Мои капитаны

Израэль Хэндс готов был покляться чем угодно и кому угодно - так хорошо ему не было давно. Он всегда, с самой юности, предпочитал сильные мужские руки, такие же, какими со временем стали его собственные, и крепкий горячий член, некоторое время прижимающийся к его спине, а потом входящий в него, резко и глубоко. До боли, до желания громко охнуть и грязно матернуться. Увы, судьба его не сильно баловала встречами с подходящими партнерами. Да и в целом не баловала. С каждым годом его взгляд становился опаснее и злее, а голос грубее и жестче, что никак не помогало очередному случайному любовнику угадать, как нужно себя вести и что от него требуется на самом деле. Иззи настолько привык, что вызывает в тех, с кем иногда делит койку, больше страх и покорность, чем готовность бросить ему вызов, что перестал на что-то рассчитывать и чего-то ждать. Поэтому сейчас, чувствуя, как его тело сжимают две пары рук, и два члена готовы взять его в той позе, какой заблагорассудится их хозяевам, ему хотелось рычать и плакать одновременно. И молить, чтобы это поскорее закончилось. И умолять, чтобы это не заканчивалось никогда. Но как только он покидал капитанскую каюту, его охватывало полное непонимание, как он вообще на такое согласился. А потом он сам же себе напоминал, что не очень-то его и спрашивали.

***

Тот вечер был совершенно обычным. Иззи вспоминал о нем десятки раз и был в этом совершенно уверен. Он некоторое время потоптался перед дверью в капитанскую каюту. По сложившимся правилам он должен был доложить, что на корабле все спокойно, Клык заступил на ночную вахту, остальная команда отдыхает. После чего мог идти и тоже спокойно ложиться спать. Но зайти с докладом с каждым днем становилось все труднее. Всякий раз ему приходилось отводить взгляд то от Эдварда в распахнутом халате, под которым больше ничего не было, то от Боннета, быстро натягивающего на голые плечи одеяло. Это было невыносимо. Не смотреть, конечно. Невыносимо было ворочаться потом всю ночь, понимая, что в это время происходит в капитанской каюте. Что начинается или продолжается сразу после того, как он уходит. Почему-то именно в эти минуты Иззи чувствовал самое страшное, что он когда-либо переживал, чего больше всего боялся – ощущение ненужности. Никому не требовалась, как раньше, его преданность, готовность выполнить любой приказ. И любую прихоть. Даже самую дурацкую. Теперь не он самый необходимый и близкий человек, которого посвящают во все планы, с которым делятся всеми идеями. Обида и непонимание грызли душу как крысы трюм. Хотя, иногда ему везло и удавалось застать любовничков одетыми, просто сидящими на диване, выпивающими и болтающими о всяких глупостях. В эти ночи он почти сразу засыпал, теша себя надеждой, что хотя бы эту ночь эти двое не будут трахаться как кролики, не появляясь потом весь день на палубе – то ли отсыпаясь, то ли занимаясь какими-то более важными делами, чем наблюдение за собственным кораблем. Может быть, сегодня удача снова ему улыбнется, а то все сильнее было желание не приходить сюда вообще, а отправлять кого-то из парней. Наверное, завтра так и стоит сделать. Да. Эти мысли придали ему сил, и он постучал в дверь каюты. -Заходи, Иззи! – отозвался Эдвард. Иззи открыл дверь. Сегодня обстановка была неопределенная. Эдвард, обнаженный по пояс, со стаканом рома развалился на диване, а Боннет, вполне одетый, сидел напротив в кресле и как раз подливал себе из почти опустевшей бутылки. Блеск его глаз и румянец говорили о том, что набрался он уже прилично. «Даже пить толком не умеет», - устало подумал Иззи. Но все же он тут не для того, чтобы оценивать этого идиота. - Все в порядке, капитан, – доложил Иззи. Эдвард его капитан. Даже просто называть Боннета своим, пусть вторым, но капитаном, Иззи не согласился бы и под дулом английского мушкета. - Если ветер не ослабеет, то завтра к утру будем на месте. Я могу идти? Не дожидаясь разрешения, он почти уже развернулся, чтобы поскорее добраться до своего кубрика, как внезапно Эдвард спросил: - Не хочешь выпить с нами? Пить с двумя «капитанами» совершенно не хотелось, но Эд решил все за него, протянув свой стакан и взглядом попросив Боннета принести еще один. - Садись, - хлопнул он по дивану рядом с собой. – Давай-ка напьемся, как раньше, –он веселился, откупоривая новую бутылку и наливая себе приличную порцию. К счастью, Иззи смог удержаться от замечания, что «как раньше» категорически исключает участие тупого Стида Боннета, который уже вернулся в свое кресло, имея при этом наглость улыбнуться и приподнять руку со своим стаканом в приветственном жесте. Иззи выпил сразу до дна. Может быть, алкоголь все же поможет отбить желание выплеснуть следующую порцию Боннету в лицо. Эдвард тут же налил в его опустевший стакан еще и начал рассказывать очередную байку, иногда толкая Иззи в бок, ведь в этой истории участвовали они оба. Иззи, конечно, помнил ее. Французское судно, много погибших с каждой стороны. Кажется, это был их первый грабеж вместе. Хорошее было время! Не то что… Мысли его ушли в сторону. В те времена, когда они с Эдом были двумя одинокими пиратами, держались вместе в бою и на пьянке, не привязываясь ни к кому всерьез. А теперь Эдвард нашел этого Стида, блять, Боннета - капризного кретина, возомнившего себя пиратом. Прихлебывая из стакана и почти не слушая Эда, Иззи стал рассматривать Боннета, который с еще более заметным блеском в глазах слушал щедро приукрашенный рассказ своего обожаемого «бой-френда». Что Эдвард в этом всем нашел? Не конкретно в Боннете, хотя, если уж честно, они с Эдом в портовых притонах потрахивали и красивее, и соблазнительнее. Зачем ему это? Слушать нудные нравоучения. Иметь дурацкие обязанности. Хранить верность! Разве плохо быть свободным? Делать что хочешь. Брать, кого хочешь. И бросать, когда хочешь. И даже если погода долго не позволяет причалить к берегу в месте, где полно кабаков и притонов с услугами на самый изощренный вкус, в команде всегда найдется тот, кто составит компанию. И чтобы выпить, и чтоб потрахаться. Эдвард, правда, не особенно этим злоупотреблял, хотя много кто на корабле с радостью лег бы под него или просто отсосал в любой удобный момент. Но он больше любил напиваться до чертиков и творить лютую дичь. А если и трахал все же кого-то из команды, то ссаживал этого «счастливчика» на следующей же остановке – не терпел заискивание и беспокойство, смешанные с обожанием, которые всегда появлялись в его случайном партнере. Так было с каждым. Ну, почти с каждым. Было одно исключение. Он. Иззи Хэндс. За все годы их пиратства это случилось, может… раз пять? Не важно, для Иззи это ничего не меняло. Он как был верным старпомом, так им и оставался. И Иззи все устраивало. Как, вроде бы, и Эда. Но оказалось, что это не так… Наконец-то, Эдвард закончил, и Иззи решил, что это хороший момент, чтобы свалить уже отсюда подальше. - Я, пожалуй, пойду, - он встал и пошатнулся, ноги еле держали – после тяжелого дня принятая доза алкоголя была более, чем достаточной. - Похоже, Иззи, идти у тебя не получается, – хмыкнул Эд и дернул его обратно на диван. - Может, вспомним то, что мы с тобой вытворяли когда-то даже с таким количества рома внутри, иногда и во время качки. А Стид посмотрит. Да, Стид? Ты же еще ни разу не видел, как хороши мы с Иззи и в этом пиратском деле. Первое, что почувствовал Иззи, странную радость, что Эдварду прямо сейчас выскажут все, что об этом думают, а может даже и ревниво съездят по роже, если не промахнутся конечно, в таком-то состоянии. И эта отвратительная сцена, словно списанная из ярмарочной постановки про мужа-тюфяка и жену-истеричку, возможно, приведет его в чувство, и в чью-то пьяную седую башку придет, наконец, понимание, в какую приторную пьеску он на самом деле ввязался. Но хренов Боннет отставил стакан и пересел на диван. Наглая сволочь! Иззи оказался зажат между двумя пьяными придурками. - Что-то нам тесно тут втроём, - игриво шепнул ему в ухо Эд, - Давай-ка поменяем позицию, - он пересадил его к себе на колени. – Вот, так намного лучше. Оказавшись так близко к капитанскому телу, Иззи в прямом смысле слова кожей почувствовал, что эта бессовестная скотина уже возбуждена. И рука скотины лезет в его штаны. - Что ты хочешь, чтобы мы сделали, Стид? – прошептал Эд и сильнее прижал Иззи к себе. Рыпаться смысла не было. Оставалась только надежда, что Боннет все же протрезвеет хоть малость и поймет к чему идет дело. И кошмарный визгливый скандал все же начнется. Но Боннет, ни на минуту не задумавшись, брякнул: - Поцелуйтесь. Вот же сукин сын! - Это слишком сильное желание, Стид, - наигранно строго заметил Эд, - Ради его исполнения тебе придется сделать то, что захотим мы. Ты согласен? - Да, - снова не задумываясь ответил чертов Боннет. - Но целуйтесь по-настоящему. Сложно было вспомнить, как они смогли раздеться, но Иззи точно помнил, что именно Боннет стягивал с них штаны, и помогал ему с рубашкой, а потом сам довольно шустро для своего нетрезвого состояния стянул свою одежду и встал на колени. Крепко прижимая правой рукой Иззи к себе, Эд раздвинул ноги, вынуждая и Иззи сесть в такую же бесстыдную и приглашающую позу. Потом левой рукой Эдвард погладил Боннета по голове. Был ли это некий намек, или просто моральная поддержка, Иззи не понял, да это было уже не так важно. Иззи бросило в сладкую дрожь, как только ладони Боннета коснулись его бедер, а язык - члена. Сосал Боннет так себе, но зато в его действиях было столько искреннего энтузиазма и добровольного старания, что Иззи даже позавидовал Эдварду – приятно, когда тебе хотят доставить удовольствие не из принуждения или подхалимства. Иззи не мог больше сдерживать стоны. Нарастающее удовольствие туманило голову и отправляло сердце в бешеный шторм. И тут Эдвард взял его за подбородок, чуть потянул и впился в полуоткрытые губы глубоким поцелуем. Прижатый ягодицами к дергающемуся члену Эда, ощущая его жадный язык во рту и объятия его крепких рук, Иззи окончательно сдался, а уж когда Боннет взял наконец-то глубже, при этом еще сильнее раздвигая его бедра… Он кончил Боннету в рот. Боннет даже не дернулся. Окончание вечера было совсем в тумане, но они точно еще выпили, потом он точно отсасывал Боннету, давясь слюной и стонами, пока Эдвард крепко сжимал его тощую задницу, заставляя держать шаткое равновесие, и входил в него сзади, рыча при каждом движении. Боннет при этом нежно перебирал его волосы, а Эд иногда шлепал, и корабль качало на волнах, и все это просто сводило с ума. Боннет кончил быстро, теряя контроль и сильно дергая его за взмокшие жесткие пряди, и это снова было то, что нужно. Уткнувшись лбом во влажный от пота, слюны и спермы, пах Боннета, Иззи потянулся рукой вниз, чтобы самому быстро кончить, но Эд тут же пресек это самовольство. Он правой рукой дотянулся до его изнывающего члена и, обхватив его у самого основания, начал двигать сжатую ладонь. Сильно. Резко. Грубо. Жестко. Вскрикнув от внезапной боли, Иззи дернулся, но Боннет крепко схватил его за плечи, неосторожно впиваясь в кожу ногтями. И Иззи послушно подчинился, тяжело дыша и кончая в капитанский кулак. Широко размазав по спине Иззи его же сперму, Эд снова сосредоточился на своем удовольствии и задвигался еще грубее и сильнее. - Ты очень красивый. Ты знаешь это? - услышал Иззи шепот и с удивлением осознал, что Боннет уже не царапает его плечи, а почти нежно поглаживает. – Потерпи еще немного. Ему это нужно. Нужно именно с тобой. Теперь я понимаю, почему он так на этом настаивал. Потом они точно все сползли с дивана, но дальше Иззи четко помнил только как гладил грудь Эдварда, все время натыкаясь на руки Боннета. И как его капитан кончил второй раз, сильно и с рыком брызнув вязким семенем. Дальше воспоминания Иззи резко обрывались. Но все же он был уверен, что кто-то снова целовал его. И что-то он не помнил, чтобы чувствовал при этом уколы жесткой бороды на своей обнаженной коже, как это было на диване. Иззи проснулся на полу между ними. Эдвард спал на животе, положив одну руку под голову, а второй обнимая его за плечи и крепко, по-хозяйски прижимая к себе, а Стид с другой стороны тихо сопел Иззи в шею, положив руку на его живот. Утро только начиналось. Еще был шанс попробовать отоспаться пару часов на своей койке. Как только он осторожно выбрался из сонного сэндвича, Эд, видимо почувствовав недостаток тепла, передвинулся во сне и обнял своего со-капитана. Тот лишь сладко причмокнул. Собрав одежду, Иззи выскользнул из каюты. Добравшись до своего кубрика, он долго не мог заснуть, пытаясь осознать, что произошло, и с трудом веря в некоторые всплывающие в памяти детали. Наконец, он кое-что решил. Буквально вчера у него была идея отправлять вечерами для доклада Айвена или Клыка. Похоже, он больше не боится делать это сам. И это единственное, что он совершенно точно понял. Остальное стоило все так же крепко обдумать. Неужели, это то, что ему нужно? Два капитана? Время покажет.

***

- Время покажет, - тихо сказал Иззи, стоя на ночной палубе и глядя на темную воду. Сколько же прошло с той ночи, когда он, крадучись, возвращался в свой кубрик, а потом долго ворочался, пытаясь переварить и обдумать все случившееся? Месяц, два? Неважно. Важно, что можно с уверенностью сказать, что время показало. В капитанской каюте опять основательно пахнет адской смесью алкоголя, табачного дыма, пота и спермы. А он стоит здесь и дышит морем и ветром. И почему-то снова вспоминает тот необычный обычный вечер. Когда сочетание грубости и заботы внезапно оказалось именно тем, в чем он так долго и отчаянно нуждался. Когда жесткие удары смешивались с успокаивающим шепотом. Когда… - Иззи, какого дьявола! – на палубу упал прямоугольник света из распахнутой двери. – Не столько ты выпил, чтобы часами тут торчать и дышать воздухом! Давай обратно! – рявкнул абсолютно голый Эд с вызывающе-крепкой эрекцией. - Ты нужен своим капитанам, - поддакнул из-за его спины Стид. Израэль Хэндс чуть заметно, но искренне, так, как с ним не случалось уже очень давно, улыбнулся, и шагнул в распахнутые объятия.