Капли росы

      …С рассветом, с первыми, оттого и грубоватыми дуновениями ветра, мечущего меж крон высоких деревьев, пара капель утреннего дождя рухнули, разбившись о ещё неокрепшую листву, образуя на ней невидимые узоры. Лес Авидья медленно пробуждался ото сна. А вслед за ним и его страж.       Уши Тигнари вздрагивают, четко улавливая любые шорохи и беспокойства погоды. Как прячутся в дуплах сумеречные птицы, как звенят ручьи, что наполняются дождевой водой, как капли путешествуют с листка на листок, и деревья склоняются, тихо завывая по-своему, от тяжести обрушенной на их пушистые головы влаги.       Остатки сна сошли на нет: разомкнулись доселе сомкнутые, нахмуренные веки — то все более осмелевшие солнца лучи били прямо в окно, прямо в глаза. Тигнари жадно и глубоко вбирает свежий, отдающий девственной прохладой воздух, потягиваясь, приподнимаясь и разминая затекшее за ночь тело, но тут же вынужденно задерживая дыхание, чувствуя и слыша возню под собственным боком. То Сайно рядом сопел, ворочаясь, не желая ни в какую сладкий сон прерывать, тем более после изнурительного пути из самой пустыни досюда. Сопел и хмуро ворчал, получше и поглубже зарываясь в плед, ощущая всю рассветную прохладу на себе — Тигнари ведь отстранился, больше не грел так как раньше своим телом и хвостом, больше не одаривал уютным теплом, оттого и недовольство чужое было на лицо. И фенек сам поежился, сам мурашками покрылся, пусть и улыбнулся слабо от подобной картины. Шерсть на его хвосту распушилась, а волосы на загривке приподнялись — Нари обратно и довольно-таки стремительно юркнул под плед, возвращая себе место рядом с Генералом Махаматрой, пробиваясь в чужие объятия заново, делая, в итоге, вывод: можно побыть рядом, побыть в тепле ещё чуть-чуть. Ещё пять минуточек. Пока не пройдет утренний дождь. И убеждал себя, что ничего страшного, — убеждал в первую очередь своё чувство обостренной ответственности, — ведь это так редко случалось… и навряд ли в ближайшее время это мгновение, когда можно прижаться кожа к коже, уткнуться, ощутив родной запах, пробуждающий множество воспоминаний — имело шанс на повторение в такой обстановке, в такой час и в такой хрупкой безмятежности, в такой одновременно тишине — для Сайно, и вместе с этим какофонии природных звуков — для Тигнари.       А дождь, тем временем, стремительно затихал. И воздух наполнялся хрустальным перезвоном переливающихся капель.       Когда Генерал Махаматра наконец приоткрывает глаза, с его лица, рукою, аккуратно смахивают упавшие пряди волос. Мягкая улыбка вместе с поднявшимся солнцем освещала чужое, тронутое утренним румянцем лицо.       — Доброе утро… слышишь? Это капли росы сорвались с листка…