Оливка на счастье

Приглашённые девушки с энтузиазмом и огромной радостью готовились к такому знаменательному событию, как бал у Императора. Готовились сотни нарядов, швейные ателье, швеи и стилисты сбивались с ног, чтобы успеть все к дате. На бал было принято является во всеоружии богатства и красоты, ведь спустя месяцы после таких событий в СМИ жарко обсуждали как сами самые экстравагантные наряды, так и их запомнившихся владелиц. Родители составляли списки перспективных женихов и невест, а сами молодые и не очень молодые люди в который раз разучивали танцы, этикет и еще много такой же чепухи. А ещё на балу была отличная возможность для заключения всяких выгодных сделок между аристократами. Очень редко, когда они все собирались в одном месте. Папа тоже как взбудораженный бегал по всему дому весь этот месяц, у него было столько планов, что он почти не замечал меня, весь в мечтаниях о будущих прибылях. Я всего один лишь раз лениво просмотрела альбом с эскизами бальных платьев, и то после долгих уговоров мамы, а потом закинула его под кровать, да так и забыла. Списки будущих женишков даже смотреть не стала, если у меня все получиться, он мне не понадобится. А если нет, то даже думать об этом не хочу. Общалась только с Розой, и домой почти не возвращалась. Ночами почти не спала, все терзала запросами глобанет и почти сгрызла ногти от волнения. Поскорее бы все закончилось... За неделю до часа икс, мама поняла, что я так и не заказала себе платье.. Крики были до небес! Ровно через час меня окружила небольшая, но очень буйная стайка именитых мастериц, что за пять секунд раздела меня до белья и принялась вертеть во все стороны, что бы снять мерки. Всю иголками искололи! Какие бы технологии и время было на дворе, аристократы, вроде моей матушки и отца, предпочитали делать все по старинке. Мне снова притащили злополучный бумажный альманах. Мама сказала — не выберешь сама, то она сделает это за меня! А зная ее вкус, я быстро включилась в работу. Наконец, спустя два часа потраченных всем нервов я выбрала фасон. Серебристо серое платье до щиколоток должно было мягко облегать фигуру, почти не открывая ее, а лишь намекая на небольшую грудь и тонкую талию. Никакого корсета, тяжёлых драгоценностей и бесконечных кружев. Серебристые туфли на высокой шпильке дополняли образ, делая меня ещё выше. Строго, скромно и совсем не вызывающе. Мама и швеи были в ужасе, как "этим" привлечь внимание? Но на всё причитания, я бескомпромисно заявила, что или выбранный мной наряд, или я останусь дома. — Потом не жалуйся, милая, что часами подпирала стены, пялясь в потолок, и никто не пригласил тебя даже потанцевать, — устало выдохнула родительница и махнула на меня рукой. А я с громной радостью оставшись одна в комнате, упала спиной на кровать и раскинула руки. Неделя. Осталась всего неделя и я буду свободна! Решающий день, свалился мне на голову как метеорит. Шокирующе быстро и неожиданно. Мы проснулись ещё засветло, что бы успеть одеться, сделать прическу и макияж. Не будь всего этого сватовства, мне бы вся эта суматоха и беготня по салонам красоты принесла бы удовольствие. Какой девочке не хочется стать красивой? Через три часа мы все собрались в холле дома. Мама была в тяжёлом, лазурного цвета платье, что вместе с платиновой, ажурной тиарой в сложной причёске, из густых, темных волос, делало ее похожей на молодую королеву. Ее шею украшали фамильные изумруды, такие же сверкали в перстнях на руках. Папа же был в классическом черном костюме и не сводил с нее восторженных глаз. — Мадам! Вы прекрасны! — прошептал он и поцеловал ее тонкие пальчики. Мама же зарделась, как девчонка. Они неисправимы! Я отвела глаза от милований и нетерпеливо огляделась. В большом зеркале на стене отразилась стройная фигурка и я подошла поближе. А неплохо получилось! Не так ярко и царственно как у мамы, но не так и плохо, как все мне предрекали. Платье хоть и не открывало ничего лишнего, сделало из меня хрупкую, серебристую статуэтку. На шее едва заметно поблескивала тонкая серебряная цепочка — это было единственное мое украшение. Я завороженно уставилась на незнакомку в зеркале. Рыжие волосы были собраны в высокий пучок и лишь несколько прядок игриво вились вокруг лица. Даже нос, благодаря умелому макияжу казался не таким огромным, на щеках сиял нежный румянец, а зелёные, испуганные глазища сверкали яркими топазами. И как, такой мне, затеряться среди остальных? Отец сам управлял нашим флаем и спустя всего минут двадцать полета, аккуратно приземлился на специально освещенной парковке. Тысячи больших и маленьких, дорогих и не очень машин спускались вместе с нами. Хорошо хоть мы не заказали карету с лошадьми, как сделали некоторые, делая выделиться. Во-первых это безумно дорого, а во-вторых трястись целый час в тесной, дребезжащей коробке, нет уж, увольте. Мы выползли из кабины, и мама захлопотала перед нами, в последний раз разглаживая несуществующие складки. Её лицо светилось от радости и предвкушения, она будто заново переживала свой первый бал. Меня же с головой затопили мрачные предчувствия. Я с трудом раздвинула непослушные губы и изобразила счастливую дурочку. Нам же выпала такая честь – сам Император прислал приглашение! – Мои дорогие, вы самые лучшие на планете! – с любовью выдохнула она, оглядывая нас восхищенным взглядом. И, крепко взяв меня с отцом за руки, повела свою крохотную армию покорять столицу. Перед древним и величественным императорским дворцом толпилась огромная куча народа, знаменитые и не очень гости все прибывали. Паника завладела мной, ладони повлажнели, а легким стало не хватать воздуха, отчего я вся покраснела. Заглядевшись на смелую девушку в облегающем полупрозрачном платье, в котором виднелись почти все ее прелести я споткнулась и чуть не сломала нос об каменные ступени. Лишь ухватившись за руку отца, я восстановила равновесие, и смогла избежать позора на всю планету. Прямой репортаж с главного события года вели три сотни круглых маленьких визо-роботов, неслышно проносившихся над нашими макушками. Я перевела дух от облегчения, пообещав себе впредь быть более внимательным. Только по визору засветиться мне и не хватало, для полного счастья. — Оливия, да не волнуйся ты так, – прошептала мне в ухо мама. – Я сердцем чувствую, тебе попадется очень хороший муж! Я только закатила глаза на это, не желая вступать в спор. Старинные, покрытые позолотой двери распахнулись перед нами, и мы зашли во дворец. Узкие окна освещали рассеянным солнечным светом огромный величественный зал. От ярких несуществующих в природе красок рябило в глазах. Дамы в годах и молодые барышни сияли как живые драгоценные камни, изумрудные, золотые, рубиновые платья мелькали перед глазами, шуршали парчой и шелестели атласом. Мужчины лишь чуть уступают дамам, смокинги и фраки иных ослепляли собеседников вычурными стилями и килограммами украшения. Хотя большинство все же было в серо-черных тонах. Будет ли среди них кто-нибудь претендовать на меня или сегодня повезет? Я недовольно фыркнула своей наивности. Тем временем наша маленькая компания незаметно влилась в толпу и растворилась в ней. Люди негромко переговаривались в ожидании и неспешно несли себя по огромному залу. Оглянувшись, я нашла одну милую девушку, чьи родители жили недалеко от нашего дома и помахала ей рукой. Та улыбнулась и рассеянно кивнула мне, а мне стало полегче от знакомого лица. Во дворце я почувствовала царившее здесь возбуждение. В глазах молодых людей застыло ожидание и любопытство, а на лицах более взрослых прилипло скучающее выражение, хотя сверкающие глаза выдавали и их. Когда солнце спрятало последние свои лучи и тысячи скрытых в стенах и высоком потолке ламп мягко осветили дворец, появился его Императорское Величество Стерр Редволл Пятый. От Императора, даже издалека, исходила аура силы и власти, умные глаза внимательно и строго смотрели на собравшихся. Весь в черных одеждах он внушал трепет и даже страх. – Приветствую вас, дорогие дам ы и господа на нашем, надеюсь, уже ежегодном балу! – Красивым сильным голосом начал правитель свою речь. Он говорил еще минут пятнадцать о величии Империи и верности ее древним традициям, о том как счастлив видеть своих верных подданных — основу стойкости и нерушимости родины, намекнул о важности выбора и что будет рад, если сегодня соединятся судьбы юных гостей … — Веселитесь и отдыхайте, мои дорогие! — махнул Его Величество рукой, сидя на высоком троне. А затем принялся обсуждать что-то со своим Первым Советником. Все выдохнули с облегчением, хотя официальная часть только началась – волнующиеся родители представляли своих подросших детей Императору и его свите. Начинали, как и принято, с самых знатных и приближенных к трону фамилий. Моя семья стояла где то в середине негласного списка. Моей же задачей было подойти с родителями к трону, сделать книксен, постоять минутку со смущенным видом и неспешно отойти, если конечно, Редволл Пятый, не захочет что нибудь сказать. Вроде ничего сложного, но с моим везением и неуклюжестью, можно было ожидать всего. Ожидая нашей очереди, я нервно теребила цепочку на шее и почти полностью ушла в свои горькие мысли. Я ведь могла, в эту самую минуту, готовиться к экзаменам. Сидела бы в библиотеке Академии, обложенная книгами и инфо-файлами, и жалела несчастных девушек, не имеющих выбора. А сейчас, я сама, та несчастная девушка… — Барон Матиас Бэлл Второй, со своей супругой баронессой Евгенией Дюваль Бэлл и дочерью баронессой Оливией Бэлл! Ох! Уже! Я как всегда забылась и почти пропустила, как нас объявили. Мама с отцом взволнованно поклонились монарху и вытолкнули меня вперёд, прямо перед очи Императора. Я растерялась всего на секунду, ошарашенно уставившись на виновника моих бед, и лишь после появившейся усмешки в холодных до этого, синих глазах, сделала положенный книксен, будь он неладен. А затем быстро отошла назад, к родителям. Чуть сердце за эти мгновения не выскочило! — Матиас, Евгения, рад вас видеть в моем скромной обители, — едва заметно улыбнулся Рэдволл. — У вас очень красивая дочь, надеюсь ей сегодня повезет. Отец, не теряя достоинства, поблагодарил его и сказал, что сделает все, для счастья родных. Император же, величественным кивком дал понять, что аудиенция закончилась. «Чур меня!» — мысленно скривилась я, снова возвращаясь на свое место у стены. Надеюсь, можно выдохнуть. От волнения сильно пересохло в горле, но пока не закончатся «смотрины» как их называли в народе, придется подождать. Но, кажется, я перенервничала сильнее, чем я думаю, так как вдруг в глазах появился туман и закружилась голова. — Позвольте. Мне кажется, вам это сейчас нужно — и перед моим лицом появился полный бокал, о чудо, с холодной, судя по запотевшем стенкам сосуда, водой. — Благодарю, — выдохнула я, и даже не смотря на доброго человека, принесшего чудесный дар, взяла, даже почти выхватила бокал, и залпом выпила половину. Ледяная жидкость потекла по горлу, мигом утоляя жажду и проясняя сознание. О, как же хорошо… Я даже закрыла глаза от облегчения. Но лёгкий смешок напротив заставил их снова распахнуться. Я совсем забыла про своего благодетеля, спасшего меня от позорного обморока. Прямо как в каком-то дремучем восемнадцатом веке. Почти сразу узнав мужчину напротив, мне тут же захотелось зажмурить их обратно и притвориться, что меня нет. Или провалиться сквозь пол, только бы не быть здесь. Министр Внутренней Безопасности Империи, правая рука Его Императорского Величества, граф Грегор Александер Саватер, был последним существом на планете, кого я бы хотела видеть рядом с собой когда-либо-нибудь. Это был очень страшный человек. И он явно заинтересовался мной. Мамочки…