Я давно так не любовался сумерками

Обычное утро Капитана Кавалерии начиналось с голоса Аделинды, которая звала завтракать. Сегодня он вновь услышал её, но вместо имени самого юноши, она звала Господина Крепуса. Да утро начиналось необычно по крайней мере из-за адской жары. Кэйа проснулся весь в поту, чуть ли не задыхаясь. Оказалось, что его опекун был словно печка. Но самое обидное то, что ему это вовсе не мешало, наоборот, он прижимался всё сильнее. Альберих был уверен, что если подарить ему плюшевую игрушку, он будет с ней спать также в обнимку. Это немного позабавило, но выбраться из пылающей тюрьмы следовало как можно скорее. В этот раз будить Крепуса было сложнее, чем ночью. Пробормотав что-то себе под нос, тот всё же лениво отполз от страдающего тела, протирая сонные глаза. Последний раз он спал с кем-то, когда Дилюку ещё не было десяти лет. И то было страшно попросту раздавить бедного ребёнка. Но тут подобный шанс уже перемещался в сторону самого мужчины, хоть даже повзрослевший Кэйа оставался стройным и лёгким. Окончательно проснувшись, Рагнвиндр извинился за причинённые неудобства, хоть его вины в этом особо не было. Посмеявшись на эту тему, оба принялись готовиться к завтраку. Юноша уже собирался покинуть комнату, как его окликнули. — К-кэйа! Э.. Не мог бы Ты помочь мне надеть рубашку? Вещь висела на стуле в углу комнаты, до которого добраться самостоятельно было невозможно. Звать Эльзера по такому пустяку не хотелось, тем более появился очередной шанс задержать приёмного сына подольше. Естественно, он согласился. Стянув одежду и вернувшись к кровати, Альберих начал расстёгивать пуговицы на золотисто-чёрной пижаме. — Пуговицы Я мог и сам.. — Благодарность за вчерашнее. Точнее.. уже сегодняшнее. Ехидно пояснил парень. В чём-то он был прав, поэтому Крепус смирился и продолжил смущённо наблюдать за ловкими пальцами, которые успели освободить уже все пуговицы. Сняв верхнюю часть комплекта, Кэйа бросил оценивающий взгляд на торс Рагнвиндера. После Глаза Порчи тело было усеяно кровоточащими ранами, но прошло уже столько времени, что они превратились в бледные шрамы. Обычно шрамы не приравнивают к чему-то красивому, но почему-то на теле Крепуса они смотрелись изящно. Помощник от этой мысли загадочно хмыкнул, после чего наконец натянул рубашку на тело.

***

Палящее солнце медленно заходило за горизонт, между тем увеличивая длинные тени от особняка и построек вдоль виноградного сада. Вместо огромной звезды, ей на смену разожгли камин в Винокурне. Эльзер и Дилюк вместе таскали дрова. Во время ужина в кровати, Крепусу наконец удалось упросить первого позволить тому выйти из комнаты. Конечно, не его ногами, но всё же лучше, чем сидеть в четырёх стенах. На роль носчика был выбран Кэйа, который молча наблюдал за стараниями остальных, медленно распивая вино из бокала. Его в этом пару раз упрекнули, однако ответ был прост: Попробуйте сами дотащить взрослого мужчину по лестнице. Мне нужно экономить силы. Работало, хоть младший Рагнвиндр прекрасно понимал, что это лишь глупая отговорка. В свою очередь, Альберих в самом деле собирался выполнить своё задание, так что в целом всё честно. И вот последнее полено было доставлено. Эльзер вытирает пот со лба и кричит, что они закончили. Громкие голоса мешают пить, из-за чего юноша нехотя оставляет бутылку и направляется вверх по лестнице. Забрав Крепуса с собой, тот спокойно спускается обратно, даже не остановившись на ступеньках. Хитрый Капитан вновь солгал о "трудной работе". Никто, в принципе, не удивился, но недовольное бормотание в свою сторону он заслуженно получил. Расположив Рагнвиндера на ярко-красном кресле, Кэйа уселся чуть левее на полу, кладя голову на подлокотник. Это весьма удивило первого. С утра приходится смотреть снизу вверх на огромного полуголого парня, но уже к вечеру всё наоборот. Кстати, вырез заново появился, но прикрываемый уже не пижамой, а длинной сероватой футболкой, длиной аж до бёдер. Где он только берёт вещи с такими глубокими вырезами?... — Не хочешь сесть на второе кресло? Белоснежная перчатка указывает правее, где находилось точно такое же кресло, отделённое столиком. — Нет, мне и тут неплохо. Мужчине вновь остаётся лишь вздохнуть. Но он тут же придумывает что-то, довольно посмеявшись сначала. Руки аккуратно берут голову Кэйи, притягивая её ближе, располагают между ног и укладывают щекой прямо на колено. Пускай ноги побаливают от давления весом, это напрочь забывается от такой картины. Щёки Рыцаря медленно краснеют, глаза неуверенно скользят по телу наверх, изредка останавливаясь. Он неловко улыбается и глупо хихикает, хотя звучит скорее нервно. Делать подобные жесты именно с Альберихом опасно, но наивный опекун ничего не подозревает. В планах будет обговорить с ним один момент, который вскрылся про Кэйу лишь спустя время после происшествия с Глазом Порчи...

***

За полночь. Как всегда смуглый юноша блуждает по зданию, правда сегодня надевать шорты было лень, тем более длинная футболка если что скроет обнажённость того. Хотя и встретить кого-то кроме было той ещё редкостью. Так что Кэйа без смущения разгуливал, иногда делая пару глотков из вечернего бокала. Но внимание вновь привлёк шум из комнаты напротив лестницы. Тот же, что и прошлой ночью. Бедному Рагнвиндеру продолжают сниться кошмары. Парень ломается, но снова бросается на помощь. Быть зажаренным второй раз не сильно хотелось, но не помочь было бы слишком грубо и бессердечно. И вот, знакомая картина. По влажному лицу стекают капли пота, брови нервно вздрагивают каждые пару секунд, дыхание неравномерное, вечно превращающееся в тихие вскрики. При свете Крио Глаза Бога выглядит, почему-то, красивее. Секунду, почему он вообще светится? Кэйа внезапно замечает мерцающую силу. Раньше она не вела себя подобным образом просто так. Видимо, реагирует на оставшуюся ауру от Глаза Порчи... Оставив подарок Богов, фиолетовые глаза вновь возвращаются к лицу мужчины. По какой-то причине, оно так манит. Дрожащие влажные ресницы смотрятся всё красивее, настолько, что рука непроизвольно тянется убрать накопившиеся слёзы. Как только пальцы коснулись бледных щёк, Крепус слабо дёрнулся и притих. Вместо вскриков, было слышно лишь тяжкое дыхание и усталые стоны. Глаз бога мерцал всё ярче, сильнее отвлекая на себя обладателя, что ему крайне не нравилось. Сердце билось в такт со стихией внутри, стараясь вырваться наружу. Свои глаза уже размывали всё вокруг, сосредоточиться было трудно. Наконец тот не выдерживает и сжимает руку в кулак, почти коснувшись багровых ресниц. К несчастью, из пальца вырывается Крио энергия, попадая прямо на влажный глаз. Альберих испуганно вдыхает, но быстро осознаёт, что заморозились лишь кончики ресничек. Не дав себе выдохнуть, он аккуратно поворачивает голову на себя, начав дуть горячим дыханием. Это помогает, лёд постепенно убывает, а мужчина даже не просыпается. Со стороны выглядит странно. Лица довольно близко, но по другому разморозить Рагнвиндера не представляется возможным. Глаза в полном порядке, хвала Архонтам, можно успокоиться. Юноша бросает недовольный взгляд на Крио предателя. До сегодняшнего дня он никогда не доставлял таких проблем, угораздило же именно сейчас... Стоит обсудить это с кем-то, кто разбирается, но явно не посреди ночи. В данный момент лучше позаботиться о пострадавшем рядом. Крепус тихо сопит, кажется, тепло помогло и от кошмаров. Он не упоминал, что видел во время сна, но ему точно одиноко. Это чувство как никто другой понимал Кэйа. Всё так резко поменялось, для него это всего несколько секунд, хотя в ту ночь после трагедии случилось похожее. Вся жизнь перевернулась в те несколько минут признаний. Но самое ужасное, что через это придётся пройти второй раз, при чём высказаться нужно не Дилюку, а человеку, перед которым стыдно больше всего на свете... Находиться рядом нравилось, но мысли о будущем пугали, каждый раз заставляя отстраняться, когда всё, казалось бы, налаживается. Он знал, что этим обижает человека, который был с ним более десятилетия, но принимать всю заботу и ласку больнее, зная, что потом всё это будет только больше ранить в виде вины. Довольно думать об этом. Голова всего за пару минут разболелась. В любом случае, его обязанность выполнена: опекун спит спокойно. Пора идти обратно к себе в комнату, завтра много дел помимо заботы о нём. И всё же ноги не слушались. Он не мог сдвинуться с места. Отходить было страшно, оставлять его одного. Если Альберих уйдёт, то кошмары могут вновь вернуться. В прошлый раз он всю ночь находился рядом, его присутствие чувствовалось. Но сейчас он собирается просто бросить Крепуса. Случится ли что-то плохое? Взгляд снова переходит на спокойное лицо мужчины. Он что-то бормочет во сне. Раньше Кэйа не замечал такой особенности, пускай часто наблюдал за тем, как Рагнвиндр спит вечерами в кресле, в то время как рядом они с маленьким Дилюком раскрашивали картинки. Так странно узнавать новое о человеке, с которым провёл бóльшую часть жизни. С другой стороны, он был ребёнком. Дети не обращают внимание на какие-то мелочи. Довольно милые и забавные мелочи. Юноша оглянулся на приоткрытую дверь, немного подумал, но таки решил лечь рядом ненадолго. Устроившись на краю кровати, чуть ли не падая, он стал вслушиваться в тихие слова спящего. Разобрать было трудно, но от этого становилось ещё смешнее. Как только щеки Крепуса касался палец, тот сразу начинал тихо посмеиваться, что, неожиданно, успокаивало. Было чувство, что Кэйа делал что-то запретное. Дилюк бы правда разозлился и накричал, если бы увидел их, но был бы против старший Рагнвиндр? По лицу так и не скажешь. Продолжает глупо улыбаться. Самый странный взрослый из всех. Но если не встречать, возникает тёмный образ богатого винодела, серьёзного, жестокого, алчного. Однако на самом деле он... Мужчина чувствует тепло с краю кровати, от чего тянется вперёд. Альберих активно пытается отпихнуть его, но в итоге они вдвоём свисают с кровати, в секунде от того, чтобы рухнуть на пол. Срочно нужно придумать, как выбраться отсюда... Если двое тел всё же не удержатся на кровати, грохот услышит весь дом, включая Люка. А если он узнает, что тот мешает спать отцу, в кому впадёт уже сам юноша. — Барбатос, если ты здесь, спаси меня.. Сквозь зубы кряхтит Кэйа, впиваясь чёрными ногтями в одеяло. Он уже миллион раз пожалел, что вообще пришёл сегодня, а уж тем более остался. Эта нелепая попытка помочь может стоить ему жизнью. Всё из-за этого..! Рагнвиндр продолжал сладко спать, не обращая внимания ни на что вокруг. Ему как раз удалось прижаться ближе, чем он и был доволен. Смотря на его расслабленное лицо, злиться удавалось с трудом. Такая черта, видимо, была у всех Рагнвиндеров. Капитану ещё повезло, что младший редко показывал какие-то положительные эмоции. Хотя радоваться такому не очень правильно. Так или иначе, решение до сих пор придумано не было. Спуститься по тихому тоже не выйдет, ведь кровать довольно высокая. Окончательным вариантом спасения стал такой план: постараться вскарабкаться вдвоём назад, а при неудаче смириться с будущей казнью и упасть спиной на пол, прикрыв собой опекуна. Парень был не уверен, героическая ли эта смерть, но звучало как минимум достойно. Если не упоминать, что это было на кровати. Напрягая всё, что он успел нарастить на руках за последние годы рыцарства, он схватился за первое, что попалось под руку. Этим оказалась простыня, которая, оказывается, была крепкой. Потянувшись изо всех сил, Альбериху удалось затянуть их обратно на кровать, но простыня всё равно сильно съехала в бок, как и всё, что находилось на ней. Закинув себя и Крепуса, Кэйа начал шумно отдыхиваться. Руки безумно болели после нагрузки. Он даже не подозревал, что настолько силён. Не зря Господин Рагнвиндр прививал любовь к рыцарству не только сыну, но и второму мальчику. Облегчённо вздохнув, он услышал недовольное мычание под собой. Оказывается, юноша случайно нагло расположился прямо на животе мужчины, который наконец проснулся. Вяло протирая глаза, он, заметив тело на себе, испуганно дёрнулся. Ноги сжимали крепкую талию, открывая вид между ними под длинную футболку, что в первую очередь и попался на глаза. Бледное лицо в мгновение краснеет. С такого ракурса Кэйу он ещё не видел. Этого смущается и сам Альберих, прижимая ноги к груди, также упираясь на чужое тело. — Блять, трусы. Единственное, что вертится в голове. Их разделяет всего пару тонких слоёв ткани. Приятное обычно тепло ощущается как никогда хорошо. Обычно - в ситуации с любым другим парнем, но не со Старшим Рагнвиндером. — П-простите, Мастер Крепус, Я просто... Юноша отползает назад, отчасти осознанно натирая чувствительные места ещё сильнее. Он старается упасть тому в ноги, дабы прекратить соприкасаться хотя-бы в таком неловком положении, но выходит это неудачно. От собственной неуклюжести тот падает на спину, раздвигая уже свои ноги ещё шире. Желание подразнить самого себя и насладиться бьются с совестью и стыдом. С кем-нибудь другим он бы продолжил грязные приставания, но делать подобное с человеком, который считает тебя сыном, было слишком неправильно. С трудом смирившись со своими тайными желаниями, он наконец прикрылся нормально, сев на колени. — Ох, Кэйа, ээ.. — Мужчина старался подобрать хоть какие-то слова в подобной ситуации, выходило туго. — Ничего.. Но давай Ты будешь носить штаны. «Или хотя-бы не светло-серое бельё» проговорилось в голове. Щёки становились всё более алыми, уже начиная сливаться с волосами Рагнвиндера. Все детали въелись в память, не желая покидать, и как назло прокручивались, не останавливаясь. Глупый мозг не мог успокоиться, настолько это было странно и неожиданно. Он даже забыл, что ему снилось. Перед глазами лишь уставший Альберих сразу после пробуждения опекуна. Юноша попытался скрасить ситуацию шуткой, но выдать ничего так и не удалось, закончив лишь на начальном глупом смешке. Оба из них надолго запомнят такую абсурдную ночь. Интересно даже, кто лучше: прерванный Кэйа или смущённый до безумия Крепус?