Я давно так не любовался сумерками

...Дверь захлопывается. Кэйа медленно съезжает вниз, упираясь в неё спиной. Тяжело вздыхая, тот пялится на тёмное пятно на трусах. Он сдерживался при Крепусе как мог, но сейчас можно расслабиться. Хотя его низ расслабляться точно не планировал. — А-ха-ха, когда Я успел скатиться до геронтофилии?... Какой кошмар. Ах, ну кто же виноват, что он так чертовски... Не закончив фразу, Альберих высказал всё в уме. Он криво дошёл до кровати, рухнув в подушки, уже начав тянутся к ноющему месту. Оттянув бельё, фиолетовые глаза начали неловко пялиться. Это было самое ужасное за всю жизнь, что он собирался делать. Достав из ящика под кроватью бутылочку с жидкостью, юноша обильно полил ею пах. Устроившись поудобней, тот откинул голову на подушки, готовясь наконец отпустить эти невероятно приятные, но неправильные и сумасшедшие мысли про мужчину в соседней комнате. Как он грубо берёт перевозбуждённого Кэйу, тычет в плотные подушки, заставляя каждые пару десятков секунд нервно отдыхиваться, затыкает горячими ладонями рот, когда кто-то проходит мимо их комнаты. Думать так об опекуне запрещают люди вокруг, от работников на семью Рагнвиндр, до жителей Мондштадта. Но вариант запираться в тёмной комнате от всех этих проблем выглядит как неплохое решение. Юноша делал так часто. С момента первого дня в доме, лет 15 назад. Но в последние года такие случаи участились, хотя даже дома чувства безопасности уже не было. До тех пор, пока к ним не вернулся в сознании изначальный владелец Винокурни. Однако возникли уже кардинально другие проблемы, которые тот пытается решить в данный момент. Сначала его ориентация распространилась на сводного брата и близких друзей семьи Рагнвиндеров, но теперь она особенно ярко напоминает о себе в присутствии человека, который приютил его и считал своим вторым ребёнком. В Дилюке его привлекало лишь подкаченное тело, иногда грубое отношение, которое было способно завести. Но его отец воспринимался иначе. Несмотря на прекрасное тело, оно наоборот казалось слабым, хрупким. Глаза были пропитаны добротой и заботой, из-за чего в них хотелось нырнуть с головой. Раньше любая дружелюбность со стороны Крепуса казалась наигранной, вынужденной. Но теперь каждый раз от этого простого ощущения сердце бьётся в два раза чаще, появляется глупая улыбка, хочется ответить взаимностью этому очаровательному мужчине, что единственный всё также любит настолько искренне и открыто этого, казалось, чужого и незваного гостя. Любит, как сына. Ничего более. Просто более взрослый Дилюк. Ему не хватает старого весёлого Люка. Он просто хочет найти кого-то похожего. Каждый раз он точно видит его, вместо Кэйи. Так и есть. Надеяться на что-то глупо. Но как можно воздержаться от того, чтобы вновь и вновь подходить к опекуну, ждать ласковых поглаживаний по голове, приятных комплиментов, простых, но искренних вопросов про то, как прошёл день и что было хорошего. Ну и как отказать от удовольствия обтереться о член того. Хотя-бы раз в жизни Альберих заслужил подобное. Не только же с рыцарями трахаться, иногда требуется взрослый и крепкий.. мужчина. Хотя крепким его назвать по прежнему трудно. Даже если в фантазиях он чуть ли не до смерти способен довести, в реальности он вряд-ли сможет продержаться более двух минут. Такой беспомощный, мягкий, жалкий.. Думать так о своём спасителе ужасно, но жар, что с двойной силой приливает к низу тела, стирает все границы морали в голове. Юноша редко обращал внимания на кого-то столь правильного, тихого, спокойного. Даже поговорить с такими не о чем не выйдет. Но эти скучные детали в Старшем Рагнвиндере делали его лишь лучше и желаннее. Он кажется таким невинным, когда даже не понимает, как провоцирует своими действиями собственного приёмного сына. Совсем не понимает, как заводит смотреть на него снизу, не понимает, как хочется в ту же секунду уткнуться лицом между ног. Не понимает, как хочется попробовать его язык, когда их лица соприкасаются лбами, настолько близко. Рука сама тянется вниз вдоль спины, куда успело стечь достаточно смазки. Пальцы медленно растягивают Кэйу изнутри, жалобно надеясь, что когда-нибудь это придётся делать вновь, но уже для продолжения желанной длинной ночи с опекуном, а не как окончание сегодняшнего срыва, переросшего в нечто столь ужасное, конечно, лишь по меркам окружающих. Наконец юноша шумно вздыхает с протяжным стоном. Жидкость расплёскивается на живот, открытый под серой футболкой, которая успела намокнуть ещё и от пота раскалённого тела. Хоть какое-либо тепло Крио носителю вовсе не свойственно, но сегодня Альберих горел горячее солнца. Отведя несколько секунд на передышку, он всё же поднялся на локтях и сел на краю кровати. Кэйа продолжал тихо посмеиваются, осознавая, в какой безысходном положении находится. Но думать об этом нужно было раньше, до того, как сблизиться с приёмный отцом. Сейчас остаётся лишь плыть по течению, кое-как сдерживая нарастающее с каждым разом возбуждение лишь при виде этого глупого, но безумно притягательного мужчины. Даже мысли о нём постепенно сводят с ума, от чего парень недовольно трясёт головой и направляется в ванную, дабы помыться, вдобавок смыв с себя все эти навязчивые мысли, и лечь спать... _ _ _ Что должен ощущать человек, который слышит стоны за стенкой? Опять соседи не дают спать? Но что ощущать, если этот сосед - наглый юноша, что был тут всего пару мгновений назад? Вдобавок и твой сын.. Крепус не успел отойти от произошедшего до этого, как тут его мысли заполняет глухой голос, довольно вздыхающий всё громче. В голову непроизвольно лезут картинки возможного происходящего там. Завораживающие изгибы обнажённого смуглого тела, закатывающиеся от удовольствия кристальные глаза, тонкая рука с маникюром прямо на его... Нет. Нельзя о таком думать. Внутри бушует странное и непривычное чувство, которые не получается понять. Он не помнит, когда испытывал подобное в последний раз. Красивые образы продолжают преследовать, становясь чётче с каждым новым стоном. Может всё это чудится? Но не может же он пойти и спросить, правда ли это происходит. Нет, верно это лишь разыгравшееся воображение. Но почему же оно так бурно реагирует именно на Кэйу? Он парень, да ещё и собственный ребёнок. Но представить такого Дилюка вовсе невозможно, да и желания никакого нет. Раньше между ними не было различий. Два маленьких мальчика, оба милые, оба интересные. И Люк таким и остался в глазах родителя. Такой же маленький и милый, правда.. большой, сильный, хмурый. Но всё равно такой же, разве нет? Но второй мальчишка... Те же синие волосы, та же повязка, даже тот же подбор цветов в одежде. Но одежда неприлично открытая, волосы длинные и красивые, глаза уже не большие и очаровательные, а хитрые и манящие, тело приобрело форму, весьма привлекательную, и характер переменился. Это не крохотный мальчик, подобранный одной холодной ночью, это взрослый мужчина, так игриво дразнящий Рагнвиндера, что устоять еле удаётся. Мужчина продолжает неподвижно сидеть. Он не понимает, старается ли вслушиваться или наоборот пытается заглушить своими мыслями. Но в любом случае, второе явно не удаётся. Протяжный стон пробивается сквозь любые размышления, въедаясь в самую глубь мозга. Наступает гробовая тишина. Алые глаза невольно скользят левее, на ту самую стену, что разделяет его с Кэйей. Теперь он в самом деле прислушивается, даже подползая к краю кровати. После мучительного ожидания, слышится тихий смех и сразу после скрип досок под тяжестью тела. Ватные ноги направляются в сторону ванной, от чего и вовсе перестают быть слышны из-за расстояния. Теперь Рагнвиндр один со своими мыслями. Руки потирают виски, Крепус бегает глазами по комнате. О чём тут вообще можно думать? Тело устало рухнуло в мягкие подушки, обнимая одну из них. Стоило ли поговорить завтра об этом? Хотя-бы о том, что случилось до всего этого безумия за стенкой рядом. Нужен ли этот разговор? Может Кэйа сам захочет что-то рассказать?...

***

Ночь прошла неуютно. Дискомфорт и напряжение продолжало витать в доме. Тем не менее, придётся вставать. Капитан Кавалерии как обычно выскочил из комнаты, лёгкой походкой направляясь к комнате отца, чтобы забрать его с собой вниз на завтрак, но остановился за секунду до того, как прокрутил круглую ручку двери. Рука неуверенно застыла прямо над золотистом шаре. Промелькнула мысль, что мужчина не будет сильно рад видеть того после вчерашнего. Наверняка ему неловко.. Но если ему не поможет спуститься Кэйа, то кто ещё? Дилюк или Эльзер, да-да... Но тогда он лишиться дополнительного контакта, которого станет итак в разы меньше начиная с этого дня. Подхватывать Рагнвиндера каждый раз было весело как минимум из-за его обеспокоенной реакции. Он каждый раз волновался, что сейчас грохнется на пол, но сильные руки мечника крепко держали тело. Но помимо реакции, нравилось и ощупывать слабые после болезни мускулы, иногда удавалось схватить так, что рука ложилась на грудь, или пальцы получалось незаметно расположить между ног, на внутренней стороне мягких бёдер. Этого было достаточно. Такой контакт был даже слишком жирным. То, что опекун позволял ему такое, упорно не замечая, разыгрывало пуще прежнего. До чего можно дойти такими темпами? В наглую поглаживать интимные места? Хотя этим он и занимался ночью, правда, кажется, сделать это незаметно не вышло. Взвесив все за и против, то есть возможность помять слабое тело Крепуса или позволение вине и стыду взять верх, очевидно было выбрано первое. Пальцы прокручивают ручку, отворяя дверь. Шум внизу уже разбудил Владельца Винокурни, что переодевал рубашку в данный момент, но резко замер, когда вошёл юноша. — С добрым утром. Неуверенно, но с улыбкой выдал Кэйа. — Доброе.. Тихо послышалось в ответ. Рагнвиндр не решался продолжать переодеваться, тогда Альберих решил ему помочь. Усевшись на кровать, он вновь стянул старую одежду и заменил новой рубашкой, не забыв и полюбоваться оголённым торсом в процессе. Закончив приготовления, ловкие руки аккуратно подняли тело над кроватью. В этот раз Крепуса никто не схватил, не напугал, действовал очень бережно. Безусловно, это удивило. Красные глаза недоумённо посмотрели в лицо Рыцарю, но тот сделал вид, что не замечает, направляясь вниз по лестнице. Завтрак был тихим. Эльзер, Чарльз, Коннор и стоящая рядом Аделинда неуверенно переглядывались, пока остальные члены семьи Рагнвиндеров молча стучали вилками. Все чувствовали, что что-то не так. Больше всего подозревал это Дилюк, стреляя недовольными взглядами в сторону сводного брата. — Мистер Крепус, — Начал Кэйа. Младший сын сразу прекратил есть. Предчувствие било дикую тревогу. Этот идиот сейчас скажет нечто безумно глупое. — Я хотел сказать Вам ещё до комы, но не решился... — Руки тихо скребли зубцами вилки о дно тарелки. — ... Я гей. Если до этого было тихо, то сложно описать ситуацию после этих двух слов. Весь Тейват заглох на мгновенье, ожидая ответа от Старшего Рагнвиндера. Тот тихо закашлялся, но быстро натянул улыбку. — Ох, н-ну.. Хорошо. Мы примем тебя любым, Кэйа. И будем совсем не против познакомиться с твоим будущим.. суженным. Если он есть.. или когда он появится, разумеется. Этот хитрый парень знает, как всего одной фразой заставить пожалеть о десятках сделанных тобою действий.