Я давно так не любовался сумерками

Чтобы приютить второго ребёнка, нужно быть взаправду сильным и храбрым человеком. Таким Крепуса Рагнвиндера считал весь Мондштадт, уважал за это. Но судьба решила, что такое не следует поощрять. Прямо наоборот. Сквозь темноту слышались надрывистые знакомые голоса двух молодых парней. Изредка прорывались мыльные образы. Плачущий сын, удрученный взгляд второго юноши, ошарашенные лица слуг. В один миг всё стихло. Лишь неразборчивые приглушенные разговоры. Кто же вечно болтает над ухом? Почему нельзя проснуться, чтобы выяснить? Казалось, длилось это всего пару секунд, но они были настолько мучительными. Теперь и голоса затихли. Он остался в бесшумном одиночестве. Рука затекла. В его возрасте такое вполне привычно, и.. Что? Рука чувствуется? Но с какого момента она вообще перестала ощущаться? Да и ноги. Он совсем позабыл про них, как странно. Однако размышления над этим прервала резкая головная боль, заставляя морщиться. Внезапно глаза распахиваются. Наконец видно что-то кроме темноты! Правда, что конкретно? В помещении было не сильно ярче, чем если бы тот закрыл глаза. Виднелись пару досок деревянного потолка и тусклый свет слева. Повернуть голову было той ещё задачкой. Шея безумно ныла, но мужчина старался не обращать на это внимание. Оказалось, что тусклый луч с улицы просвечивался через щель штор. Знакомые золотистые красные узоры на них. Такие же шторы были в винокурне, где он прежде жил. Выходит, он как раз тут. — Эльзер.. Выдавил из себя Крепус. Никто не отозвался. Тогда он повторил ещё несколько раз, с каждой попыткой повышая голос. Наконец послышался топот. Нескольких человек? В комнату ворвались трое ошарашенных слуг. Чему же они так удивляются?...

***

— Сколько?.. — Ещё раз повторяю, 4 года. Почти 5. За это время многие уже решили, что Вы никогда не очнётесь. Прошло всего несколько секунд в темноте, но в реальности время не торопилось. Неужели все ждали его столько лет? Что же с сыном? А с мальчиком, которого он поклялся защищать, в отличие от его родителей? Он бросил обоих, нарушив все обещания. Как они выросли без него. Без защиты, любви. Простят ли? Благо двое юношей уже неслись в комнату, где лежал Рагнвиндр, прикованный к кровати. Дверь бьётся о стену, через неё пробегает Дилюк. Смотреть в яркие красные глаза больно. В них отражается вся боль и страдание, которые тот переносил все эти годы. Парень падает на колени рядом с отцом, крепко сжимая его руку, продолжая молча дрожать. И так понятно, что он плачет. Сдержанный сын Старшего Рагнвиндера не любил показывать слёзы даже до произошедшего. В ответ Крепус ласково, но всё ещё неуклюже, старается погладить Люка по голове. В это время взгляд переходит на незаметно стоящего в дверном проёме Кэйу. Он неподвижно смотрел на эту картину, боясь помешать. Но опекун сам подозвал второго мальчика к себе. Из губ последнего вырвался тихий смешок, содержащий как радость, так и боль. Капитан уселся сбоку от Дилюка, поймав на себе уже привычные раздраженные алые глаза. Но спорить в такой момент не хотелось, поэтому и Кэйе досталось заслуженное успокоение от Крепуса, в виде ласковых касаний мягкой руки. Пальцы взъерошили волосы на головах обоих мальчиков. Отец устало улыбался, подмечая, какими красивыми выросли его маленькие помощники. На большее времени не хватило, подоспел доктор. Он бы не помешал в такой ситуации, когда мужчина даже сесть не способен.

***

Врач заключил, что Рагнвиндр сможет ходить, но к этому придётся длительное время готовиться. Сначала стоит заново научиться стоять хотя-бы с тростью. Новость не самая радостная, но способность передвигаться во всяком случае не полностью потеряна, что обнадеживало. Также Крепус был вынужден постоянно пить таблетки для восстановления организма. Боль во всём теле и головная будет сопровождать ещё долгое время, остаётся лишь терпеть или отвлекаться. — Ну, думаю, ваши прекрасные сыновья помогут вам с этим. Взгляды всех в комнате перешли на двое растерянных парней, что в стороне наблюдали за осмотром. — Обязательно. Кэйа лучезарно улыбнулся. Он даже не подозревал в ту минуту, как именно выполнит своё обещание...

***

— Прошёл всего день, но Я уже устал, ха-ха.. Совсем раскис, да? Мужчина хрипло смеялся, поглаживая Дилюка по голове. — Нет. Ты сильный уже просто от того, что смог выстоять против Глаза Порчи. — Ха, Ты остаёшься таким же прекрасным ребёнком. Ну как успехи в рыцарстве? Почему не носишь форму, как Кэйа? Парень замер. Лицо сменилось от неловкости. — Я.. ушёл из Ордо Фавониус. — Что? — Поражённый Крепус хотел было подняться на локтях, но его остановила стреляющая боль в руках, от чего тот рухнул обратно в подушки. — Мгх.. Люк, как же так? У тебя же были такие планы. — Ох, потому что.. Расстраивать отца хамским поведением рыцарей не было никакого желания. Сам Дилюк предпочёл бы забыть их слова в сторону Крепуса. Но и сам мужчина понял, что тема подобрана неверная. Он быстро съехал на обсуждение изменений в городе Анемо Архонта, стараясь не выдавать свою печаль по поводу ухода того из Ордо Фавониус. Хоть он и мечтал, чтобы сын продолжал защищать Мондштадт в роли рыцаря, это оставался его выбор. Но грустно на душе было ещё и из-за их отношений с Кэйей. Любому прохожему видно, как Люку неприятен сводный брат. В детстве они прекрасно ладили, буквально с первого дня знакомства. Но даже в первую встречу с Крепусом спустя столько лет, его сын, не стесняясь, обозначил своё отношение к бывшему другу. Человеку, что растил их с планами на крепкую дружбу до конца дней, было так странно наблюдать за такими изменившимися юношами. Добрый и открытый Дилюк превратился в противоположность себя, не давая никому приблизиться слишком. А Кэйа хоть и казался прежним в первые пару минут, на деле просто притворяется, что заметить весьма просто, после десятилетия, прожитого вместе. Оба мальчика выросли. И явно неправильно. Если бы не тот день, что виноват во всём этом. Но сейчас, прикованным к постели, есть время поразмыслить, как вернуть тех двух радостных приятелей. Правда, спустя столько лет, вдобавок приходилось заново узнавать характеры сына и Кэйи. Пускай с Дилюком огромных проблем не возникало, ведь отцу он лгать не способен, со вторым парнем были трудности. Даже будучи подростком, тот никогда не был настолько откровенным с опекуном. Никогда не считал его отцом, скорее приятелем. Не любил лезть в его отношения с Люком, не забирал себе время. Был просто благодарен, что ему подарили крышу над головой и заботу. Сам Крепус был не против такого отношения. Также не воспринимал второго мальчика, как сына. Скорее как друга родного наследника, который не собирался возвращаться из гостей домой. Но и провожать его никто не хотел. Хитрый юноша с чёрной повязкой на правом глазу уже стал частью жизни. Очень приятной и радостной её частью. Мальчик оставался благодарным, всегда старался помочь, даже когда лучше бы это делать не следовало. Оставался верным своему спасителю. Мужчина никогда не жалел, что принял дитя к себе. Даже сейчас он готов исполнять клятву, что будет защищать уже выросшего и возмужавшего Кэйу. Хотя, в данный момент защита и помощь требовалась лишь ему самому... И она быстро подоспела. Дверь тихо скрипнула, пронесся прохладный ветерок от нежданного гостя. Заметив, что отец с сыном переговаривают что-то личное, он хотел было уйти, но его быстро остановили. — Кэйа, как хорошо, что Ты пришёл. Люк уже успел похвастаться своими успехами, что же расскажет мне мой маленький пират? Юноша неловко рассмеялся, но всё же подошёл. Щека упала к протянутой руке, потираясь о ту. Одинокий Альберих давно не чувствовал тёплых прикосновений хоть от кого-нибудь. В детстве он часто засыпал на коленях опекуна, в обнимку с маленьким другом. Но с каждым годом постепенно продолжал отдаляться, уже не бросаясь в объятия каждую встречу. Это огорчало. Искренность Кэйи была по истине дорогой и приятной наградой за труды, что ты вложил в дружбу с этим загадочным пареньком. Но вот, все накопленные отношения обнуляются. Он еле помнит, как вёл себя его спаситель до того, как заснуть на несколько лет. Но довольно вспоминать прошлое. Тепло руки слишком сильно действовало на брошенного второй раз юношу. Поддаваться эмоциям было нелепо от его глаз. — Не так уж и много успело.. — Взгляд ненароком переходит на Дилюка, молча пуляющегося на того. — произойти. — Ну а Ты рыцарь? — Капитан Кавалерии. Крепус потрепал Кэйу по голове. Выдавить из тихого юноши даже подобное уже было достижением. Ему и впрямь требовалось заново привыкнуть к человеку напротив. Все добрые жесты воспринимались уже не от лица ребёнка, а от лица взрослого молодого человека. Они воспринимались с явной неуверенностью, смущением. Такие ласки спустя долгое время казались наигранными. Хоть он прекрасно знал, что Крепус никогда не обманет, непонятный страх от этого не пропадал. — Жаль, что Люк уже не сможет тебе помогать на работе. Но Ты же и сам сильный, правда ведь? Подождёшь, пока Я восстановлюсь? — Мне уже не нужна помощь, Мастер Крепус. Снова отказывается. Хотя видно, что врёт. Конечно, ему давно уже не нужен защитник, он не слабый мальчик, как десяток лет назад. Но точно нужен друг. Разговор продолжился более непринуждённо. Вопросы вроде: «Как дела на работе? Чем обычно заняты? Нормально ли отдыхаете?» напрягали не так сильно. Выяснилось, что Кэйа и Дилюк живут раздельно, первый из них - в городе. Оба постоянно не бывают в Винокурне, занятые своими делами. Ни капли не общаются. Кажется, приёмного сына всё меньше и меньше принимали. Но и он не рвался влезать. В комнате каждый раз висела неловкая тишина, давящая на каждого присутствующего, когда двое юношей оказывались вместе. Оба ограничивались лишь переглядами и раздражёнными вздохами в стороны друг друга. А причина оставалась не ясна до сих пор...

***

— Тебе вовсе не нужно пропускать работу. — Орден прекрасно понял причину прогулов. Наказывать никто не будет, все согласны, что лучше заняться помощью Вам. Капитан продолжал настаивать, хоть Крепуса его идея в край не устраивала. — Я ценю твои старания, но сейчас правда стоит разбираться в первую очередь лишь со своими проблемами. Ладонь в белоснежной перчатке вновь поглаживала щеку Кэйи, но тот быстро отстранился, когда услышал ответ. — Что? — На лице появилась натянутая улыбка. — Ха.. У меня нет проблем, Господин. Поэтому Я и хочу помочь Вам. — Кэйа... Прежде данные слова чаще всего являлись правдой, но именно в этот момент подобное было наглой ложью, что понимал и сам мужчина. Несмотря на разочарованное лицо опекуна, Альберих не собирался менять свой ответ. Он знал, что Крепус далеко не глуп, но также знал, что выпытывать правду не будет, поэтому и пользовался. И он полностью прав. Рагнвиндр тяжело вздохнул, но принял помощь и ложь парня. Последний с уже довольной улыбкой хмыкнул, после чего поднялся с кровати. Спросив, что тот будет на обед, Кэйа удалился из комнаты, чтобы принести еду. Уклоняться от вопросов никогда не было проблемой. Каждый раз ощущалось как победа. Даже в сторону Крепуса.

***

Оба наследника отстранились от работы, но больше не родной сын. Младший Рагнвиндр считал, что тот лишь сбегает с работы от лени, но скорее от обиды, что он проводит достаточно много времени с отцом. Однако злостные мысли кого бы то ни было Кэйу не заботили. Юноша продолжал навязываться, проводя в комнате опекуна чуть ли не 24 часа. Но даже так сблизиться с ним не удавалось. Как только разговор заходил о чём-то личном, он умело переводил тему на что-то маловажное. Любимым вариантом было - состояние Крепуса. Перебить "волнующегося сына" было бы грубо, поэтому мужчине оставалось лишь молча смириться и принять очередное поражение в попытке откровенно поговорить. Дни проходили спокойно. Старший Рагнвиндр даже смог сесть, но до ходьбы ещё далеко. Болезнь несколько раз в день напоминала о себе в виде резкой головной боли, временного оглушения или головокружения. Благо таблетки, прописанные доктором, неплохо помогали против этого, но ещё лучше работал метод отвлечения от боли. С этим помогал как раз старший - Альберих. Прошла уже неделя, сильных изменений в худшую сторону замечено не было, организм поправлялся. Жизнь по прежнему оставалась спокойной и размеренной, хоть в первые дни было много волнения и шума. И вот наступила ночь, где что-то пошло не так... Стрелки часов уже давно перевалили за полночь. Слуги закончили работу и отсыпались в своих комнатах, младший сын тоже вернулся после боёв с Бездной, пускай и позже остальных. Не спал лишь один юноша, бродящий по огромному особняку. Тонкие ноги в носках и коротких шортах бесшумно крались по скрипучему полу. Это не первая ночная прогулка, так что страха разбудить кого-то нет, но осторожность соблюдать стоит. Но вдруг до ушей Капитана доносится непонятное ворчание. Звук исходит из приоткрытой двери комнаты Владельца Винокурни. Кэйа оглядывается, думает пару секунд, но после всё же решается подойти проверить. Заглянув в тёмное помещение, он замечает ворочающегося Крепуса. Приблизившись, он понимает, что его лицо блестит от пота. Кажется, ему снится кошмар. Альберих аккуратно присаживается на край кровати, вслушиваясь в тяжёлые вздохи паники. Наконец он решает разбудить мужчину. Слабо толкнув того в плечо, ему это удаётся. Рагнвиндр делает громких вдох, чем пугает юношу, и принимает сидячее положение, распахивая глаза. Несколько секунд уходит на осознание ситуации. Испуганные глаза переходят на помощника, а потом и на окружение в темноте. Облегчённо вздохнув, Крепус потирает переносицу, неловко посмеиваясь. — Прости, Кэйа, ха-ха. Что-то сегодня плохо спится. Я тебя разбудил? — Нет. Я не спал. Вам принести таблетки? — Не стоит, всё в порядке.. Но почему Ты не спишь ночью? Тоже снятся плохие сны? Ты много работаешь, не стоит ложиться так поздно, Ты же знаешь. — Ха, не переживайте, Я высыпаюсь. Просто люблю ночную тишину в доме. Мне не требуется долгий сон. Рагнвиндр устало мычит что-то нечленораздельное и падает головой на плечо собеседнику. Вероятно, он сказал, что недоволен таким образом жизни, но тот слишком устал, чтобы сделать это внятно. Кэйа успокаивающе поглаживает его по спине, стараясь уложить обратно. Как вдруг сильная рука хватает парня, притягивая к себе. — Давай Ты поспишь здесь, раз не можешь в одиночку. — А-ха-ха, нееет.. — Кэйа смущённо старается смыться, но его не отпускают. — Я не сплю не потому что один, просто... — Да ладно, тебе может просто не нравится спать одному. Нечего стыдиться. Давай, иди сюда. Будешь отбивать от меня выдуманных монстров, ха-ха. Опекун настойчив, будто пару минут назад не чувствовал себя беззащитным и испуганным. Отмазаться всё таки не вышло, поэтому юноша падает на подушку рядом. Устроившись поудобнее, он чувствует чужое тепло. Крепус крепко обнимает его, утыкаясь лицом чуть ли не в грудь, настолько высоким вырос тот крохотный мальчик с пиратской повязкой. Теперь маленький тут только Рагнвиндр. Это выглядит настолько забавно, что Кэйа не может сдержать тихую насмешку. Мужчина поднимает голову на звук, смотря снизу вверх, что его самого заставляет смутиться. Тем не менее, он тоже хрипло смеётся, приговаривая, каким большим и красивым тот стал. Но после лестной речи, он замолкает на мгновение, и всё же хватает пуговицу пижамы и застегивает, прикрывая почти полностью обнажённую грудь. — Тебе будет холодно.. Добавляет Крепус, не желая признать, что Альберих слишком откровенно одевается, пускай и дома. Он замечал это и до сегодняшней ночи, не заметить обтягивающие штаны его рыцарской формы довольно трудно, но как-то исправить не решался. В ответ же на действие послышался лишь неловкий кашель. Комментировать или помешать Кэйа отказался. В итоге оба в тишине смогли заснуть...