому не известно. Так рисковать нельзя. И всё же… Луанна снова и снова вспоминала наивное личико маленькой Гессы, глядящей на неё сквозь переборку медицинского отсека. Её крохотные ладошки, прижатые к прозрачному пластику, нечеловечески зелёные глаза… Луанна боялась признаться себе, что ей нравится смотреть на эту девочку. «Я люблю тебя, мамочка, и тебя, папочка!» — слова угадывались по её губам, когда Гесса смотрела на неё и Рамона. Анур всегда жался к боку сестры и почти не говорил с ними. Хмурый и робкий мальчик, совсем не то что решительная Гесса! Но всегда Луанна немыслимым образом ловила волну нежности, исходящую от детей. — Ты просто обманываешь себя, — обрывал её откровения Рамон. — Они имитируют чувства. Они — комки полуразумной плесени, обманом вползшие на корабль и принявшие облик, схожий с нашим. Они едва не убили тебя. Наша Диана потеряла жизнь из-за них. Точно так же их склизкая матка поступила с тысячью наших людей! Как можно их жалеть? Луанна старалась ничего не чувствовать, но против её воли сострадание и нежность всё равно оживали, как росток, поселившийся на скале, упрямо пробивает себе путь сквозь камни к солнцу. «Они не убили меня. Они и Рамона пощадили, — навязчиво крутилось в голове. — Значит, хотели получить родителей? Может, для того, чтобы попытаться стать людьми? Или, по меньшей мере, понять людей? Кто знает, возможно, это могло бы стать началом контакта между двумя цивилизациями?» Но об этих своих мыслях она боялась даже заикаться Рамону. Он бы её не понял. — Активировать межпростраственный коридор! — приказ Луанны зазвучал по всему кораблю. Искусственный интеллект привёл в движение генераторы, спрятанные под обшивкой, сформировав дополнительное защитное поле вокруг космолайнера. Вращающийся тоннель, похожий на сияющую трубу, прорезал темноту космоса, вторгся в скользкую массу, унизанную чёрными комками, которую вот уже несколько лет пытались исследовать люди, так ничего и не поняв о её природе. — Мама! Папа!!! — Анур и Гесса, обнявшись посреди рубки изношенного шаттла, смеялись, и слёзы текли по их щекам. — Они идут за нами! Идут! Серый кисель вдруг рассеялся. Впереди засиял долгожданный выход в родной мир, куда их обещали забрать, когда они выполнят миссию. — Откройте отсек-хранилище, чтобы ловушка с драгоценностями попала в сформированный коридор, — мягко попросила Луанна с голограммы, стараясь улыбаться. — Не ошибитесь с координатами, дорогие. — Да, мамочка! — Гесса нажала на кнопку, и шаттл затрясло. В последнее время эта консервная банка, чьи стенки давно истёрлись о щупальца чёрных сгустков, вела себя непредсказуемо. Отсек-хранилище со скрипом и скрежетом распахнулся, и оттуда внутрь тоннеля выплыл огромный ящик с тысячью спящих внутри людей. Ящик ввинчивался в тоннель, отдаляясь от шаттла и постепенно приближаясь к космолайнеру. Анур и Гесса смотрели, как он удаляется, а потом межпространственный коридор свернулся и исчез. Голограмма женщины в комбинезоне тоже пропала. — Что случилось?! — Гесса бросилась к иллюминатору и вжалась в него лбом. — Мама, ты где?! Анур растерянно смотрел, как привычная непроницаемая мгла медленно заволакивает всё вокруг. — Мама? Отец?! — Гесса беспомощно оглядывалась по сторонам. Тишина была ей ответом. Только измученно мерцала изношенная до предела приборная панель. Гесса отчаянно давила пальцами на кнопки, но те гасли одна за другой, отказываясь функционировать. И тогда в голове у Гессы вдруг что-то щёлкнуло. Казалось, огромная голограмма возникла внутри неё самой, словно весь космос распахнулся перед внутренним взором. Без помощи приборов Гесса вдруг увидела всё. — Анур! — радостно закричала она. — Я вижу корабль родителей. Не знаю как, но вижу! — и тут же её радость угасла. — Они уходят, — прошептала она, прижимая обе ладони к сердцу. — Брат, они бросили нас… Внутренним взором Гесса наблюдала за тем, как огромный серебристый космолайнер, включив двигатели, медленно удаляется от границы чужой вселенной, состоящей из опасной для людей желеобразной субстанции. «Они бросили вас, значит, теперь вы мои, — неожиданно зазвучал полный злорадства скрипучий голос внутри Гессы. — Дорогие детки». «Кто ты?!» — испугалась девушка. «Ваша истинная мать и самое древнее существо во Вселенной. Люди пришли, чтобы познать меня, но так ничего и не узнали, ибо слепы. Как долго я ждала на самом краю мироздания, пока кто-то придёт взглянуть на меня, чтобы и я в свою очередь могла увидеть тех, кто живёт в недоступной мне части космоса! И я узрела. Нарочно отделив свою малую часть, я приказала ей смешаться с человеческой природой ради такого познания. Вы изначально были моими, а теперь настало время вернуть вас, ведь людям вы оказались не нужны. Внутри меня теперь вырастет такая же красивая Земля с птицами, зверями, с глубокими океанами и даже с луной, солнцем и звёздами, летающими вокруг! Через ваш разум я скопировала всё. Но никто из живущих на моей планете созданий не догадается никогда, что он — всего лишь моя часть. Я дам своим малышам иллюзию свободы, чтобы не расстраивать их. Пусть думают, будто независимы. Идея отдельности мне понравилась, но понятие о любви из своего мира я, пожалуй, уберу. Люди с таким пафосом говорят о ней, однако, внимательно изучив их поступки, я поняла: любовь — пустое слово. А если её не существует по ту сторону моих границ, то и внутри меня ей существовать незачем. Соперничество и хищничество станет главной формой взаимодействия в моём мире, и это куда честнее, чем человеческая лживая любовь. А теперь вернитесь в моё чрево, бесценные дети. Я дам вам новую Землю, предварительно очистив от всего инородного, чтобы вы снова стали мыслить и ощущать подобно мне». — Нет, — Гесса со страхом смотрела на то, как шаттл вдруг сам собой покачнулся, заскрипел, а потом начал сминаться, словно был сделан из картона. — Нет!!! — она бросилась к Ануру. Тот обнял сестру и прижал её к себе, словно стараясь загородить собой от приближающейся гибели. В прорехи лопнушей обшивки медленно потекла комковатая жижа. «Вам нечего опасаться, — слышала Гесса внутри себя скрипучий голос разумной слизи, — вы вернётесь к вашей истинной матери. Давайте, не бойтесь! Слейтесь со мной, пройдя через очищение!» Гесса и Анур крепко зажмурились, стараясь спрятаться от неизбежного… *** Рамон запустил навигатор, и автоматическая система корабля, начала прокладывать обратный путь на Землю. Рамон не сразу заметил, как от космолайнера отделился шаттл-разведчик. Набирая скорость, он полетел в сторону только что покинутого Рубежа. — Луанна! — Рамон быстро нажал на кнопку связи с шаттлом. Он жал её в остервенении, но его подчинённая не отзывалась. — Глупая!!! — не выдержал он, закричав от отчаяния на весь корабль. — Отправилась на верную смерть?! Ради кого?! Зачем тебе чужие отродья? У нас на Земле родились бы свои дети! Если бы ты только захотела, у нас было бы всё!!! — он осел на пол и скорчился, раскачиваясь взад-вперёд. — Глупая, — голос его становился всё тише, а потом, привалившись беспомощно к панели управления, Рамон окончательно умолк, вздрагивая от беззвучных рыданий. Космолайнер, следуя курсу, проложенному навигатором, летел к Земле. *** Серого киселя становилось всё больше. Он до омерзения мягко облеплял кожу, затекая под комбинезон. Защищаться или убегать было бесполезно. Гадкая жижа растекалась повсюду. Только теперь Гесса поняла: скафандры никогда не помогали, да и шаттл не защищал. Медузообразное существо, заполнившее собой часть Вселенной, мнившее себя древнейшим, давно могло проникнуть к ним через любые преграды. Оно щадило их всё это время, чтобы изучить людей, а теперь захотело вернуть обратно тех, кого считало даже не своими детьми, а продолжением своих отростков. Вот только бывшие дети не желали снова превращаться из мыслящей плоти в бесформенную слизь. — Мамочка, — шептала Гесса, вжимаясь всё крепче в грудь Анура. — Мамочка Луанна, помоги… Она понимала, что умолять бесполезно. Та, кого они с Ануром называли матушкой, теперь на пути к родной планете. Она забыла про них. «Да, верно. Любовь — обман. Наверное, и правда лучше стать комком слизи, живущим на имитации Земли. Если одна часть Вселенной состоит из серого киселя, а вторая — из лжи и предательства, тогда лучше выбрать первое», — мелькнуло в мыслях Гессы. Внезапно шаттл сотрясся, закрутился волчком. Белый луч прорезал темноту. Они стали подниматься наверх, выуженные в последний миг из мутной субстанции, ничуть не похожей на благословенный источник жизни. Стремительный полёт в незримом водовороте, а потом они оба очутились на полу рубки другого шаттла, куда менее изношенного, чем их собственный. Остатки слизи, стёкшие с комбинезонов, шипели на полу, но не разъедали обшивку, а попросту испарялись. Гесса смотрела на исчезающие капли, не веря, что кошмару конец. Руки Луанны протянулись ей навстречу, и Гесса отчаянно схватилась за них, впервые за долгое время коснувшись ладоней матери. Её и Анура заключили в крепкие объятия так, что дыхание перехватило. Луанна рыдала и просила прощения, а ещё говорила, что никогда больше не оставит их и не даст никому в обиду. Ей всё равно, кто они и откуда пришли, ведь они — её дети. И Гесса плакала, не веря тому, что за ними всё-таки вернулись. Их не бросили. — Куда полетим теперь? — по-взрослому осведомился Анур, когда Гесса и Луанна успокоились и разжали объятия. — На Землю нельзя. Земля вас не примет. Что ж, Вселенная огромна! Кто знает, может, прежде чем этот шаттл разрушится, похоронив нас в безвоздушном пространстве, мы успеем найти подходящий мир? — предположила Луанна. — А если не найдём, значит, сами создадим, — выпалила Гесса с улыбкой и добавила в ответ на недоумённый взгляд матери. — Если какая-то серая муть, по её собственному признанию, способна создавать миры, то люди, я полагаю, способны на большее? Впрочем, главное вовсе не это. — Что же тогда главное для тебя? — удивился Анур. — Космическая слизь солгала. Я почти усомнилась, но теперь вижу: она обманула. Любовь — не пустое слово. Самая огромная сила во Вселенной, которую никому не победить… Смотри, Анур, она всё-таки есть! — и Гесса, смеясь, снова крепко обняла свою вновь обретённую мать и брата. 13.11.2021г.