Luka's Story

Мне даже не пришлось звать Рафаэлу. Когда проснулся, увидел, что она смотрела на нас сверху вниз, выражая крайнее неодобрение. Также заметил, что на нас с Фуми лежало сотворённое одеяло. Это потому что заботилась, чтобы мы не простудились… или просто не хотела смотреть на наши голые тела? Хотя, одно другому не мешало. Моё дыхание сбилось, и Фуми тоже проснулась, потянулась, протёрла глаза. Но увидев Рафаэлу, спрыгнула с меня, и бросилась вглубь леса. Точнее, почти. Я успел поймать её за руку. “Она не тронет тебя,” твёрдо сказал я. “Остальные тоже.” Я говорил это не так Фуми, как Рафаэле. Она тоже это поняла. “Даю слово никак не вредить тебе, монстр,” сказала Рафаэла. “Ты оправдана высшей инстанцией, твои грехи аннулированы. Но не забывай, что это не значит, будто можно совершать новые.” Если Фуми и поняла, то эти слова её не успокоили. Острые когти больно впивались мне в ладонь. Рафаэла вздохнула. “Если мы собираемся брать её в цивилизованные места, она должна быть замаскирована. Меня не должны видеть в присутствии монстров. Стой смирно, тёмное создание, и сможешь ходить среди людей и ангелов без страха.” Фуми спряталась за меня, но заклинанию было всё равно. Я почувствовал, как острые когти превратились в человеческие ногти. Обернувшись, я не увидел Фуми. Точнее, Рафаэла сделала настолько хорошую работу, что её было просто не узнать. Теперь Фуми была просто милой, низкорослой, рыжей девушкой, с лицом, полным веснушек. Даже седые волосы исчезли. Фуми отпустила меня, посмотрела на свои ладони, потом на руки, теперь полностью без шерсти. Пощупала ушки… которых не было. Торчали только обычные человеческие. “Это не маскировка,” сказала она. “Я теперь человек!” “Нет, даже Илиас не в силах превратить монстра в человека,” ответила Рафаэла. “Но такой имитации хватит для всех, не считая архангелов. Я уже рассказала им о твоём новом статусе, так что они тоже не тронут тебя. Но Лука всё ещё заберёт тебя с собой, когда его визит к нам подойдёт к концу.” “Спасибо, Рафаэла,” сказал я. “Если все готовы, можем отправляться в Сафину,” сказала Рафаэла. “...А вещи собрать можно?” тихо спросила Фуми. Рафаэла посмотрела на Фуми так, будто та запросила себе повышение и тройной оклад, но переведя взгляд на меня, вздохнула, и смирилась, что визит ещё немного откладывался. “Можно.” Пока мы шли к хижине Фуми, я кое-о-чём вспомнил. “Кстати, почему сперва в Сафину?” спросил я. “Сегодня же турнир в Гранд Ноа, так же?” “Он будет вечером,” ответила Рафаэла. “В Сафине почти не на что смотреть. Возможно, будет интересно только взглянуть на ежедневную церемонию признания заслуг. Как раз успеем к началу турнира после её завершения.” “Хорошо, так и сделаем,” сказал я. Идти было недалеко, но не все из нас одинаково хорошо переносили такой поход через лес. Фуми, ясное дело, была как рыба в воде. Я занимал почётное второе место, ведь такие походы напоминали мне регулярные прогулки (иногда занимавшие недели) с Тамамо. Рафаэла же… она почти преуспела собрать на себе все ветки и колючки на пути. Но не жаловалась. Скорее всего, потому что не чувствовала боли. О состоянии её платья я решил тактично умолчать. Мы пришли к непримечательной избе, как у лесничего. Хотя, почему ‘как’ – внутри повсюду сушились шкуры каких-то зверей, травы, и корни. Выглядело вполне прилично. Не знаю, как такая изба выдерживала зиму, но летом было очень даже уютно. “Я бы поставила чайник, но огонь долго разводить, и-” начала Фуми, но Рафаэла её прервала. “Мы спешим. Бери всё необходимое, и прощайся с этим домом навсегда.” Фуми немного побледнела. “...Не в таком смысле,” добавила Рафаэла. Фуми быстро собрала рюкзак, в который взяла набор для выживания (городской, кстати), лечебные травы, немного еды, какую-то старую фотографию, и горсть золотых. “Откуда у тебя деньги?” спросила Рафаэла. Фуми крепче обхватила рюкзак. “Я не воровка!” с вызовом сказала Фуми, впервые подняв голос в присутствии Архангела. “Вопрос был без намёков,” сказала Рафаэла. “Мне просто интересно.” “Продаю травы и дичь в городе,” резко ответила Фуми. “А что, нельзя?” Рафаэла немного опешила от такого напора кроткой Фуми, но придержала гнев. “Почему же, можно,” удивлённо ответила она. “Илиас не запрещает торговлю. Но я думала, что знаю всё о моём регионе, а о тебе ни разу не слышала. Почему ты не зарегистрировалась? Быть монстром – не преступление.” “Чтобы как только какому-то жлобу что-то не понравилось, он обвинил меня в изнасиловании? Нет уж, спасибо.” “Корыстная клевета – тяжелейший грех, за который человек неизбежно понесёт-” Фуми громко хмыкнула. “Когда меня уже закопают.” Дальше Фуми продолжала собирать оставшиеся вещи в гнетущей тишине. “Можем отправляться?” несколько неловко спросила Рафаэла. Фуми кивнула. Я тоже. В этот раз мы оказались в нужном месте даже без жестов и спецэффектов. Видимо, Рафаэла после последнего разговора с Фуми была не в настроении. Но не похоже, что она злилась именно на неё, или на меня. Настроение немного скрасила окружающая картина. Я бы даже назвал её вдохновляющей. Каждая версия Сафины, в которой мне довелось быть, представляла собой пустыню. Какая-то больше, какая-то меньше, но тем не менее. Здесь же повсюду была твёрдая, плодородная земля, тянущаяся во все стороны до горизонта, а вместо палящей жары, погода была для этого климата почти прохладной. “Признаю, впечатляет,” сказал я, повернувшись к Рафаэле… которой там уже не было. Либо ушла, либо под невидимостью. Но зачем? Не похоже, чтобы поблизости были монстры (что я в этот раз уже не забыл проверить чувством ветра). Может, ей нужно было подумать одной. Или просто не мешать людям в их повседневных делах. Размышления о мотивах Рафаэлы были прерваны громким урчанием в животе. Не моём. Я прописал себе фейспалм. “Мы же так и не поели! Надо исправлять,” сказал я. Фуми уже потянулась раскрыть рюкзак, но я остановил её. “Сегодня без сушеного мяса. Будет мой фирменный настоящий завтрак, по всем правилам!” Я быстро расчистил место под костёр, умело разложил ‘треногу’ из веток, подвесил котелок с водой, и пока она закипала, внимательнее всмотрелся в поля вокруг. Я не был каким-то экспертом, так что не мог сказать, что именно где росло. Но к северу что-то колосилось, скорее всего, кукуруза или пшено. К югу от нас простирались сады цитрусовых. Как Флоридец, их я уже мог определить – росли явно апельсины и грейпфруты. К западу, может, сахарные плантации? Работников тоже хватало. Больших машин я не замечал, всё делалось почти как в старину, но довольно эффективно, судя по количеству урожая. Фуми жадно поглощала еду. Если бы она не была горячей, наверняка бы поглотала не жуя. Даже Алиса могла бы поругать её за манеры за столом… может, один раз из десяти. Я всегда считал такое милым, но тут было больше грустно. От хорошей жизни так не едят. “Что-то мне… нехорошо…” простонала Фуми, растянувшись на земле. Да уж, надо было предупредить есть помедленнее. “Но сожалений ведь нет, так?” улыбнулся я. “Никаких,” тихо усмехнулась она. Я подождал, пока Фуми сможет подняться и идти, без риска вывернуть завтрак обратно, потом мы пошли к людям, работающим на полях. На рабский труд было не похоже – все были такими же довольными и жизнерадостными, как и в других местах этого мира, которые я успел посетить. Особенно мужчины, они работали вообще как на показ. Вряд ли передо мной, выглядел я вполне обычно, да и Рафаэлы было не видно. Видимо, хотели поучаствовать в ежедневной ‘церемонии признания’, где я уже догадывался, что именно будет. Но и женщины не отлынивали, просто их усилия были более расслабленными. Исходя из их слов, многие даже не хотели покидать Сафину - их устраивала обычная жизнь, с обычной работой. Ну и с возможностью курить, пить (но только некреплёные напитки), и заниматься сексом вне брака. Фуми тоже наслаждалась людской компанией, и по мере того, как солнце заходило за горизонт, её напряжённость спадала, особенно когда замечала взгляды, которые на неё кидали многие из рабочих в расцвете сил. “Это только потому что выгляжу как человек,” удручённо сказала Фуми, когда мы отошли подальше. “Для многих, оно наверняка так,” ответил я. “Но не для всех. Это не фанатичные последователи Илиас. Хорошие люди, просто недостаточно ‘чистые’, чтобы быть награждёнными привилегиями. Моя и Илиас идеи о грехах… не особо сходятся. Возможно, будь я отсюда, тоже оказался бы здесь. Сомневаюсь, что большинство здесь ненавидят монстров. Ты просто жила там, где собрана почти вся основа веры Илиас. Таким неприемлемо накормить тебя даже непрямым способом, даже если это формально не запрещено.” “Да, выжать самим тоже резко соглашаются. Приходится давить на жалость… Надеюсь, Илиас их не накажет.” Я тоже, но сложно сказать, какие у этой Илиас были понятия о справедливости. Пусть я и признавал, что этот мир был намного лучше, чем я ожидал, но также не стоило забывать, что я ещё не видел даже Ноа, не то что Голд. На закате все отложили орудия и инструменты, и начали собираться на большом пустом поле на возвышенности. В основном мужчины. Женщин почти не было, они пошли по домам. “Я сейчас вся слюнями истеку,” прошептала Фуми. “Зачем столько вкусных людей собрались в одном месте? Они даже хотят! Не собираются же… ну…” Я тоже очень надеялся, что не собирались. До таких оргий не доходило даже в ритуальных практиках церкви Илиас. “Потерпи, покормлю после турнира,” пообещал я. “А почему они тут собрались и хотят… сейчас увидишь, что ангелы не настолько ‘чисты’, как принято в Континенте Илиас.” Это Фуми заинтересовало. Для неё ангелы скорее всего были только инструментом гнева Илиас, постоянным надзором, чтобы монстры не смели ‘осквернять’ людей. Когда Архангел появилась по центру поля, Фуми отреагировала предсказуемо – спряталась за меня. Сомневаюсь, что это помогло укрыться от её взора. Архангел определённо знала, что со мной монстр, но никак не отреагировала. “Габриэла!” прошептали те, кто нашел в себе силы говорить. Причина в их потере дара речи была очевидна. Габриэла не только создавала подавляющее ощущение присутствия, но и была прекрасной даже по ангельским стандартам: высокая блондинка, одетая в белоснежное платье… или его подобие, ведь все нужные места прикрывали лианы. Забавно, но она чем-то напоминала мне мою первую учительницу по магии. Конечно, это из-за почти одинакового имени, но тем не менее. “Добрый вечер, господа,” сказала Габриэла, свысока смотря на толпу людей. “И дамы. Если за сегодня кто-то получил травмы, пройдите вперёд.” Несколько людей подошли к Габриэле. В отличие от похожей толпы перед Минаги, люди легко пропускали других, и не было даже намёка на давку. У подошедших я мог разглядеть небольшие порезы на руках и ногах, и один даже как-то умудрился оттяпать себе фалангу пальца. Габриэла лично вылечила каждого одним прикосновением, даруя людям ощущение экстаза, но не сексуального, а эмоционального. Палец одним прикосновением вернуть не получилось, но она поцеловала рану, и тот отрос как новый. Поразительно. Даже Эден не могла повторить это так быстро. “Приятно видеть, что новые меры безопасности начинают давать плоды,” сказала Габриэла. “Травмы продолжают снижаться, а урожай расти. Я горжусь всеми, но сегодня особого признания за усердие заслуживают…” Габриэла назвала около сотни имён, и не менее трёх женских. Они сформировали внутренний круг с Архангелом посередине. Остальные отошли, чтобы все из внутреннего круга могли взяться за руки. Вскоре хоровод сомкнулся. “Сегодня у нас гости,” объявила она. “И сейчас они станут свидетелями, какая награда ждёт самых старательных. Благодаря вашим усилиям, голод остаётся в далёком прошлом.” Фуми фыркнула. Я чудом удержался. Люди и правда жили неплохо, ничего не скажешь. Мужчины и женщины стояли в предвкушении своей награды. Мне же было больше интересно, как именно она это сделает. Массовое заклинание, или будет персонально удовлетворять всех по очереди? Ответом стало и правда заклинание – одежда на всех исчезла, и все продолжили стоять в хороводе голыми. Затем от Габриэлы к каждому устремились растения, цветки на концах которых обхватывали головки мужчин, и соски женщин. Мягкие, упругие лианы вскоре нашли путь между ног женщин, после чего те запрокинули головы от удовольствия. Мужчины падали на колени первыми, и цветки глотали, видимо перенося сперму к Габриэле. Женщины держались дольше, но и они не выдерживали дольше пары минут. Цветки продолжали сосать даже тех, кто уже не мог стоять ногах, но несмотря на всю свою силу, ‘церемония’ Габриэлы не сопровождалась криками экстаза, мольбами продолжать или остановиться, или вообще хоть каким-то звуками, кроме вздохов удовлетворение. Габриэла была нежной, терпеливой, и опытной. Даже самые стойкие люди (уж не те ли, которые любили втихаря подкормить монстров напрямую?), выдерживающие больше пяти минут, рано или поздно сдавались ангельскому ощущению умиротворённости. Когда всё было окончено, лежащих людей окутала бодрящая волна света, чтобы у людей была энергия вернуться домой. “Не так уж плохо, верно?” спросила Рафаэла, появившись рядом со мной, когда все разошлись. Фуми напряглась, но больше не пряталась. “Должен признать, тут намного лучше, чем могло бы быть,” ответил я. “Я боялся увидеть рабский труд, ангелов с хлыстами, и всё такое, но люди здесь просто хотят чего-то добиться, получают честную зарплату, возможность карьерного роста… Да и Габриэла, похоже, искренне любит своих людей, даже если они как бы ‘грешники’.” “Поэтому она и назначена править Сафиной. Она слишком добрая, и хочет видеть в грешниках только свет, а Уриэла… что ж, скоро сам увидишь. Она… отличается. Но они обе были назначены самой Илиас, чтобы вытащить из грешников самое лучшее. Габриэла оправданно гордится тем, сколько людей за месяц она направляет ко мне.” “И, похоже, она ‘кормит’ весь мир,” подметил я. “Это её особая сила, или чисто управленческие качества?” “Больше первое,” ответила Рафаэла. “Её магия делает любую землю плодородной, а любовь делает работу продуктивной. Габриэла каждый раз плачет, когда даже ей приходится отправлять кого-то в Гранголд.” Так она была как моя Эден, только на стероидах. Может, и не самая ‘чистая’ в плане девственности и скромности, но определённо добрая душа, полная любви к тем, за кого отвечает. “Когда Илиас окончательно победила, она поняла, что желает мира, где просто избавится от всех грешников,” сказала Рафаэла. “Но Илиас не может позволять греху оставаться без последствий. Поэтому она создала систему, где даже у таких людей будет шанс вернуться к свету. И дать смысл в жизни тех, кто упорно отказывается даже от этого. Работа должна быть сделана. Ангелов просто не хватит, чтобы обеспечить всех, особенно с растущим населением.” “Я бы тоже могла тут работать!” сказала Фуми. “Почему монстрам запрещают работать с людьми?!” “Уверена, ты и сама можешь ответить на этот вопрос,” спокойно сказала Рафаэла. “Да, монстры сильны и выносливы. Даже ты в одну смену могла бы заменить минимум двоих здоровых людей. Но сколько ты бы смогла удержаться, не склонять людей во грех? Смогла бы не соблазнять честных людей? Смогла бы отказать, если бы кто-то слабовольный не выдержал, и предложил бы себя сам?” “Что грешного в еде?” спросила Фуми. “Это же не секс!” “Для тебя, но люди психологически не могут это разделить. Как только человек попробует греховную магию, его разум всегда будет возвращаться к этому, и он захочет ещё. То же самое можно сказать и о тебе. У ангелов в чём-то даже есть сходство с твоей идеей – для них это тоже не секс. Просто работа, обязанность, и способ поощрять следование Пути Истинному. Но светлая магия ведёт людей к осознанности, смирению, и созиданию. Тёмная же – только к забвению, ненасытности, и упадку.” “А не пошла бы ты-” “Мы опаздываем,” сказала Рафаэла, повернувшись ко мне. “Успеем, только если телепортирую тебя прямо в колизей. Твой матч назначен… на сейчас.” “Мой матч?” спросил я. Но Рафаэла исчезла. Как и поле вокруг. Я стоял посреди арены, с Архангелом напротив, вооружённой до зубов. Архангел, предположительно Уриэла, направила на меня какое-то жутко выглядещее устройство, из которого вылетела струя огня. Я выставил свой обычный энергетический щит, и впитал весь огонь. После этого решил перехватить инициативу, и выхватил меч уже в прыжке на неё, одновременно призвав все элементы. Уриэла удивилась такой сноровке с моей стороны, и попыталась выставить блок своим неразумно огромным мечом, но я успел попасть по ней три раза, прежде чем она среагировала. Я осмотрел Уриэлу в потоке. Нанесённый урон: на уровне погрешности. Передо мной стоял самый настоящий джаггернаут. Мне бы потребовалось ещё сотня таких ударов, прежде чем она бы только начала видимо слабеть. А ей нужен был только один, притом любым из оружий в её распоряжении. Одно из которых поднялось на её плече. Я призвал свой новый физический щит, поднял перед собой, и пригнулся. Вскоре раздались выстрелы, и вниз посыпались сплющенные кусочки свинца. Я думал, бой не насмерть, но если так, пора было сражаться всерьёз. Я бросил щит в неё, целясь в огнемёт. В моей голове это выглядело примерно так – кручёный бросок, точно попавший в пальцы, чтобы она выронила его. Но в реальности, я раскрутил щит недостаточно сильно, и он с позором упал у ног Уриэлы. Она ухмыльнулась, взлетела, и замахнулась мечом, который мог разрубить меня надвое. Я ответил ощутимой дозой своей силы, и она совершенно без грации рухнула на землю. “Это ещё чё было?!” спросила она, одним рывком поднявшись на ноги. “Я не знал здешних правил! У тебя вообще огнемёт! И пушки!” “Да я не злюсь, реально интересно!” “...А. Можешь называть это… Справедливость!” сказал я, встав в героическую позу. “Ну ладно. Тогда это можешь называть… молния,” сказала Уриэла, призвав разряд в меня. Благодаря Гноме, отделался я лёгким испугом, но выглядел наверняка как персонаж из старых мультиков после ошибки с динамитом. Уриэла продолжила атаку мечом, похоже, желая перейти к классическому фехтованию. Я ответил тем же. Такую дуэль я понимал. Между нами без слов появился консенсус – больше никакой магии, огнестрела, и прочего. Только мечи и мастерство. Зрители охали и ахали, пока мы сражались по всей арене. Похоже, я был немного быстрее, и, вроде бы, способнее, но Уриэла бы достала меня, и потребовала бы реванша, если бы я сказал это увереннее. Но у неё было большое преимущество по размеру, силе, и дальности оружия. Единственная причина, почему она ещё не нарезала меня на ленты – её меч не мог пробить Сияние Ангела. Даже будучи слабее, и под менее выгодным рычагом, я всё равно легко блокировал все её атаки. Ну, ‘легко’ – это я поспешил. Её нападение было неутомимым. Я успевал попадать, но недостаточно, чтобы это хоть на что-то повлияло. Где-то на середине дуэли толпа начала поддерживать только меня, наверняка желая увидеть хоть одну победу человека. Где-то через полчаса после начала, я заметил у неё необычную стойку. Если бы я сражался с монстром, это скорее всего была бы какая-то техника Проклятого Меча, но вряд ли их использовали Ангелы, поэтому я приготовился ко всему. Когда на меня обрушились десятки скользящих, почти танцующих ударов, я отразил почти все из них. Но тех, что всё же пропустил, хватило, чтобы меня препарировали, как лягушку. К счастью, в переносном смысле. Пусть я и не чувствовал конечности, они явно оставались на месте, и внутренности тоже. Я выронил меч, и упал на землю, корчась от боли… не такой уж серьёзной, кстати. Особенно если сравнить это с похожим опытом с Гранберией. Уриэла встала надо мной, и долго всматривалась в меня. Я знал этот взгляд – пришла пора следующему этапу развлечений. …Или нет. Может, мысль и правда проскочила, но она решила, что я не заслужил наказания, как и не постарался достаточно для награды. Она присела передо мной на корточки. В её глазах теперь был только восторг. “Это было ПОТРЯСНО!!! Дай подлечу, не дёргайся.” Не то чтобы я мог ‘дёргаться’, но кивнул. Она начала целовать каждую рану, мгновенно прекращая боль. Теперь я мог рассмотреть её получше. У неё был типичный ангельский вид в полном наборе: высокая блондинка, белые крылья. Но всё это скрывалось под тяжелыми доспехами и целым арсеналом оружия, которое она отсоединяла по ходу дела, оставив только меч. Её поцелуи чувствовались… небесно. Я был почти разочарован, что всё не закончилось по обычаю монстров. Когда она закончила, помогла мне встать, и подняла мою руку, будто я победил. Толпу не пришлось уговаривать – весь колизей тут же взорвался овациями. Рафаэла упоминала, что никто не мог долго продержаться против Уриэлы, а комментатор объявил, что мы сражались почти двадцать минут. По ощущениям больше, но тут уж ничего нового. “Пойдём, я знаю тут нормальный спортивный бар. Такое надо обмыть!” “Обмыть?” спросил я, удивлённый тем, что мог не только нормально стоять, но даже ходить. Лечение Архангелов было на совершенно ином уровне! “Ага, ты заслужил! Свою пушистую подругу тоже не забудь.” “Фуми!” осознал я. “Где Фуми?!” “Не кипишуй, вон она,” ответила Уриэла. “Сидит в первом ряду… или нет.” Я посмотрел в сторону, куда указывала Уриэла, но Фуми уже подбежала ко мне. “Невероятно!” воскликнула Фуми. “Хотела бы, чтобы ты выиграл, но всё равно круто.” “И тебе привет, лисичка,” сказала Уриэла, и жестом сбросила иллюзию на Фуми. Фуми вскрикнула, и попыталась прикрыть уши руками. “Расслабься,” спокойно сказала Уриэла, не сбавляя шаг. “Мне пофиг на монстров. Большинству здешних тоже. Пока не отсасываешь кому-то прямо на улице, конечно. А если кто-то захочет твою пушистую задницу за закрытыми дверьми – то не моё дело… Или моё, но кому не насрать? ХАхаха!” Так вот чем она ‘отличалась’. “...Вот так просто?” недоверчиво спросила Фуми. “Нет,” внезапно серьёзно ответила Уриэла. “Осквернение человека – смертный грех. В этом Илиас не уступает ни в какую. Но семья-то – священное благо. Так что если кого-то всё же ловят со спущенными штанами, придётся им жениться, чтобы никто не пострадал. Конечно, за популяцией всё же приходится следить, так что второго ребёнка нельзя без моего разрешения… Но вообще, не думаю, что тут так, только потому что я такая умная. Может, Илиас позволяет монстрам нормально жить здесь в качестве проверки, а проверки и я люблю. Если кто-то пойдёт трахать монстра, даже если не спалится, всё равно в долгосрок только накажет сам себя – он никогда отсюда не выйдет.” “Так ты не убиваешь монстров даже за ‘смертный грех’?” спросил я. “Убиваю,” запросто ответила Уриэла. “Смертный грех – не только ‘осквернение’. Можете представить, в наши дни, какие-то монстры продолжают творить всякую херню, вроде пожираний? Ладно злые, но это же тупые. Неужели реально думают, что им за такое ничего не будет, потому что мне насрать на всякие мелочи?” “Туда им и дорога!” согласилась Фуми. “Маму выгнали из города как раз из-за таких!” “Аминь,” усмехнулась Уриэла. “Ну давайте шустрее, чего встали? Пить будем, или нет?!” Мы не ‘встали’, просто было сложновато поддерживать темп за двухметровой особой, которая даже не сбила дыхание после дуэли. Пока мы шли в бар, я осмотрелся по сторонам. Гранд Ноа всегда разделялся на явные классы жителей, но тут это были не ‘аристократия – средний класс – крестьяне – бедняки” а “крестьяне – бедняки”, с уклоном в сторону вторых. Единственное, что в городе процветало – спортзалы и секции по различным боевым стилям. Что не удивительно, ведь это был лучший способ добиться лучшей жизни, если попал в Гранд Ноа. “Почему большинство так бедны?” спросил я. Было не так плохо, как в Сан Илии у монстров, но всё равно удручающе. “Потому что они так захотели,” твёрдо ответила Уриэла. “У них есть все права и возможности, но решили воровать, пробовать всякую дрянь, и трахаться до посинения. Некоторые даже прямо оскорбляют Богиню. То ещё сборище, но они ещё недостаточно виновны, чтобы заслужить серьёзное наказание, поэтому Илиас выделила под них этот регион, чтобы хотя бы не портили порядочных людей. Ложка мёда в бочке дёгтя… Или наоборот. Короче, ты понял.” “Но ты же высылаешь многих в Сафину, верно?” “А как же,” гордо ответила Уриэла. “Железо приучает к дисциплине. Колизей тут самое популярное место в городе, поэтому умелые гладиаторы также поднимают солидные деньги, а в качалках не терпят никого, кто нарушает правила, так что хочешь, не хочешь, а привыкаешь к порядку… Хреново то, что в Гранголд отправляю всё равно больше. Я вообще нормально терплю всякий ‘грех’. Чего уж, может, даже слишком нормально. Не представляю, как люди в Континенте Илиас живут без пива. Но я ненавижу насилие.” “Что?!” воскликнула Фуми, уставившись на меч, которым ещё недавно Уриэла меня отделала. “О, не пойми неправильно, сражения я люблю. Но то в колизее, где сильный выходит против сильного. А на улицах не так, там сильный охотится на слабого. Кого поймают на таком – вышвыриваю прямо в тюрьму Гранголда.” “Кстати, а как против тебя вообще соглашаются выходить в колизее?” спросил я. “Имею ввиду, хоть кто-то после такого выживал?” “А, это…” смутилась Уриэла. “Сегодня я при полном параде. Собралась, как на войну! Идёт Дитя Суда, понимаешь ли, а я с тренировочной палкой – скандал! Мало ли, ещё обиделся бы, а мне потом разгребать. Знала бы, что ты чиловый, может, и сразились бы по-нормальному… О, пришли. Бочонок Боба – мой любимый!” Внутри над барным столом стояли несколько маленьких телевизоров, показывающих различные спортивные состязания, которые проходили по всему региону. Люди не стеснялись делать ставки. “Эй!” крикнула Уриэла. “Что Илиас говорит про азартные игры?!” Все замерли. Кроме одного, который с улыбкой сгрёб свой выигрыш в кошель. “Засранец, хоть бы подыграл!” рассмеялась Уриэла. “Ладно, фиг с вами. Боб! Тёмное мне и моим друзьям!” “Уже несу!” ответил Боб. “Постой, я не пью!” поспешно сказал я. “Фуми?..” “Я не пробовала,” печально ответила Фуми. “Поверь, много не потеряла,” сказал я, и повернулся к Бобу. “Газировка есть?” “Могу разбавить биттер, или налить имбирного пива,” ответил Боб. “Давай имбирное мне и моей подруге.” “Всё будет,” сказал Боб, и ушел открывать упаковку. “А чем имбирное пиво отличается от обычного?” спросила Фуми. …Хороший вопрос. “Э… Если честно, не знаю. Но в нём почему-то намного меньше алкоголя, так что, думаю, тебе понравится.” “О-о, ещё и ЗОЖник!” сказала Уриэла. “Неплохо, неплохо. Если бы ещё не совал в монстров, был бы вообще праведником, хоть в Сан Илию направляй!” “Стараюсь,” ответил я. “Ну… или по части сования в монстров, если честно, мог стараться лучше. Но за Фуми извиняться не буду – никто не заслуживает медленного угасания.” “Да я не спорю. Это ты уже не можешь дрочить, а встретила бы она кого-то другого, то и пусть бы накормил из баночки, какие проблемы. Такое приходится терпеть даже Рафаэле, а она та ещё… э… забыли. Короче, к чему веду: ты совершил грех, но Илиас-то всё видит. Она знает, что не из похоти, а из сострадания… Хотя, она всё равно тебя не осудит. Это ж ты тут всех по идее будешь судить. Подробности мне не рассказывали, но ты, вроде как, ключ к спасению.” “Примерно в тех же деталях об этом рассказывали и мне,” сказал я. “А, спасибо.” Боб принёс нам с Фуми по бутылке имбирного пива, а Уриэле поставил огромную кружку обычного. “Эй, народ, у меня тост созрел!” крикнула Уриэла. Гомон в баре резко прекратился. “За тех, кто исправляется, и хочет себе лучшей жизни!” в углу подняли кружки двое стражников. Остальные присоединяться не спешили. “А кто решил просрать оставшуюся, хотя бы наслаждайтесь!” “За это выпьем!” ответил полноватый бородач справа, осушив целый стакан чего-то крепкого одним махом. Большинство с гулом одобрения подняли свои напитки, и присоединились. Уриэла за один присест прикончила всю кружку, и с размаху опустила на стол. “Ещё!” “Ты вообще можешь опьянеть?” спросил я. “Вряд ли,” тихо ответила она. “Во всяком случае, пока не выходило. Но вкус уже появился, и на том спасибо. Я решила, что как-то нечестно выходить на арену, если не чувствую боли, вот и не возвращалась на Небеса…” Уриэла выпила ещё одну двухлитровую кружку, и добавила уже в полный голос. “А кто думает, что я там куда-то ‘упала’ – пусть идут нахуй!” Так меня победила почти разрядившаяся Уриэла?! Какое-то время я пытался это осознать, потягивая имбирное пиво. Я не был его фанатом, всегда выбрал бы колу, но у Боба было вполне ничего. Фуми тоже пришлось по вкусу. “Я заметил, что все Архангелы искренне любят своих людей,” сказал я. “Это достойно уважения.” “Мы хотим для них только добра, как иначе?” ответила Уриэла. “Будь моя воля, то и для монстров бы тоже что-то сообразила, без всяких лазеек. Илиас думала, что наказывала меня, назначая сюда. Но мне тут в кайф! Никакого лицемерия, дешёвой вежливости, когда на деле всем насрать. Люди говорят то, что хотят сказать. Если только не хотят тебе впарить какую-то дрянь, хаха!” Она ударила ладонью мне по спине, выбив весь воздух. “Э-э, тебе бы подкачаться,” неодобрительно сказала она. “Я всего лишь человек,” ответил я. “У меня есть великая сила, но побить меня можно так же легко, как кого угодно ещё, если без помощи элементов.” “Глупости,” ответила Уриэла. “Не может такого быть. Обычное человеческое тело бы никогда не выдержало столько магии. Я знаю, о чём говорю. Сюда тоже попадают бывшие жрецы. Думаешь, почему люди не могут швыряться светлой магией, как ангелы? Не потому что у нас какая-то монополия, или что Илиас так захотела. Если человек попробует – его разорвёт изнутри. А я говорю про ничтожную, малюсенькую часть от того, что есть во мне, не то что в тебе… Эх. Будь Проми ещё здесь, она бы разобралась, в чём у тебя дело.” “‘Проми’?” спросил я, чуть не подавившись пивом. “В смысле, Промештейн? Красные волосы, не выходит из комнаты-” “И ест только по приказу, да! Она с тобой? Где пропадала?” Было так странно говорить с ангелом, которая спрашивала за Промештейн в дружелюбном смысле. Они были друзьями? Но Промештейн о таком не упоминала… что как бы может быть и свидетельством этого тоже. Промештейн обычно упоминала из ангелов только тех, кого ненавидела. Я рассказал Уриэле историю Промештейн, которую вытащил из умирающего измерения, и как она всё это время пыталась разобраться в моей силе. Я не вдавался в подробности, что это не первая Промештейн, которую я знал. Не потому, что считал Уриэлу за глупую, которая не потянет концепт мультивселенной, просто не похоже, чтобы у неё на такое хватило бы терпения. “Ну что ж, если не рвётся возвращаться, хоть передавай привет,” сказала Уриэла, когда я закончил рассказ, и осушила ещё одну кружку. “Уриэла, раз мы с тобой так хорошо понимаем друг друга, могу я задать пару вопросов?” спросил я. “Валяй.” “Как ваша сторона победила монстров?” “А, это…” выдохнула Уриэла. Вопрос выбил из неё всю жизнерадостность. “Да херово победила, чего уж. Я хотела великой, славной битвы, понимаешь? Чтобы вот так сидеть в баре, и рассказывать байки, как в одиночку победила Тёмную Богиню. Меня, как бы, для этого и делали. Но обе стороны были примерно равны, даже после того, как Илиас разделила себя на Архангелов. Мир был на волоске. Нужно было заканчивать, и быстро.” “А просто заключить мир было нельзя?” спросила Фуми. “Если б спросили меня… но меня не спрашивали. Мой долг был сражаться за Илиас, и я это делала. Меня на поле боя когда-то боялись даже больше Богини. Я перебила больше монстров, чем все остальные вместе взятые. Но только в бою. Кто бежал, или сдавался, тех отпускала. Но… скажу так, не все ангелы брали с меня пример. И скажу ещё так, что меня это бесило. Поэтому наши боялись меня не меньше. Может, поэтому до сих пор терпят… Ещё помнят старые времена.” “А Илиас за это на тебя не злилась?” спросила Фуми. “Она создала меня такой, так что нет. Сомневаюсь, что можно создать воина, который будет такое терпеть. Убийство беззащитных – это не только плевок в честь, но и недостаток дисциплины. В лучшем случае, получится простой громила. Настоящие воины сражаются только с другими такими же. Я выполняла свою работу. Хорошо выполняла. Но в итоге это всё равно было бесполезно.” “Что ты имеешь ввиду?” спросил я. “Мы разработали биологическое оружие,” ответила Уриэла. “Что-то вроде бактерии, которая заражает только монстров?” “Такое тоже хотели, но нет. До Промештейн, как бы сказать помягче, наши учёные… не блистали. А она появилась уже после войны. Вместо этого смогли родить вакцину для людей. Делала сперму ядовитой.” “Сперма ядовита?!” воскликнула Фуми, с паникой на лице. “Уже нет, так что расслабься, лисичка” ответила Уриэла. “Это затрагивало только три поколения. Вакцина, как бы, всё ещё есть, на всякий случай, но вряд ли снова используют. Когда почти все монстры сгинули, решили, больше нет смысла продолжать её ставить. Плюс, как я уже говорила, наши учёные были такими себе, и вакцина шла с целым ворохом побочек.” “Вроде каких?” спросил я. “Да всяких. Начну издалека: как ты по-любому знаешь, монстры могут выжить без спермы. Ну, кроме суккубов. Просто станут как Фуми, и намного хуже к старости. Но это была бы допустимая цена, чтобы продолжать сражаться. Только вот в чём дело – вакцина не просто отравляла сперму. Она улучшала её по всему остальному. Вкус, энергия, количество, запах, вообще всё. И не убивала за одну-две дозы, там накопительный эффект. Вот монстры и объедались, как не в себя, чтобы потом умереть через неделю-две. Суккубов с тех пор не видела. Скорее всего, все вымерли. Остались, в основном, звериные виды, вроде твоей Фуми. Яд не щадил даже Предков. Они держались дольше остальных, но всё равно умерли, одна за другой. Я так и не узнала, сильнее ли Сайи, не то что Алифисы. Мелкие очаги сопротивления оставались, но на такие я уже не ходила. С меня хватило. Суровые были времена.” “Так побочные эффекты не вредили людям, только монстрам?” спросил я. “...? А. Походу, начинаю пьянеть,” ухмыльнулась Уриэла. “Побочки так-то и не были ‘побочками’ – так и планировалось. Прямой эффект усиления спермы. Самый частый случай – перенакопление. У некоторых яйца начинали болеть, если не сливать каждый день. Худшим случаям приходилось кончать всё время, а у некоторых они даже взрывались! Уф, даже не буду пробовать представить, какая это боль. У одного, и я не шучу, сперма прожигала сталь. У других на неё уходила вся энергия, и они не могли пошевелиться, но стоял как солдатик – бери, налетай. Что монстры и делали… Короче, ничего хорошего. Промештейн бы точно придумала что-то получше.” “Монстры тоже не победили в честном бою,” сказал я. “И у них всё решило изобретение, но в их случае заклинания, которое позволяло ангелам чувствовать удовольствие, как людям.” “Нихрена ж себе. Как вообще против такого бороться?..” задумчиво сказала Уриэла, и подвинула кружку к Бобу. “Ещё пива!” “Получается, если ты не против монстров, и не особо паришься за всякие второстепенные грехи, Гранд Ноа сейчас довольно спокойное место?” Уриэла потянулась взять пиво, но остановила руку на полпути, достала из кармана монеты, и положила на стойку. “Уже да,” вновь серьёзно ответила она. Если она и пьянела – однозначно протрезвела. Может, даже магией. “Пойдём, покажу кое-что.” Мы вышли из бара, и пошли в другую сторону города, мимо колизея. “Я здесь, потому что понимаю грешников,” сказала Уриэла. “В каком-то смысле, я и основала нынешний Гранд Ноа. Но из-за того, что здесь грешникам всё ещё дозволено много свободы, все восстания начинаются здесь. Моя работа – не только перебирать бумажки в кабинете, и раз в год выходить против смельчаков в колизее. За неделю до твоего прибытия я наконец поймала самого отбитого лидера бунтовщиков за последние пятьсот лет.” Уриэла вела нас по какому-то, видимо, футбольному полю. В середине которого стояла какая-то высокая деревянная конструкция, но без искусственного освещения я не мог разобрать деталей. Когда мы подошли ближе, даже дальнего света от фонарей колизея хватило. Это был крест, на котором висел распятый человек. Фуми закричала. “Это – цена за восстание,” спокойно сказала Уриэла. “Худшее преступление. Он не только пошел против Богини с оружием, но и ответственен за смерть сотен человек. Тех, за кого он ‘сражался’.” Уриэла сплюнула на пол. “Лазарь?!” воскликнул я. “Он что, террорист в каждом мире?” “О, уже видел его рожу? Тем, кто окажется рядом с его версией, с которой сольётся, не позавидуешь. Других не знаю, но этот – бессердечный убийца.” Волосы были длиннее, но явно Лазарь. Мёртвый – птицы уже давно выклевали глаза. Но другие раны были явно не от падальщиков. Перед смертью его пытали, и долго. “Твой приказ?” спросил я. Мне не надо было даже уточнять, какой именно. Мы с Уриэлой и правда хорошо понимали друг друга. Но от этого стало ещё паршивее. “Мой,” ответила Уриэла. “Когда мы узнали о параллельных мирах, Илиас изменила правила. Больше никакой пощады для бунтовщиков, особенно зачинщиков. Так как они не могут окончательно умереть, она считала, что это отвадит их версий от похожих преступлений. Мы не можем их по настоящему убить, поэтому истязаем тела. Я не жалею его, и тебе не советую. Из-за него многие потерпели ещё больше боли. Чтобы это искупить, ему бы не хватило умереть и тысячи раз.” Мы оставили Уриэлу, которая продолжила стоять у креста. Шли в шокированной тишине, пока не дошли до первого попавшегося отеля, где сняли комнату. Фуми даже не вспомнила о еде, ни о одной, ни о другой. Вид распятого, изрезанного Лазаря, уничтожил аппетит нам обоим. Засыпая, я не мог не задуматься, какие ужасы меня ждали в Гранголде. Если бы меня спросили после выхода из бара, я бы сказал, что видел достаточно, чтобы принять решение. Но теперь я не мог уйти, не увидев, что было в регионе, где были наказаны худшие из худших.