Дни на Саракше

Теперь, когда эмоции, связанные с неудачной попыткой Максима устроить революцию сознания и, собственно, практическую революцию на Саракше, несколько улеглись, он остался где-то даже доволен. Во-первых, Рудольф Сикорски (он же Странник) разрешил провести краткий сеанс видеосвязи с родными, которые с самого начала знали, что с Максимом все в порядке. Во-вторых, как выяснилось, работать с сотрудником Службы Галактической Безопасности и одним из первых прогрессоров было очень интересно. Даже впечатляюще. Его жесткость и некоторая безэмоциональность была естественной для такого рода занятий. Для того, чего Максим никогда бы не увидел на Земле, у себя, в своем уютном маленьком мирке, который он создал частично в своем воображении, а частично — да, это был его мир. А Странник как будто примирял в себе эти противоречия: способность при необходимости выстрелить без промедления и вместе с тем искренняя доброта. И еще, он был не просто мудрым и очень опытным человеком — Максим полагал, что Рудольф был вообще мудрейшим из людей. Даже несмотря на то, что прогрессоров такого уровня Максим не знал вообще. Но вот если узнает — то наверняка будет рассуждать точно так же. Лет через дцать. Когда, наконец, они спасут эту планету. Или нет? Планы Странника были для Максима все еще окутаны туманом. Но теперь он доверял своему Наставнику почти безоговорочно. Однако оставались некоторые труднорешаемые задачи (нельзя сказать, что это были проблемы), которые вызывали у Максима досаду то ли на себя, то ли на обстоятельства. Проблемы — это другое. Это инфляция. Тоталитаризм. Коррупция. Терроризм. Это — да, серьезно. И такие проблемы представлялись в планетарном масштабе. Но были еще мелочи жизни. Первая среди них — Фанк, собственно, помощник-референт Странника, его правая рука. К Максиму тот стал относиться с тем же восторженным поклонением, что и к своему основному начальству, причем было это вполне искренне. Не нравилось Максиму то, что Фанк оказался слишком сообразительным. Ни к чему это в условиях строгой секретности, когда два человека с планеты Земля работают в одной организации на Саракше. Докопается ведь еще до чего-нибудь Фанк при всей его исполнительности! Другой вопрос, вряд ли он что-то с этим сделает. Максим подозревал, что в системе достаточно жестких запретов, в рамках которой и жили все эти люди, энергия творчества, вдохновения, а также сексуальная, очень успешно подавлялась. До поры до времени, конечно. Нечто подобное он замечал в Гае Гаале, когда тот с нереально восторженным взором порой оборачивался в сторону «горца». Сам Максим с пониманием относился с гомосексуальным отношениям, но дело было даже не в этом. Как раз в ориентации Гая или того же Фанка сомнений не было — гетеро. С высокой долей вероятности. Но экзальтированное поклонение что у одного, что у другого не могло пройти бесследно. Когда ты кого-то ставишь на уровень Бога, то хочешь оказаться к нему как можно ближе. А в условиях созданных себе же самому запретов это желание может перейти в горизонтальную плоскость. Фанк, как человек неглупый, не позволял себе даже взглядов в сторону Странника и Максима. Но они же земляне. Им не обязательно видеть — они за несколько метров могут ощутить то, что скрывается под тщательно выверенным костюмом. Вряд ли Фанк сорвется. Но все же он хороший сотрудник. Жаль будет, если он усложнит их и без того не самую легкую работу. Вторая сложность носила имя Аллу Зеф. С тех пор, как сместили половину Неизвестных Отцов, за главного выступал теперь бывший психиатр. С дозволения Странника, конечно. За неимением лучшего, конечно, Зеф был неплохим лидером — подконтрольный землянам, да. Проблема заключалась даже не в том, что он начинал потихоньку выходить из-под их контроля, распробовав вкус власти. Дело было в другом: Зеф стал выходить из-под контроля слишком быстро. Этим вопросом частично занимался и сам Максим с разрешения Странника, но пока, кроме тактики выжидания, он ничего не мог использовать. И это… нервировало. Не привык пока Максим к работе прогрессора, хотя некоторые навыки уже приобрел. Да и, если честно, втайне гордился ими. Да, он уже был не тот юный и наивный землянин! С одной стороны, жаль было потерять частичку чего-то светлого, если угодно, своей чистоты, но с другой — перед ним открывались поистине захватывающие горизонты. Впрочем, Максим отлично понимал, что эти горизонты приведут его к такому же донельзя замученному состоянию, как у Странника. Разумеется, тот не подавал виду — но разве можно что-то скрыть от своих? Можно, конечно. Просто не все. От размышлений о Страннике его отвлек легкий стук в дверь — Максим шестым чувством уже точно знал, кто там. Собственно, это и была третья задача, над которой он уже несколько дней ломал голову — когда вспоминал об этом, конечно. В этот поздний час к нему зашла Аника с заполненными ровным красивым почерком отчетами. — Здравствуйте, Мак. — Добрый вечер! — Он быстро взглянул на бумаги — на первый взгляд там все было в порядке. Скорее всего, даже после тщательной проверки так и будет. Максим проследил за направлением ее взгляда поверх своей головы — в окно. Девушка улыбнулась одними глазами. — Кажется, там сильный дождь. — Вы далеко отсюда живете, Аника? — Максим был не против отвезти ее, если ей долго добираться до дома. Так вот, проблема была и в ней самой, и в ее спорной должности. Спорной — потому что Максим никак не мог взять в толк, зачем Страннику понадобился еще один референт. Не улыбающаяся девушка на ресепшене, а человек, по сути приближенный к его делам чуть менее, чем Фанк. С двумя поправками — Фанк был опытен в политических интригах и, при всей его тщательно подавляемой восторженности, был, что называется, тертым калачом. К тому же, было совершенно непонятно, зачем кому-то дублировать его работу. Ну взял Странник на должность делопроизводителя эту девочку — не проблема. Но посвящать стороннего человека в некоторые слишком скрытые детали? Удивительно. Впрочем, Странник мудр, наверное, есть причина. Во-вторых, дело было, как Максим уже отметил, в самой Анике. Даже внешне она отличалась от большинства жительниц Саракша. На этой планете женщины выглядели в основном подавленными, донельзя уставшими и не вполне ухоженными — или же сохранившими свою чистоту, милыми и поистине прелестными, как, например, Рада. От воспоминаний о сестре Гая сразу как-то потеплело на душе. А вот Аника не была похожа ни на одну из представительниц прекрасного пола на этой планете. Во-первых, возраст. С одинаковым успехом Максим мог предположить, что ей и 20, и 30 лет — по ее лицу и манерам было не понять. Даже землянину, что казалось очень странным. Собственно, ее лицо Максим как раз разглядывал довольно пристально, было дело. Точнее, причина. Так-то Аника была привлекательной молодой женщиной. У нее были симметричные, тонкие, немного острые черты лица, густые темно-русые волосы. Она была невысокой, с типично женской фигурой со всеми округлостями там, где им положено быть. Одевалась она без вычурности, но, конечно, носила одежду из натуральных качественных материалов — а может быть иначе, работая у Странника? Вот у Странника-то Максим ее и увидел. Когда он пришел по вызову, Аника уже находилась в кабинете начальства, придерживая стопку бумаг и что-то объясняя. Первое, что кожей ощутил Максим, была тревога. И исходила она явно не от Рудольфа. Потом он встретился с девушкой взглядом — лицо-то она кое-как держать умела, а вот глаза выражали крайнюю степень волнения или даже страха. Причем страха беспомощного, такого, словно девушка попалась в капкан, из которого не видит выхода. Тогда еще Максим подумал о том, какие у нее красивые карие глаза, жаль только, что отражается в них только страх. И сильный. Это было… изумительно. Странника в Департаменте специальных исследований сотрудники не боялись. Его уважали, потому что он был справедливым и адекватным начальником. Никого не запугивал (разве что Фанка — и то немножко, в силу того, что уровень доступа у того был весьма высок), не усложнял жизнь своим подчиненным намеренно. Опять же, зарплата. Возможно, Аника обладала какой-то небывалой для жительницы Саракша интуицией, считывала Странника как самого сильного человека на этой планете и потому боялась, но… в тот момент, когда состоялось их первое знакомство, Максим очень бережно и аккуратно потянулся к ее нервной системе. Как при избавлении выродков (да что ж за слово-то такое ужасное они придумали) от головной боли, только дистанционно. Он хотел немного приободрить и успокоить девушку и неожиданно для себя наткнулся на блок. Конечно, он мог бы его продавить, причем даже без сверхусилий, но сам факт того, что кто-то оказался невосприимчив к его воздействию… да это и среди жителей Земли редкость! Впрочем, скорее потому, что обычно они не закрываются. Видимо, в ней слишком силен был страх, а может, даже гнев, поэтому пробиться к ее нервной системе было затруднительно. Вопрос оставался открытым: зачем Страннику на такой ответственной должности нужен столь запуганный человек? Да еще женщина? Никаких предубеждений относительно роли гендера у Максима не было. На Земле. Но здесь-то женщины не занимали серьезные посты. Впрочем, нет, иногда и занимали, стоило вспомнить эту историю с подпольем Вепря, но то было скорее исключение. Все эти мысли пронеслись в голове Максима буквально за секунду. — Недалеко. Но машины у меня нет, и я буду рада компании, — правильно истолковала его вопрос Аника. Да, Максима она не боялась. Через минуту она вернулась, неся в руках плащ, который Максим галантно помог ей одеть. Ему даже не нужно было прикасаться к открытой части ее рук (а это были запястья и кисти), чтобы понять, что ее руки теплые и уж точно не дрожат, а сердце бьется ровно и спокойно. Что-то во всем этом настораживало, но он решил, что разберется в этом позже. Возможно, за время, пока он будет провожать девушку, он что-то и узнает. *** Жила Аника и в самом деле недалеко, так, что проще было дойти пешком, чем доехать, к тому же, дождь поутих. — Вам выделена квартира совсем рядом, — с привычной полуулыбкой констатировал Максим. В самом деле странно. Ближе к департаменту жил только Странник и он сам. — Да. Это очень удобно. Не надо далеко добираться на работу, вы же знаете, какие тут пробки. — Это точно. Вы ведь работаете у нас совсем недавно? — Сам Максим устроился в департамент еще до того, как узнал, кто такой Странник. И, наверное, странно было слышать от него вопрос о небольшом сроке работы, учитывая, что работал-то он всего несколько месяцев. — Да… когда я пришла, вы тут уже были. О вас я много слышала. — Горский шпион? — Ага! — Живо откликнулась Аника. — Но вы точно не шпион. — И кто же тогда? — Думаю, вы очень хороший помощник Странника, — дипломатично отозвалась она. И, как показалось Максиму, вполне искренне. — Ну… вот, мы уже пришли. Спасибо большое, что проводили! Не люблю ходить одна вечером. То, что они пришли так быстро, стало для Максима как будто неожиданностью. В самом деле — быстро. — Я вас понимаю. Если будет необходимо, я смогу вас проводить еще. Доброй ночи! — Он слегка коснулся ее локтя. — Доброй ночи. Вернувшись к себе, Максим понял, что его насторожило: ему в достаточно расслабленном состоянии было сложно удержать ее в своем темпе восприятия. Она была быстрой. Она двигалась не как обычный человек. Логично было предположить, что Аника могла работать на какую-то секретную службу, но страх ее был искренним и психотип, который он, как землянин, уже успел бегло определить, явно не соответствовал такой деятельности. Что-то определенно здесь было не то. И хотя никакой угрозы девушка в себе не несла (это Максим машинально просканировал в первую очередь), некоторые ее, скажем, особенности, не укладывались в понятные рамки. *** — Аника, — голос Странника мог быть вполне эмоциональным, громким, но сейчас он выражал целую гамму различных оттенков: от властности и недовольства до нежности. — Вы контактировали с Мак Симом? — Он проводил меня до дома, мы только поговорили… и все. Как вы…? — Увидел в окно. Не думайте, что я за вами слежу. — Я ничего не имею против наблюдения, — девушка еле заметно вздохнула, слегка отвернувшись от Странника. — Вашего. — Последнее слово она выделила голосом. Занималось раннее утро. Красивый, пудрово-розовый рассвет — самое приятное время на этой планете. — А я-то думал, вам это не нравится, — криво усмехнулся Странник, разворачиваясь к ней полностью на крутящемся черном кресле. — От вас такие волны паники, странно, что господин Сим еще не пришел ко мне и не поинтересовался, зачем я держу такого… немотивированного сотрудника. — Вы же знаете, я просто… я… — Это называется паранойя. Аника продолжала молча смотреть ему в глаза каким-то испытующим взглядом. — Ну что ж, я уже говорил вам об этом и повторю еще один раз. Но больше возвращаться к этому разговору не стану. Сейчас сделано все и даже больше для вашей безопасности. Возможно, какие-то меры несколько излишни, но я не возражаю. В конце-концов, это была ваша идея. — Странник помолчал, задумчиво глядя на собеседницу, а затем продолжил успокаивающе: — Я все вижу. И прекрасно понимаю, с какими трудностями вы здесь столкнулись. Тем не менее, это было ваше решение, которое я поддержал. — Странник, я… — девушка оборвала себя на полуслове. — И еще, вы не можете приходить сюда, когда вам этого захочется. Здесь есть правила. — Еще не начался рабочий день, — очень тихо произнесла Аника, все так же глядя ему в глаза. — Я понимаю, что вы мне помогли. Просто… вы же понимаете, что я чувствую. Он первым отвел взгляд. — Здесь и сейчас очень опасно поддаваться чувствам. Это понял даже Максим. — Только если это контролируемый эмоциональный порыв? — Тонко улыбнулась Аника. — Порыв, как вы говорите, вообще не может быть контролируемым, — возразил Странник. — Я понимаю… Но знали бы вы, как я ненавижу эти правила! — Я знаю. Аника еле слышно вздохнула и плавно поднялась, чтобы уходить. Она видела сейчас перед собой не просто великого, опасного человека. Это был не просто «холодный шутник, эта надежда Отцов, ненавидимый и обожаемый, ежесекундно повисающий на волоске и никогда не падающий, тощий, сутулый, с круглыми зелеными глазами… чародей, вершитель, пожиратель миллиардов». Это был еще и просто человек. В чем-то даже понятный ей. Аника стояла к нему так близко, что даже ощущала его тепло и слышала его дыхание. Она задержалась всего на несколько секунд, стоя к нему вполоборота и слегка сжимая спинку кресла. Странник протянул руку, и девушка с готовностью сжала его пальцы — сильно, но не до боли. А потом, словно извиняясь, почти раскрыла ладонь в принимающем жесте. Она не могла смотреть. Сейчас этого было слишком много — поэтому Аника смотрела на черно-белый стол, на изогнутые окна от потолка до пола. Смотрел он, накрывая ее ладонь своей второй рукой — сухой, жесткой, почти горячей. Да, Аника права — еще не начался рабочий день, и можно чуть-чуть побыть обычным человеком. Это непозволительная роскошь, но иногда, когда серое небо раскрашено светло-розовым, иногда — можно позволить себе вновь чувствовать. Так, как позволяла себе она. А потом — он снова наденет маску. Возможно, он сможет ее снять, но не сейчас и не в обозримой перспективе. И ей тоже не позволит, хотя лучше бы Анике научиться самой держать лицо и не снимать эту маску. Желательно бы и вовсе. Разве что иногда, в такие вот короткие и прекрасные минуты. Ее сердце бешено вытанцовывало какой-то неведомый никому танец под его пальцами. Странник усмехнулся: — Спрашивай. Сейчас — можно. Я же вижу, что хочешь. — Я хочу сказать, не спросить. — Давай. — Я… — девушка обернулась к нему, внимательно глядя в его льдисто-зеленые (и как это только возможно) глаза, — никогда не видела вас… другим. Ну, знаете… таким, как я. Взгляд Странника смягчился, и теперь он смотрел на Анику почти ласково. Но голос его звучал твердо: — Ты не увидишь. Таким я, конечно, был, но очень давно. И ты — была. Возможно, даже еще станешь, но не сейчас. Все будет хорошо. А теперь иди, — он нехотя отпустил теплую и нежную ладонь. Странник не увидел, а скорее почувствовал, как Аника согласно кивнула. А еще он почувствовал ее слабую радость — тонкую, как росток травы. Хорошо бы она уже успокоилась — это ой как пригодится.