Черновик судьбы: Во имя любви

Рынок действительно еще работал. Торговцы по очереди бегали греться в отапливаемый шатер, где весь день готовили согревающий отвар и мясную похлебку, а раннюю зимнюю темноту разгоняла целая вереница магических шариков. Так что покупателей здесь ждали до самой ночи, как и летом. Бишоп довольно быстро нашел подходящий шлем, хотя непрерывно ворчал и придирался к продавцам. Зато тот и вправду оказался стоящим своих немалых денег – легкий, прочный и красивый, вдобавок, еще и зачарованный специально для рейнджеров на хорошую слышимость. Селии повезло меньше. Она нашла множество амулетов, защищающих разум от угроз извне: страха, очарования, подчинения и тому подобных. А вот защиты от внутренних демонов как будто и не существовало. В итоге она купила баснословно дорогое колечко с иммунитетом к магии, позволяющей другим лезть в ее мысли и воздействовать на ее сознание, и две диадемы умиротворения – себе и Гулкауш. От безумия они не исцеляли, но хотя бы защищали от припадков кровожадности. В «Вуаль» они вернулись хмурые и замерзшие. Бишоп с ней не разговаривал, видимо, все еще дулся за условия, которые вроде как согласился принять. Селия официально его всем представила, назвала имена своих союзников ему и объявила, что он идет с ними. А после отправилась спать, оставив Бишопа общаться с ее друзьями без нее. Во сне к ней пришел Ганн. Молча протянул руку и утянул за собой наверх сквозь пелену облаков – туда, где ее пока еще не могли поймать кошмары и наседающие демоны. Уселся на тяжелую снеговую тучу, оторвал от нее снежок, покатал в ладони и швырнул куда-то вниз, усмехнувшись: – Завтра тебя начнет учить Гулкауш, миледи. Охранять тоже станет она. А я больше не буду тревожить твои сны. – Что? Почему?.. – удивилась было Селия. А потом оборвала себя: – Как скажешь, Ганн. Тот беззаботно пожал плечами и кинул еще один снежок. – Как вы поговорили с Бишопом? – осторожно спросила она. – Надеюсь, он не… – Лиенна попыталась завязать с ним разговор, но он велел показать ему черный ход и портал, а потом тоже ушел спать. Не тревожься, миледи. Никто не стал рассказывать о его многократных смертях. – Я сама рассказала, без подробностей, правда… – сейчас ей это вовсе не казалось хорошей идеей. – Вот как... Я бы поговорил с тобой о чем-нибудь другом, если ты не против. Селия села рядом с ним, но так, чтобы невзначай не коснуться локтем, и тоже скатала снежок. – В Западной Гавани снег обычно лежал недолго, тут же таял. Может, неделю-другую, а потом все, одна грязная жижа. Мы в иную зиму даже снеговика слепить не успевали, только снежками немного покидаться. В деревне же куча дел, даже у детей. А в Невервинтере снег и вовсе не выпадает. Одна только слякоть, сырость да жуткий ветер – вот и вся зима. Зато весной там очень здорово! Не в Доках, конечно, там-то всегда грязища и сплошной камень. В Торговом квартале деревьев тоже немного, зато многие выставляли и вывешивали рядом с лавками горшки с красивыми цветами. А в общественном саду и вовсе чудесно, столько цветущих деревьев, я даже половины никогда раньше не видела. А пахло как! И на Черном озере тоже красиво и зелено, я там гуляла, когда квартал открыли после карантина… Она принялась рассказывать Ганну о своих дежурствах, о посиделках в «Утонувшей фляге», о дядюшке Дункане и Кормике. И даже о Кайторе – это было больно, но и приятно тоже. Словно вновь ощутить его маленькое горячее тельце и исходящую от него волну любви и заботы. Наверное, там, в Невервинтере, были последние денечки, когда она была счастлива и почти беззаботна, хотя сама тогда думала иначе… Но ужасно грустно ей было не только из-за этого. Селии почему-то казалось, что они сейчас прощаются. Ведь, что бы Ганн не говорил, тот сон все же изменил их отношения. И теперь ее жгло стыдом и перед ним, и перед Бишопом. Но что она могла сейчас с этим поделать? Того, что было, не отменить. Только принять еще один кирпич на свои плечи. На смену печали пришла обида. Зачем Ганн вообще пришел? Отправил бы сразу Гулкауш. А так вышло только больнее. Захотел показать ей, как он страдает? Она страдает нисколько не меньше! Ганн заметил перемену в ее настроении и поднял на нее удивленный взгляд. Ее это только раззадорило: – Ты с самого начала знал, что я его люблю! – выпалила она. – И я никогда и ничего тебе не обещала! То, что между нами было – это только из-за моей слабости! Мне не следовало… – Не надо! – оборвал ее Ганн. Его голос тоже прозвучал резко и зло. – Не трогай то воспоминание, прошу. Да, я знал. Да, ты не обещала. Я ведь сам тебе сказал – это был просто сон. – Но это же неправда! – Селия даже вскочила. – Мы были друзьями, Ганн! А теперь между нами… это… Ганн тоже подхватился на ноги и уставился на нее с холодным гневом: – Это?! Даже так, миледи? Что-то стыдное, чему и названия-то нет? Она открыла было рот, чтобы крикнуть: «Да!», чтобы подтвердить, что ей действительно стыдно. А потом поняла, что будет себя ненавидеть, если так скажет. – Прости, – прошептала она. – Мне было хорошо. Ты и вправду меня тогда утешил. Но я была бы гораздо счастливее, если бы мы просто оставались друзьями. Это избавило бы нас обоих от… сложностей. Ганн сжал губы, а потом покачал головой: – Ты и вправду так это видишь? Не как прекрасное воспоминание, а как… сложность? Селия вздохнула, плюхнулась обратно на облако и грустно подперла голову ладонями: – Я бесконечно ценю тебя и твою поддержку, Ганн. И я очень не хочу тебя терять. Но ты дал мне понять, что ты ревнуешь. И тем, что вообще сегодня пришел и сказал, что это в последний раз. И тем, что отказался говорить о Бишопе. По-твоему, это не сложность? Нам нужно что-то с этим делать. Мы проснемся, и твоя ревность никуда не денется. Может, ты даже будешь притворяться, что все в порядке, и, возможно, сможешь меня обмануть. Но разве между друзьями может быть вранье?  Ганн сжал зубы и стиснул кулаки, словно удерживал себя от грубых слов, а потом тоже сел рядом и спросил почти спокойно: – А что ты предлагаешь? Чтобы я перестал ревновать? Вряд ли я смогу. Чтобы не прятал ревность? Это приведет к тому, что мы с твоим рейнджером сцепимся рано или поздно. – Скорее рано, – проворчала Селия, пытаясь справиться с холодной петлей тоски, что вновь начала затягиваться на ее шее. – Потому что Бишоп тоже ревнует… Я не знаю, Ганн! – воскликнула она с отчаянием: – Ну почему я всех своих друзей делаю несчастными?! Может, это тоже проклятие?! Ганн помедлил, а потом коротко сжал ей плечо: – Ты тут ни при чем, миледи, – сказал он тихо. – Ты не можешь упрекать себя в том, что оказалась слишком хороша. – Слишком хороша? – Селия горько усмехнулась. – Ганн, по-моему, ты тоже выдумал себе какую-то другую меня. Совсем как… – она хотела сказать о Касавире, но передумала: – …как Аня, которая выдумала другого тебя. Ты помнишь Аню? На его лице мелькнула слабая улыбка: – Хочешь сказать, что я так же глуп, как та девочка? – Ну почему сразу «глуп»? – Селия улыбнулась в ответ. – Просто ты ни с кем наяву не общался так долго, как со мной. Нас многое связывает. Мы многое вместе пережили. Это сближает. Ты начал выбираться из своей скорлупы, а я – просто единственная женщина, которая оказалась под боком. – О-о-о, Сафия была бы оскорблена, это услышав, – фыркнул Ганн. – Ой, – Селия сконфуженно хихикнула. – Ладно, единственная женщина, которая не прочь поболтать по душам, и оказалась под боком. Буквально, – она снова фыркнула. – Но ведь женщин много не только во сне, но и наяву. Кстати, ты мог бы снова навестить Аню. Освободить ее из ловушки лжи, в которую она себя загнала. Заодно проводил бы Гулкауш до Колодцев Люру. Вдруг, ей там тоже полегчает? Ну и немного остыл бы сам и все обдумал. А потом мы снова увидимся, и, кто знает, вдруг ты уже начнешь смотреть на меня по-другому? Ганн надолго замолчал, уставившись в одну точку, а потом посмотрел на нее как раньше – спокойно и чуть насмешливо: – Что ж, миледи, похоже, находить выход из сложных ситуаций – твое призвание. Гулкауш может находить тебя в Мире Грез даже из другого мира. Она ведь отдала тебе свой глаз, и теперь связь между вами нерушима. – До сих пор не могу понять, как это работает, – смущенно пожала Селия плечами. – Карги не совсем материальны, как ты знаешь, – Ганн растянулся на облаке, закинув руки за голову. – Так что это был не столько глаз, сколько часть ее силы. Часть души, может быть. Эта часть в тебе навсегда. Так же, как и дар Лесовика. А теперь и Проклятие… Впрочем, я уверен, что Проклятие вывести все же можно, если очень захотеть! – прибавил он поспешно. Селия криво улыбнулась. Они болтали еще долго – до самого пробуждения. За завтраком все вновь собрались в столовой. Селия села рядом с Бишопом, но тот на нее даже не взглянул, хмуро уставившись в тарелку. Она пожала плечами и налила в свою чашку горячий медовый взвар, который снова заменил ей нормальную еду. Какое-то время за столом царила неуютная тишина. А потом Окку вдруг пробасил: – Ты говорила, что будешь использовать каждую возможность, чтобы сдержать Голод, дитя. Я вспомнил один случай, быть может, он тебя заинтересует? Я был свидетелем того, как когда-то давно молодой берсерк впал в боевую ярость, совершил великий подвиг, победив множество врагов. Но не смог выйти из состояния безумия и обратил оружие против союзников. Его хотели убить, потому что он сам стал угрозой. Хатран не позволила, прочла над ним заговор, и безумие покинуло юношу. – Хм, а ведь и правда, ведьмы должны уметь нечто подобное, – кивнула Лиенна задумчиво. – Ярость берсерка и в самом деле опасна. Думаешь, она родственна Голоду? – Только тем, что лишает мыслящее существо контроля, – качнул Окку головой. А потом вновь повернулся к Селии: – Хочешь, я схожу с тобой к Шеве Белое Перо и попрошу ее тебе помочь? Селия расхохоталась так, что едва не расплескала свой отвар: – «О да, дорогая ведьма, верни мне разум, а то все твои подозрения окажутся правдой!» – передразнила она, вытирая глаза. А потом обвела примолкших друзей удивленным взглядом: – Что? Они же меня терпеть не могут! Но мы сходим, конечно. Чего не сходить-то… Только пусть они куда-нибудь денут Казимику. Если она снова начнет на меня орать, я не сдержусь и ее сожру. Окку посмотрел на нее с укоризной: – Она отлор, дитя, не забывай об этом. Ее власть не ограничивается магией – за нее будут мстить. Ты не хочешь сражаться со всем Рашеменом разом. – Не хочу, – буркнула Селия. – И жрать ее не хочу, она наверняка невкусная. Но когда это было, как я хочу? Ладно, Окку, если ты поел, пошли. – А нас подождать не хочешь? – спросила Сафия недовольно. – Если ведьмы увидят, что к ним идет целый отряд, разговор точно получится напряженным, – фыркнула Селия. – К тому же, если на меня и вправду кинется весь Мулсантир, вам лучше пересидеть тут. Не хватало еще, чтобы у вас были из-за меня неприятности… и под Голод подставляться вам тоже не стоит. Я бы и Окку не взяла, – она со вздохом поглядела на него. – Только без него эти дурочки даже разговаривать со мной не станут. – Мы же это не раз обсуждали, – Сафия покачала головой. – Мы все понимаем опасность... – она покосилась на Бишопа: – Почти все… – Все, все, – тот наконец-то поднял на Селию хмурый взгляд: – Какого хрена ты решаешь за других, что им лучше? – Ох, – она устало провела по лбу рукой. – Хорошо. Давайте тогда так. Настраивать ведьм против себя мне не с руки. Сафия не пойдет, потому что ведьмы смогут узнать в ней Красную волшебницу, и вся дипломатия полетит импу под хвост. Ганн и Гулкауш не пойдут, потому что карга и ее отродье в восторг их тоже не приведут. Ну а ты, Бишоп, как думаешь, какое впечатление на людей производишь?  – Прекрасное, особенно на баб, особенно, пока молчу, – отрезал он, поднимаясь со скамьи. А потом проворчал: – Я просто постою рядом, да и все. А репутации у меня тут пока еще никакой нет… Хотя, постой-ка! Шаман говорил, что рейнджеров тут любят. Так что есть – хорошая, для разнообразия. Селия даже онемела от изумления. А потом вновь расхохоталась: – «Просто постою»? Серьезно? Кто ты такой, и что ты сделал с настоящим Бишопом? Она осеклась, вспомнив, что однажды уже сказала ему эту шутку, и Бишоп на нее окрысился. Сейчас он просто демонстративно вздохнул и завел глаза, будто услышал какую-то глупость. А потом сгреб со скамьи свою перевязь с мечом и уставился на нее: – Ну, чего ждем? – Шлем, – напомнила Селия, пряча улыбку. Бишоп кисло поморщился, но за шлемом-таки сходил. Селия шла к храму трех богинь с ним рядом, но он по-прежнему прятал от нее взгляд и молчал. – И чего ты молчишь? – не выдержала она, наконец. Бишоп лишь фыркнул, не удостоив ее ответом. Селия настойчиво дернула его за рукав, а когда он отдернул руку, потянула за край плаща и пригрозила: – Я не отстану! Уголок его рта дернулся было в улыбке, а потом снова опустился. – Хочу и молчу, – буркнул Бишоп недовольно. Селия вырвалась вперед и заступила ему дорогу, уперев кулаки в бока. – Вот же… – Бишоп проглотил ругательство. Встретился с ней взглядом и все-таки прошипел: – Скажу что-нибудь, а ты возьмешь и выставишь меня вон, как пса паршивого! На курицу она обиделась… Да я понятия не имею, что опять твой трепетный слух оскорбит! – Да просто думай, прежде чем говорить, вот и все! – она уставилась на него не менее сердито. – Вот я и думаю, – Бишоп отодвинул ее плечом и зашагал впереди, оставив ее полыхать от злости и недоумения. И как с ним разговаривать?! – Как же ты меня бесишь, – проворчала она ему в спину. Разумеется, ведьмы хорошего настроения ей не прибавили. И, конечно же, даже заступничество Окку не избавило Селию от нападок Казимики. – Как ты смеешь осквернять собой это святое место?! – закричала та, едва Селия успела поздороваться. Ей пришлось наскрести все остатки смирения, какие у нее еще оставались, чтобы склонить голову и пробормотать: – Прощу прощения, отлор. Мне нужно с вами поговорить, и это очень важно. Мы можем сделать это в другом месте? Шева Белое Перо бросила внимательный взгляд на Окку, а потом кивнула: – Сила святого места на нашей стороне. Если это создание попробует напасть, мы сумеем дать ему отпор. Я не вижу вреда в том, чтобы его выслушать. Говори, Пожирательница, зачем ты сюда пришла? Губы Селии разъехались в саркастичной усмешке против ее воли: – Я представляю опасность для этой земли, это правда. Но не вся. Беда в том, что и для всего Торила тоже, как и для остальных миров. И если вы поможете мне, вы поможете и всем мирам, и этой земле. Это логично, да? – Ты явилась сюда нас запугивать?! – немедленно взвилась Казимика и вскинула руки, готовя какое-то заклятье. Селия и без того была на взводе, а тут Голод дернулся с цепи так сильно, что она покачнулась и заскрипела зубами. Ее вновь охватило жарким темным огнем. – Не смей мне угрожать, идиотка, – процедила она разъяренно. – Я изо всех сил сдерживаю свое Проклятие, а ты своими провокациями делаешь только хуже. – Ты только что оскорбила отлор в ее святилище! – завопила эта безумная. И в Селию полетело заклинание. Она с легкостью отразила его коконом щупалец, а потом яростно зарычала, чувствуя, как ее тело снова поплыло, изменяясь. Сознание тоже поплыло, раскрашивая мир в кроваво-красный и черный, пропитывая его сладким запахом крови и душ. – Держи ее! – рявкнул Окку. – Не надо ее держать, я сама справлюсь! – просипела Селия в ответ злобно, а потом поняла, что в нее вцепились крепкие и знакомые руки. Не только обездвиживая – сохраняя и скрепляя. Это объятие было болезненным, а вовсе не бережным или нежным. Но оно было. И в который раз вернуло ей себя. Мир опять начал проясняться. – Тише, тише, детка, – прозвучал над ухом негромкий напряженный голос. – Мы тут продолжаем разговаривать, так? Если ты их убьешь, помочь тебе они точно не смогут… –Бишоп понизил голос до едва слышного шепота: – Хотя, лично я не удержался бы. Кивни, если передумаешь. Хватай главную, а я вырублю эту, которая орет. Третья будет тупить, ее потом добьем. Прорвемся. – Замолчи, охотник! – прикрикнул Окку, прекрасно расслышавший этот шепот. – Так ты делаешь только хуже. А ты, Казимика, позоришь всех Вичларан, напав на ту, кто пришла просить помощи. Селия желчно расхохоталась, а потом со стоном потянула цепи Голода обратно, возвращая его в пределы своего тела: – Я же говорила, что они не станут слушать. Давайте просто уйдем, а? Это бесполезно. Все, я его снова держу. Можешь отпускать. Бишоп отступил и зло прищурился: – Ну хоть ты-то не тупи! Бей, пока есть возможность. Давно не получала нож в спину? Соскучилась по подосланным убийцам и прочим прекрасным подаркам от милых людей? – его голос сочился язвительностью. Поза Бишопа казалась расслабленной, но Селия увидела, как его заложенные за пояс пальцы чуть сместились в сторону эфеса меча. Ей что, держать теперь не только себя, но и его? Отличный помощник, ничего не скажешь! – Мы никогда так не поступаем! – возмутилась Катя, третья ведьма, которая обычно предпочитала помалкивать. Не то из-за замкнутости, не то из-за неуверенности в себе. – Ну да, ну да, – мрачно фыркнула Селия. Схватила Бишопа под руку и крепко прижала к себе, намекая, что горячиться пока не стоит. – Всего лишь нападаете, не разобравшись, кто вам друг, а кто враг. Оскорбляете союзников почем зря. Отказываетесь слушать важные новости. – Союзников? – переспросила Шева удивленно. – Не слишком ли громкое заявление? – Я убила тех тэйцев, – напомнила Селия с раздраженным вздохом. – А моя главная цель – уничтожить проклятие, которое терроризировало Рашемен столько веков. Ну и по мелочи – мир спасти. Разве это не в ваших интересах? – Давайте просто ее убьем! – выкрикнула Казимика. – Это наш долг. Это чудовище может болтать все, что угодно, но мы же знаем, что его цель – только сеять смерть! Окку глухо зарычал, Бишоп тоже напрягся, и Селии, скрипнув зубами, пришлось успокаивающе погладить его по руке. Она не хотела драться. Уж точно не сейчас, когда ее все-таки начали слушать. – А ты уверена, что Проклятие после этого не перекинется, к примеру, на тебя? – Селия надменно фыркнула. – Вы уже забыли, откуда оно взялось, и как передается. А я уже кучу времени его изучаю. Мне нужно попасть в Город Правосудия, живой – и окончательно разобраться с ним уже там. Я ничего не хочу так сильно, как его победить, ясно вам? И для этого мне нужно не спятить. Я же не святая и не аватара какая-нибудь! Я обычная смертная! Я которую неделю загибаюсь от голода, и мне трудно его держать. А ваша сестра делает все, чтобы я потеряла контроль, – она вновь криво усмехнулась, надеясь, что ее слова не прозвучали жалко. Шева помолчала, обдумывая их, а потом кивнула: – Расскажи нам все по порядку, Пожирательница. И Селии пришлось в очередной раз поведать историю Акачи и его Голода. Про возвращения во времени и свою связь с Шар и Королевой Воронов она решила умолчать. Но и в таком виде ее история вичларан впечатлила. Даже Казимика прикусила язык. – Ты хочешь сказать, что сила Голода Акачи выросла настолько, что угрожает самому бытию всего сущего? – уточнила Шева Белое Перо после паузы. – Угу, – Селия успела устать и от уговоров, и от рассказов, она замерзла на холодном ветру и с трудом удерживала дрожь. Больше всего ей хотелось сейчас вернуться в Тень и свернуться там клубком. И Бишоп пусть лежит рядом. Но за время ее рассказа он отступил еще на пару шагов и теперь с мрачным видом разглядывал святилище. Жаль, если бы он опять ее обнял, ей стало бы гораздо теплее. Она разочарованно вздохнула и продолжила: – Голод впитывал чистую силу несколько сотен лет. И уже сейчас вполне способен поглотить что угодно. И кого угодно. Это Ничто, которое может пожрать все. – И все, чего ты просишь у нас – это средство обуздания твоего безумия? – опять подала голос Катя. – С остальным я справлюсь сама, – Селия сердито закуталась в меховой плащ поплотнее. – Не ради вас, и даже не ради мира, который не сделал мне ничего хорошего. Ради себя и своих близких, которые все это время не дают мне умереть. Ведьмы переглянулись. И Шева задумчиво произнесла: – Мы поможем тебе. Если ты докажешь, что говоришь правду. Селия снова расхохоталась. А Бишоп покосился на нее и презрительно пожал плечами: – Как знакомо! Ты тушишь чужой дом, а его хозяин дерет с тебя три шкуры за воду из своего колодца. Шева сделала вид, будто их не услышала: – От одного из наших форпостов в Эшенвудском лесу давно нет вестей. И отряд, который был отправлен, чтобы выяснить причину, тоже пропал… – Понятно, – буркнула Селия. – Только мне туда нельзя. Я могу нечаянно сожрать Лесовика, Голод так уже делал несколько раз. – Значит, продолжай держать себя в руках! – отрезала Шева. – Просто выясни, что там происходит, и возвращайся. Это разведка, а не боевая операция. – Разведка? – переспросила Селия недоуменно. – Они думают, что там Тэй, и не хотят светить своими солдатами раньше срока, – пояснил Бишоп с раздражением. – Чего? Зачем это Тэю туда соваться? – еще больше удивилась Селия. – Затем же, зачем и захватывать один из домов прямо в центре Мулсантира! – прошипела Казимика. Наверное, нормально разговаривать она вообще не умела. – Им нужен плацдарм! – Ты и вправду не заметила, что Рашемен готовится к войне? – хмыкнул Бишоп снисходительно. – Серьезно? Проверки на тракте и на входе в город, куча народа с оружием наперевес, закрытые поселки, взлетевшие цены на продукты, запрет на продажу оружия для чужаков. Ты чем смотрела? Она покачала головой: – Мы путешествовали с помощью порталов. А в городе никаких проверок я не видела. – И ты сама, и твои спутники не выглядите благонадежными, но раз вы путешествуете с лордом Окку… – Шева поджала губы. – Благодарю за доверие, хатран, – Окку важно ей кивнул, как будто она и вправду выказала доверие, а не подозрение. – Мы проверим ваш форпост. Но, боюсь, новости будут неутешительными. – Нет там никакого Тэя, – сердито посмотрела на него Селия. – Только ледяные великаны, взбесившиеся энты, гворны и духи. – Мы не знаем этого наверняка, – покачал головой бог-медведь. – Если форт пал, разведчики Тэя могли об этом пронюхать. Вторжение действительно может начаться. В любом случае, тебе нужен осколок маски, дитя. – Ладно, – Селия перевела сумрачный взгляд на Шеву: – Нам потребуется самая быстроходная лодка и припасы в дорогу. Торговаться ей не пришлось – ведьмы с легкостью уладили все дорожные вопросы. Еще и несколько свитков с собой выдали, и пару колчанов с зачарованными стрелами, специально для Бишопа. Наверное, он был прав, и рейнджеров тут и вправду любили. Даже таких злобных, как он. Уговорить Ганна все-таки отправиться к Колодцам Люру оказалось едва ли не сложнее, чем ведьм – ее слушать. – А если вам потребуется исцеление, а зелий не хватит? – нахмурился он, как будто позабыл, о чем они говорили во сне. – Гулкауш оно требуется ничуть не меньше! – в Селии вновь вспыхнуло раздражение, она поглядела на каргу, ища поддержку. Но та лишь переводила взгляд с нее на сына, ухмылялась и молчала. – Ну да, разумеется, только ты один на свете лечить и умеешь, умник, – ядовито протянул Бишоп. И, заметив, как Ганн негодующе вскинулся, уже открыл рот для новой гадости, но вдруг поперхнулся словами и закончил явно не так, как собирался: – Я рейнджер, если ты не знал. Пару дырок от стрел и сам залатаю. Но можно и ту крылатую девку позвать. Она жрица, лечит еще лучше. За ней должок, пусть только попробует отказаться. – Ты про Каэлин? – Селии на миг стало очень неуютно. И как им смотреть друг другу в глаза после всего, что было? А потом ей в голову пришла другая мысль: – Погоди-ка! Откуда ты знаешь про должок? – Я спас шкуру ее соплякам, – Бишоп поглядел на нее с ответным удивлением: – А ты про что? Селия вдруг рассмеялась. А может, это и правильно? Заставить Каэлин все вспомнить и предложить ей защищать того, кого она однажды убила? На это стоило посмотреть! – Где они? Все еще в храме Миркула? – Или там, или в «Баркасе». – Тогда пошли, проверим. А потом зайдем на рынок, я кое-что докуплю. Ганн, вам с Гулкауш тоже потребуются в дорогу припасы, – Селия сунула руку в бездонную сумку и извлекла мешочек с золотом. А потом подошла и вложила его в ладонь карге: – Дорога к Колодцам довольно опасна. Но постарайся пока не раскрывать свой истинный облик. Рашеми сейчас и так на взводе из-за предполагаемой войны. Если они тебя обидят, мне придется плюнуть на все договоры и… – Не бойся, девочка с моим глазом, – Гулкауш несколько раз кивнула. – Нас с сыночком не так-то просто обидеть. – Об этом и речь, – Селия вздохнула, в который раз за день борясь с раздражением. – На вас нападут, вы дадите сдачи, будет бойня, потом к вам прибегу я, потому что своих не бросаю, и бойня сделается еще хуже. А потом я все-таки не удержу Голод, и всем нам придет крышка. Так понятнее?.. Она сердито фыркнула и зашагала к выходу. Бишоп молча последовал за ней. – Вы собираетесь идти в храм Миркула вдвоем? Это опасно! – с сомнением окликнула ее Сафия. – Бишоп меня защитит, – отозвалась Селия без тени сомнения. Он никак это не прокомментировал. И молчал всю дорогу до «Баркаса», держась в паре шагов позади. В таверне Селия быстро выяснила, что крылатая троица куда-то ушла еще ранним утром, вздохнула и повернулась к Бишопу: – Может, присядем? Выпьем, поговорим. – Мы же за жрицей шли, нет? – спросил тот угрюмо. В ее сторону он старательно не глядел. – Раз она не здесь, пошли в храм. Ну что опять было в голове у этого человека?! Селии захотелось завизжать на всю таверну, перевернуть стол и обрушить его на голову Бишопа. Еще и тележным колесом, которое висело тут вместо люстры, сверху приложить! Но она глубоко вздохнула и спросила почти мирно: – До сих пор на меня злишься? Бишоп мазнул по ней колючим взглядом, буркнул: – Не на тебя, – и повернул к выходу. Селия покосилась на стол, представив, как тот врезается в спину Бишопу, а потом устало зашагала следом. На самом деле сил на дебош у нее не было. Да и на выяснение отношений тоже. Хочет играть в загадочность? Его право. Но она не обязана разгадывать эти загадки прямо сейчас. Когда они подошли к знакомому тупику на задворках города, сумерки уже сгустились. Пятно портала замерцало черным на фоне серых стен, распространяя вкусный запах Тени. Слишком вкусный. Селию затрясло от вожделения: еда была так близко! Сознание вновь поплыло, Голод даже не заурчал – зарычал гневно и громко, да так, что тело уже ходило ходуном, как в припадке. Она принялась делать размеренные и глубокие вдохи и выдохи, как учил ее мастер Сэфен, чтобы вернуть себе контроль. Попыталась сосредоточиться на своих ощущениях – на мерзнущих даже в варежках пальцах рук, на ступнях, ощущающих неровность почвы сквозь подошвы сапог, на плечах, немного сгорбленных под тяжестью заснеженного овчинного плаща. Но никак не могла поверить себе и поверить в себя. Ее не было – был только он, Голод. И он был готов взять над ней верх. – Бишоп, – прошептала Селия, поймав его за рукав. – Обними меня снова, пожалуйста. Мне нужно почувствовать что-то кроме Голода. Он молча притянул ее спиной к себе и крепко стиснул в руках. Шапка немного съехала ей на лоб, потому что Бишоп прижался щекой к ее голове. Уши уловили его дыхание, немного сбитое, словно обнимать ее было невесть каким сложным делом. И она внимательно вслушивалась в этот прерывистый ритм, и потихоньку пропитывалась теплом Бишопа, вновь ощущая, что оказалась дома. Селия погладила его руки, а потом развернулась к нему лицом, быстро поцеловала куда-то в челюсть и уткнулась ему в грудь, вдыхая лучший на свете запах. Отчаяние на ее сердце потихоньку ослабляло свои клыки. Наконец, она вновь смогла почувствовать себя хозяйкой в своей голове и своем теле. – Спасибо, – сказала она, отстраняясь. – Теперь можно идти. Но Бишоп не спешил разжимать руки. – Тебе это действительно… ну, помогает? – спросил он озадаченно. – Конечно, – Селия улыбнулась и мягко провела ладонью по его подбородку. – Всегда помогало. Ты делаешь меня сильнее. – В те моменты, когда не бешу, да? То есть, нечасто, – Бишоп усмехнулся, словно так и не поверил в ее слова. А потом снова привлек к себе и поцеловал. И никогда раньше он не делал это настолько ласково и нежно. Будто благодарил ее за что-то. Ей бы и в голову не пришло, что этот вечный злюка и брюзга так умеет! Ее вдруг накрыло такой громадной волной любви, что по щекам потекли непрошенные слезы. Бишоп оторвался от нее и утомленно вздохнул: – Ну что опять не так? – Все так, – она прижалась к его груди обратно. – Это я от счастья. Я так рада, что ты здесь, со мной! Наверное, то, что ты вернулся – это лучшее, что со мной происходило. И эти мои условия… Мне жаль, что тебя это обидело, правда. И жаль, что мне приходится от тебя защищаться. Просто между нами столько всего было, и плохого, и хорошего… – То есть, ты выставила те условия, потому что мне не доверяешь, – хмыкнул он. Селия сильнее стиснула пальцы на его плечах: – Нет! Я доверяю! Но… но… Бишоп мотнул головой: – Да ладно тебе. Приятно видеть, что я тебя хоть чему-то научил. И вообще. Я ж знал про твою придурь, и как меня от нее корежит. И все равно сюда притащился. Сам. Никто не заставлял. Чего теперь-то морду кривить. Это было вовсе не то, что она хотела бы от него услышать. И все же она была рада, что Бишоп смирился. – Пойдем дальше, раз ты очухалась? – его голос опять звучал привычно. – В Тени будет потеплее.