Кальдея - Перерождение

      Корса, серый лес. И без того страдающий полумёртвый лес выглядел ещё хуже в долине туманов. Голые иссохшие ветви мёртвых деревьев тонули в чёрной дымке. По лесу шёл высокий мужчина с двумя светящимися бело-золотым клинками. Габриэль Аракида. Хиль’торай, бог-охотник. Его окружила стая крылатых секачей — похожих на летучих мышей инфирилов. Повизгивая, твари бросились к нему. Аракида в мгновение ока изрезал четверых. Провернувшись, вонзил клинок в голову пятого монстра, выдернул и отпихнул. Прыжок — ударом в полёте вбил голову ещё одного секача прямо в собственное тело, раздробив череп кулаком. Приземлившись, бросился к последнему.       Пространство исказилось — что было впереди растянулось и казалось — было уже за спиной, а сам Аракида словно стоял на месте. Когнитивные искажения, вызванные пространственной магией. Ведь он перемещался с огромной скоростью, практически телепортируясь. За долю секунды он оказался перед последним секачом, вонзив клинки в грудь твари, и рубанул вертикально вниз. Струи чёрной крови хлынули из туши секача, огибая Аракиду и растягиваясь в пространстве. В следующий миг всё стало прежним, пространство вернулось в норму, цвета снова вспыхнули яркими красками а кровь больше не была растянутой и просто брызгала в стороны. Этот рывок Аракида сделал за одну секунду, в то время как для него прошло несколько.       Следующим инфирилом стал барон тьмы — высокий гуманоид с широким торсом и распростёртой грудной клеткой усеянной клыками. Голова чудовища напоминала череп человека и птицы с острыми зубами. Барон перемещался рывками, то исчезая то появляясь. К Аракиде со всех сторон потянулись когтистые лапы, сотканные из чёрного тумана, созданного бароном. Избежав контакта с ними, Аракида вытянул руку, в которой сразу появилось копьё из чистого эфира. Копьё высекало золотые молнии, и перемещаясь на скорости, недоступной ни одному живому существу, Аракида сжёг все туманные лапы барона.       Инфирил не стал дожидаться и призвал несколько новых стай секачей. Они появлялись из его тумана. Сначала неровные силуэты, затем они обрастали костями и плотью, и наливались проклятой магией. К Габриэлю приближалась стая из сотни секачей. Но ангел-каратель всегда готов убивать исчадья Кальваниса.       Снова применив пространственную магию, Аракида за несколько секунд пронёсся по дуге, сделал серию пируэтов в воздухе и рассёк воздух эфирным клинком. За ним тянулся эфирный след — словно бы по воздуху пронеслась синяя комета, двигаясь зигзагами. Огромная стая секачей была ликвидирована за пять секунд. Не дав барону шанса призвать новых тварей, хиль’торай призвал эфирные плети и захватил ими чудовище. Рывком швырнул в сторону и пока барон летел, выпустил из ладони концентрированный луч святой магии. Словно игла, тонкий луч прошил голову инфирила. И раздался взрыв. Тушу барона разорвало в клочья, которые тут же сожглись в святом огне.       Над головой Аракиды образовался фиолетовый туман. -Аракида! , — раздрался в голове Габриэля мерзкий голос. -Лес окружён барьером. Тебе некуда бежать, Амальгам. Аракида увернулся от залпа шипами. Амальгам, демон, служащий Энигме. -Боги, демоны — все смертны, -сурово смотрел на него Габриэль. Амальгам был огромным — восемь метров в высоту, четыре руки, длинные хвосты с жалами-крючьями, три пары кривых рогов на голове. Несколько пар стрекозиных крыльев и покрытая плотным панцирем голова. Всем своим видом Амальгам напоминал насекомое, выползшее из глубин Кальваниса. -Сегодня ты умрёшь. -Не сомневаюсь, -глухо рассмеялся кальваниец.       За спиной иссиня-чёрного адского насекомого вспыхнули десятки сфер. Аракида испытал давно забытые чувства — страх, адреналин, паника. Ведь кем бы он ни был — сейчас он сражался не с очередным инфирилом. Его противником был демон Амальгам. И Аракида знал, что сейчас будет.       Сферы завихрялись, из спиральных воронок хлынул плотный поток залпов чёрно-фиолетовой энергии. Старый, но действенный приём ковровой бомбардировки — сотни залпов веером прошлись по площади плотной стеной. Аракиде оставалось только взмыть в воздух. Всё перед Амальгамом засияло от взрывов. Где недавно был Габриэль осталась выжженная воронка в несколько десятков метров. В воздухе задержаться не удалось — Амальгам сразу начал второй залп, целясь в Аракиду.       Уже на земле они сцепились в ближнем бою. За долгое время им не удалось ударить друг друга, только парировали атаки на огромной скорости и кружились в кошмарном танце смертельных атак. -Хиль’торай всегда решали все проблемы силой! , -с яростью выкрикнул Амальгам. -Ваш вид разрушил наши миры! , -выкрикнул в ответ Габриэль. Выждав момент, он сумел воспользоваться пространственной магией и нанёс серию рубящих ударов в одну из рук титана. Та обвисла, все сухожилия и мышцы были разорваны, несмотря на плотный слой панциря. Но это ненадолго — как и Аракида, Амальгам регенерировал с огромной скоростью. -Наконец-то, достойный противник! , -снова глухо рассмеялся рыцарь Эрандила. -Почему ты следуешь за Эрандилом? -Инкубаторному отродью этого не понять!       Амальгам провернулся вокруг себя, извергая из конечностей, рта и нескольких частей тел плотные струи жидкого огня. Фиолетовое пламя распространялось от него, раскрывалось как цветок. Огонь задел Габриэля, несмотря на множество щитов и увороты с пространственной магией. А следом он совершил ошибку, просчитавшись со следующим движением чудовища. Эта ошибка стоила дорого — Амальгам отправил Аракиду в полёт. С ходу переломав сразу половину костей в теле и раздробив все кости в спине, Аракида смог встать. Регенерация уже вовсю возвращала его в нормальное состояние. -Эрандил… обратил твоих предков… в безумных тварей… -тяжело дыша произнёс Аракида. Амальгам медленно подходил к нему, разминая пальцы и возбуждённо размахивая хвостами. -Они заслужили такую судьбу. Они заслужили! Быть! Нашими! Рабами! , -удар за ударом Амальгам избивал Аракиду. Заключительным ударом он впечатал его в землю, от силы удара камни под ним пошли трещинами. Но и этого было недостаточно, чтобы убить хиль’торай.       Их бой длился больше часа. Оба уже были на пределе, измотаны и изранены. Панцирь Амальгама наполовину развалился, из трещин и сколов торчали лохмотья ало-фиолетовой плоти, местами проглядывали треснувшие кости. Габриэль едва стоял на ногах, его трясло, изо рта текли струйки крови, часть лица была содрана, не было одной руки. -Ты… ничего не исправишь… для тебя только чёрное… белое…       Аракида не ответил. Амальгам зарычал, он собирался снова атаковать. Единственным выходом стала контратака. Вложив все силы в этот последний удар, бог-охотник сорвался с места и что есть силы, рубанул заряженным фотонной магией мечом. Самое время остановилось. Померкли краски, исчезли границы — Аракида и Амальгам соприкоснулись душами. Мир стал чёрно-белым. А затем, словно воздушный шар, мир лопнул. Цвета вернулись, пространство схлопнулось и тут же стало прежним. Аракиду словно вывернуло наизнанку. Время снова пошло, и его клинок прошёл сквозь всё тело Амальгама, прошив его энергией. Его согнуло в конвульсиях. Из каждом трещинки, из каждого миллиметра его огромного тела хлынула чёрная кровь. Обессиленный, он рухнул на землю.       Рука Аракиды уже начинала отрастать обратно. -Ты… не исправишь… цикл… повторится… вновь… -Хватит, Амальгам, -почти прошептал Габриэль. Сил хватило только на это. Занеся руку, он вонзил лезвие в голову врага. Мгновение — и жизнь чудовища оборвалась. Над выжженным лесом поднимался густой туман от пожаров, витали фиолетовые искры, где-то вдалеке мелькали силуэты летающих инфирилов. Посреди мёртвого леса стоял Аракида, а у его ног лежала туша инсектоида. Демон Амальгам был мёртв.       Горячие пески Вестакса обращались в пылевую бурю, застилающую солнце. Мьёрбьорн накрыл бурый купол из песка. -Смотрите, это же сандийские военные! Мама! , — на улицах раздались испуганные крики людей. Бьёрнцы спешили спрятаться в домах. Заострённые уши сандийского солдата недовольно дёрнулись. -Война с Мьёрбьорном кончилась уже год как. Но нам всем понадобится больше времени, чтобы привыкнуть друг к другу, — пробасил он. -Да, — кивнул седовласый санди в униформе, отличающейся от остальных. Прибыв в Веркизил, они отправились к штабу полиции. Их уже ждали. У входа стоял капитан Мустафа и Юсуф. Санди остались в стороне, а седовласый подошёл к бьёрнцам. Обнявшись с Мустафой, он поприветствовал Юсуфа. -Всего год назад вы пытались убить друг друга, а теперь — друзья? , — с недоверием уточнил Юсуф. -Так бывает, — кивнул Мустафа с лёгкой улыбкой, — На самом деле мы с Салихом не один раз воевали вместе. И друг против друга, и плечом к плечу. -Наша история насчитывает не одну совместную с Мьёрбьорном войну. Но чаще это были войны против вас, — с сожалением произнёс Салих Тахиказа, заходя внутрь. -Это правда. Пески Вестакса впитали достаточно сандийской крови. -И сожалений бьёрнцев, — кивнул Салих. -Я рад, что наши султаны нашли силы положить конец затянувшейся войне. Но народу придётся долго привыкать.       Веркизил накрывала песчаная буря. Некогда оживлённый рынок превратился в призрачное место с брошенными телегами и разбросанными товарами, которые торговцы не успели спрятать. Здания нависали над узкими улочками, между ними проносились клубы песка, выл жуткий ветер. Сандийский и бьёрнские солдаты укрылись в одном из зданий рынка, между ними висело ощутимое напряжение. Иногда они встречались взглядами. Санди казались суровыми, на их лицах отпечатались годы конфликтов между их народами. Бьёрнцы испытывали то же самое. Одно неверное слово, одно резкое движение — и начался бы бой. Но всё, на что хватало их сил — закрываться от влетающего в здание песка и жмуриться.       Мустафа и Салих сидели друг перед другом в кабинете капитана. Тусклый свет дрожал, дымился чай на столе. Воздух наполнял аромат благовоний. Два врага, два старых друга, навёрстывающих упущенное. Мустафа прокашлялся, нарушив тишину: -Помнишь тот случай в траншее у реки Синогахар? Салих улыбнулся, но когда он заговорил, от улыбки не осталось и следа: -Как можно забыть? Вы застали нас врасплох. В тот день погибло много хороших ребят. Улыбка Мустафы исчезла. -Да. Я тоже потерял людей. Неловкая пауза повисла между ними, каждый вспоминал, как это было. Прежде чем заговорить, Салих отпил чай: -Я всегда считал тебя достойнейшим из врагов. И лучшим другом. Мустафа встретился с ним взглядом, молчаливо высказывая уважение. Звук бури снаружи было единственным, что нарушало тишину. -Мы сражались за наших султанов, — сказал Салих, — Мы сражались за одно и то же. Мустафа кивнул. -За мир. -И вот, спустя годы мы мирно пьём чай, — усмехнулся Салих и закрыл глаза, наслаждаясь вкусом напитка. -Кто ты мог подумать… -А помнишь, мы против орков вместе бились? , — с ностальгией спросил Мустафа. -Помню! Тяжёлый был бой. -Именно тогда, — наклонился Салих и ткнул когтистым пальцем Мустафу в грудь, — Я понял, что ты — хороший капитан. Способный отбросить прочь разногласия ради общей цели. И я говорю не о победе или поражении. Я говорю о том, что действительно важно — о жизнях тех, за кого ты несёшь ответственность. Мустафа скромно кивнул, он был бесконечно благодарен Салиху — он часто помогал ему, когда Санди и Мьёрбьорн объединялись против общего врага. -За дружбу и султана, — Мустафа достал флягу с алкоголем и налил в кружки, предлагая своему другу. -За дружбу и султана, — взял её Тахиказа и чокнулся кружкой.       За разговорами время летело незаметно. Они были больше, чем солдатами — настоящими братьями, связанными своим долгом и любовью к своему народу. В какой-то момент к ним вошёл Юсуф, но увидев смеющегося Мустафу, и сонного Салиха, он понял, что зашёл невовремя. -Брат Юсуф! , — взгляд капитана сверкал от алкоголя, — Прошу, присоединяйся!       Салих налил из своей бутылки сандийское спиртное и предложил Юсуфу. Мустафа стал рассказывать своему солдату о прошлых сражениях с Салихом. О том, как однажды Салих попал в собственную ловушку, или как Мустафа принял дружественный батальон за вражеский. В комнате разносился смех, они делились историями по победах, поражениях, страхах и надеждах. Юсуф благоговейно слушал их истории, чувствуя себя каким-то особенным, имея возможность общаться с врагом и другом капитана. Вскоре Мустафа бросил взгляд на часы. Салиху нужно было идти к своим. Буря почти успокоилась.       Шаги султана Санди отдавались эхом по просторным покоям Халиджера. В палаты Халиджера вошла высокая женщина-санди. В коридоре остались солдаты султанатов. Они посматривали друг на друга с недоверием, но никто не смел сказать ни слова — для этих народов слово их султана — закон. Султан сняла с лица платок. Санди отличались от большинства зверолюдей тем, что имели больше звериных черт — когти, клыки, шерсть по всему телу. Однако на лица они были неотличимы от обычных людей. За исключением острых кошачьих ушей. -Мелисса Вуберньян, — поклонился Халиджер, — Благодарю тебя. Ты оказала мне большую честь, согласившись на встречу. -Здравствуй, — улыбнулась она, сев рядом с ним, — Кажется, каждая наша встреча оканчивалась ссорой и началом новых военных действий. -Брось, Мелисса. В этот раз всё по другому. -Что должно было поменяться? -У нас появился общий враг. -Хайдрен, — протянула она. -Верно. Ты уже наверняка знаешь, как он опасен. -Не могу не признать — услуги, любезно оказанные им, мне очень помогли. Насколько я знаю — тебе тоже. Я уже знаю, что случилось. Это ведь он помог избавиться от «десятых»? -Это иллюзия. Может, он и сделал что-то полезное. Но ты ведь знаешь, насколько он опасен, — нахмурился Халиджер. -Да. Но ведь это не всё? Не он один опасен. -Римерий Коравелл — вот более серьёзная угроза. Сначала он устраивал террор только на территории Аргила. А теперь добрался и до нас. -Поэтому ты решил заключить союз? , — помрачнела она. -Да. И у меня уже есть план…       За обсуждением планов, Мелисса становилась всё более открытой и раскрепощённой. Она не могла удержаться от поддразниваний султана Мьёрбьорна по поводу их детских воспоминаний. -Ты тогда так смешно в реку плюхнулся, — хихикнула она, её кошачьи ушки дёрнулись от удовольствия. Халиджер закатил глаза, тяжело вздохнув. Он закрыл лицо ладонью, стараясь сдержать улыбку. Но тут же он выпустил громкий смешок. Ему вспомнилось, как Мелисса расхохоталась тогда. -Плакал, как маленький ребёнок! -Я не плакал. Меня расстроило, что одежда испортилась, — нахмурился он. -Да-да, рассказывай. -А ты не меняешься, да? , — усмехнулся он и отломил веточку винограда. -Увы, Халиджер. Мы больше не дети. Наши народы в состоянии войны уже не один год, — с грустью сказала она, глядя на улицу. Ветер трепал широкие гардины, раздувая их как паруса. -Значит, ты должна понять. «Пламя Гиены» и Хайдрен — не те силы, которые стоит игнорировать. Мелисса посмотрела на него. Между ними навсегда останется холодная стена, которую больше не разбить ничем. Слишком много крови пролилось. Но ради будущего своего народа Мелисса была готова принять план Халиджера. Ей вспомнился тот самый день, когда она впервые встретила Халиджера.       Тогда закончился очередной конфликт их народов. Халиджер нервно вцепился в руку отца, когда они шли к месту встречи. Его взгляд метался из стороны в сторону, оценивая незнакомое окружение — он ещё никогда не был в палатах отца. Там они встретились с султаном Санди — матерью Мелиссы. Маленькая Мелисса дружелюбно посмотрела на Халиджера и заулыбалась, протянув ему руку. Пока их родители что-то обсуждали, они весело играли с другими детьми. За беззаботным времяпрепровождением дни летели быстро. Однажды, во время игры в пятнашки Халиджер споткнулся, но Мелисса вежливо помогла ему встать. Они наслаждались детством. Садясь обедать, они говорили обо всём на свете, мечтах на будущее, друзьях и о том, как хорошо будет почаще встречаться. Халиджер мечтал исследовать бескрайние пустыни за пределами Мьёрбьорна, Мелисса хотела открывать для себя что-то новое каждый день.       В последний день они сидели вместе на балконе. Заходящее солнце светило на них, отбрасывая золотистый свет на их лица. За весёлой беседой и смехом незаметно подкрадывалась ночь. Они были совсем детьми и не знали, что ждёт их в будущем. Их родители радостно наблюдали за ними, гордясь зарождающейся дружбой. Они верили, что эти дети — ключ к будущему. Мелисса и Халиджер пообещали писать друг другу письма, когда султан Санди вернётся к себе. Они и не подозревали, что мир, на который они надеялись, будет недолгим. Что всего через несколько дней разгорится новая война и их королевства охватит ненависть друг к другу.       Империя Корса, город Темпарт, особняк Квеленны. Рейбл Кейн стоял перед окном в личной комнате Квеленны. Богиня-феникс потерянно смотрела в пол. -Джек Нейтан… сирота из Зарестали… как много тебе известно про зарестальскую катастрофу? , — спросил Рейбл, глядя в окно, — Альянс держит в секрете информацию об этих инцидентах. Но ты ведь несмотря на это копала под это дело? -Немного, — вздохнула Квеленна, — Только то, что Энигма занималась какими-то экспериментами, в ходе которых появился разлом. Кальванийский вирус поразил всю деревню, но Джек каким-то образом получил иммунитет. Полагаю, благодаря проклятию Румии. -Румия… она много лет была твоим разведчиком, да? Каким же образом она оказалась в Зарестали в тот день? Удачное стечение обстоятельств? , — грубо спросил Рейбл, зная ответ. -Я много думала об этом. -Она никогда не работала на тебя. Теперь ты знаешь это. -Да… -Никакого проклятия не существует. Всё дело в том, что…       Квеленна потерянно подняла голову на Рейбла, надеясь что ей послышалось. -Этого не может быть! Как?! -Энигма не причастна, я уже говорил. Этим занимается группа лиц, которая маскируется под Энигму. Зарестальская катастрофа — не первый инцидент. Подобные произошли во всех королевствах Аргила за последние двадцать лет. Исключением стала только империя Корса. -Значит, Румия… -Да. Её хозяин — кем бы он ни был — прекрасно осведомлён обо всех в Альянсе. Как и вся эта группа лиц, о которой я говорил. Мне самому известно немногое. Но одно я знаю точно — он точно предвидел даже наши действия, поэтому Румия привела Джека к тебе. Полагаю, он просчитал и моё решение. Но сути это не меняет — сейчас в мире ситуация накалилась, Альянс не может вмешиваться напрямую в дела других государств без риска начать войну. Джек — лучший выход для нас. -Почему… почему это должно было произойти с ним… -Он не первый. Есть много таких же, как и он — искусственных демонов. И один из них — Римерий Коравелл.       Королевство Зегеф. Римерий как всегда занимался заполнением различных бумаг и составлял карту действий, когда в кабинет ворвался Гирх. -В чём дело? , — холодно встретил его Римерий. -У меня такой же вопрос, — Гирх едва сдерживался, чтобы не броситься на него с кулаками, -Где моя сестра? -У меня в лаборатории, — спокойно ответил Коравелл. Гартулия перекосило от ярости. -Как это понимать? Я три года провёл среди этих дикарей! Три года слушал их безумные бредни, меня накачали таким дерьмом, что тебе и не снилось! , — он схватил Римерия за грудки, но тут же был отброшен импульсом назад. Опрокинув стол с документами, Гирх врезался в колонну, разбив голову. -Не зарывайся, — с угрозой предупредил гиена. -Римерий, сукин ты сын… -Ты был хорошим шпионом, признаю. Вот только ты не справился с заданием. От ярости Гирх зашипел, стиснув кулаки. -Не надо на меня так смотреть. Ты должен был достать образец аномалии. И чем ты занимался эти три года? -Чтоб тебя… Римерий! За мной теперь охотится весь Альянс! Я теперь враг Энигмы! -И всё равно ты пришёл ко мне, — оскалился Римерий, — Ты специально? Как ты вообще здесь оказался? Гирх не ответил. Но ему и не было нужды — Коравелл почувствовал разницу в ауре. Он не чувствовал ауру своих людей. -Понятно, — устало вздохнув, он сел в кресло, поставив его на место, — Всё как тогда. С этими словами он тихо рассмеялся. И Гирху очень не понравился этот смех. Ведь «тогда» Римерий смеялся так же. А потом ему пришлось быть его шпионом и служить Энигме. -Забери тебя Кальванис, -прошептал Гирх, — Римерий! -Я давно в его власти, -он откинулся в кресле, потянувшись, -Как и ты. Ты теперь для меня бесполезен. Если не хочешь, чтобы я тебя убил — проваливай сейчас же! -Что с моей сестрой? -Я выведу Аманду из стазиса. Она будет отличным кандидатом. -Тебе не хватило жителей деревни?! -Хм. Они были интересными сувенирами. Но к сожалению, для эксперимента совершенно не годятся. -Чудовище… — прошипел Гирх, — Ты понимаешь, что они ни в чём не виноваты? -Убил-то их не я, — усмехнулся Коравелл, — Проклятие убьёт твою сестру. С образцом аномалии я бы нашёл более подходящего кандидата. Но за неимением оного… -Не смей! Слышишь, не— Глаза Римерия вспыхнули фиолетовым и Гирх повис в воздухе. -Ты провалил задание. Наш контракт больше не действует. Смирись уже. -Ещё не… провалил… Коравелл отпустил Римерия. -Продолжай. -Не у тебя одного есть связи, принц Кальваниса. Тот торментор, который мне помешал… я знаю, что с ним случилось то же, что и с тобой. Наступила тишина — Римерий молчал, бездумно глядя сквозь Гирха. Холод, отчаяние, страх, ненависть — эти эмоции смешались в одну массу и отразились на его лице нечитаемым выражением. -Доставь его мне. Любой ценой! А сейчас пошёл вон… Когда Гирх вышел, Римерий отложил вещи в сторону и опёрся о стол, обхватив голову руками. По коридору, усеянному трупами его людей разнёсся истерический, тихий смех отчаяния.       Пробуждение было резким. Боль прошила всё тело, разлилась по каждой клетке. Казалось, до этой секунды Джек даже не существовал. Из пучины пустоты его сознание медленно возвращалось в реальность. Гилана обеспокоенно сидела рядом, придерживая и помогая встать. Рядом стояли ещё две фигуры — оба имели хвост, когти и звериные глаза. Варги. Мужчина и женщина. -Что… где я… — Джек казался растерянным. Последнее, что он помнил — то, как куда-то бежал. Внезапно он стал вспоминать — плотным потоком воспоминания нахлынули, беспощадно вгрызаясь всё глубже. Он упал на колени, зарычав как чудовище. Гилана с опаской отошла назад. Словно этого было мало — пелена амнезии, закрывавшая правду о его прошлом была сорвана полностью. Он вспомнил всё. Теперь он знал, из-за чего в детстве страдал провалами в памяти и почему его близкие относились к нему с непонятным ему холодом. Варг-мужчина подошёл к нему. Он протянул ему катану. -Возьми её, — сказал он грубым голосом. Гилана ахнула, женщина варг улыбнулась — в её глазах читалось уважение к Джеку. -Кто… вы? , — Джек ещё не оправился от количества откровений. -Мы долго этого ждали, — сказал варг, — Теперь твоя судьба связана с нами. Ты ведь вспомнил, кто ты? Джек принял катану. От неё исходила странная энергия, она втекала в него, придавал сил и спокойствия. В ней была сокрыта огромная мощь. -Что я должен делать? , — голос Джека была едва громче шёпота. -Ты узнаешь позже. А пока просто следуй за мной.       Перерождение заставило чувствовать Джека себя чужаком в собственном теле. Гельминт превратил его в демона, пусть и искусственного. Теперь он стал зверем, запертым в человеческой оболочке. Когда он попытался встать, то почувствовал мощь своего нового тела. Его чувства обострились настолько, что он чувствовал малейшие ароматы, слышал даже самые незаметные звуки. Такой силой он не обладал даже будучи торментором. Но ценой стало всепоглощающее чувство пустоты и одиночества. Ненависть, подпитываемая физической болью. Хотелось кричать, наброситься на весь мир. Но в то же время ледяное спокойствие пробирало его до костей, не позволяя выпустить наружу свою ярость. Всё, чего сейчас хотелось — человеческого прикосновения, слов утешения, тепла любящих объятий, но он знал — ничего этого он уже не получит никогда. Потому что вряд ли испытает что-то. Гельминт вгрызался всё глубже, забирая остатки того, что делало его когда-то «Джеком».       Гилана беспокойно стояла рядом. «Я уже не тот, что прежде. Гельминт… я чувствую, как он скребётся внутри сознания, как он изменил моё тело. Моя кровь больше не кровь человека», — ненависть и гнев охватили Джека, чувства кипели, готовые вырваться наружу. Мысль о том, что прямо сейчас он мог бы сорваться и начать убивать всех вокруг на мгновение опьяняет. А затем… приходит пустота. Холодное, гложущее чувство, разъедающее изнутри. «Мне страшно… почему… это происходит со мной?», — осознание того, что он стал кальванийцем пробуждает в его душе странное чувство наслаждения самим собой. «Концепция необходимого зла… вот, что ты задумал, Рейбл Кейн? Я… стану этим злом?», — страх стать одиноким пугает, но гнев и боль заставляют Джека подняться. Теперь в его взгляде сквозит только холод и жестокость. «Я… принимаю эту судьбу… Если я не сделаю этого — просто стану рабом своей тьмы. Чудовищем, поглощённым собственной ненавистью. Верно. Это не ради кого-то. У меня ещё осталось кое-что. Одно незаконченное дело… я принимаю своё новое «Я». Я…» -Джек? , — Гилана вырывается и подходит к нему, взяв за руку. Он опускает на неё безразличный взгляд, и на его лице появляется тёплая улыбка. -Гилана. И вы, — он обращается к варгам сзади, — Мне нужна ваша помощь. -Джек, я… -Не зови меня так! , — отдёргивает он свою руку, — Это… не моё имя. Меня… — перед тем как сказать, он судорожно вздыхает, собираясь с силами, — Моё имя — Эльзифида. Я всё вспомнил. -Кто твоя семья? , — зная ответ спросил варг. Эльзифида «Джек» Нейтан оскалился в недоброй ухмылке: -Это трудно объяснить. У меня… никогда не было настоящих родителей. Идёмте. Всё расскажу по дороге. -Так ты вспомнил, — голос женщины-варга был глубоким, скрипучим, властным, — Ты понимаешь, чем ты стал? -Да. Я был создан для этого. Энигма… я должен уничтожить её… От своих же слов дрожь пробежала по его спине. Он посмотрел на катану, ощущая её тяжесть — словно она стала физическим проявлением бремени, которое он теперь нёс. Он мечтал быть героем, изменить мир к лучшему. Но это были мечты Джека. Человека, которого никогда не было. Когда-то давно он был принят в семью, он не помнил ничего, только то, что его звали Джек Нейтан. Он считал этих людей своими родителями. И те, кто подарили ему эту выдуманную жизнь вскоре отобрали её. Он вспомнил, что с ним делали ужасные вещи до тех пор, как он оказался в Зарестали. Но кто и зачем — этого он не знал. И видимо, не знал никто, даже эти варги. Но он точно знал — теперь он не будет ограничен никакими рамками.       Солнце уже село. Четыре странника шли по равнине. Джек знал, что для него уже нет пути назад. В лицо ударил холодный вечерний ветер. Они безмолвно брели по полю. Ярость и боль горели в душе, словно пожар. Но чувство спокойствия и свободы держало его эмоции на крепком поводке. Закат отбрасывал тёплое оранжевое сияние на горизонт. Исчезая в лучах заката, знали — их история только начиналась. И она будет долгой и тяжёлой. Джек остановился, чтобы посмотреть на заходящее солнце. Горько-сладкая улыбка заиграла на его губах, когда он понял, что это будет последний закат, который он когда-либо увидит, как человек. Гилана встала рядом, взяв его за руку. Они переглянулись со смесью грусти и безмятежности. Варги стояли впереди, ожидая.       Одиночество — странная и горькая судьба. Рано или поздно она настигает всех. Кого-то на короткий промежуток времени, кого-то — навсегда. Это бремя, которое немногие способны вынести, но должны. И даже в такие моменты всегда есть надежда. Даже перед лицом одиночества нужно знать — есть много других людей, попавших в ледяные когти этого дикого зверя. Ведь никто не одинок в своём одиночестве. Мир — холодное, безразличное место, но в нём есть место для всех, кто готов дать ему бой. Те, кто как и Джек, принимает своё истинное «Я», кто признаёт в звере в глубинах души самого себя. Этот мир жесток к тем, кто не вписывается в рамки «нормального».       Добро и зло, свет и тьма — как можно понять, что это? Как дать определение таким вещам? В поисках совершенства часто становится неочевидным — именно наши недостатки делают нас уникальными. Иногда приходится принимать неизбежное зло внутри себя. Тьму, что кроется в глубинах души. И в этот момент принятия себя и рождается то, что называется свободой. И пускай мир отвергает «других», только приняв этот путь обретается чувство ясности, смысл жизни. Ведь, только приняв собственную тьму, можно по-настоящему понять свет. И только в одиночестве можно по-настоящему понять красоту человеческой связи.       Империя Корса, город Мутленд, городской порт. В порту кипела жизнь, в доках стоял большой торговый корабль с развевающимися на ветру парусами. Звук лязгающего металла, жужжащих шестерёнок и треска магических ядер наполнил воздух, когда высокие серые автоматоны с четырьмя руками поднимали тяжёлые ящики на палубу корабля. Группа искателей приключений стояла у подножия пандуса, взволнованно и с тревогой наблюдая за тем, как вещи всех пассажиров доставляются на борт. Предвкушение предстоящих приключений и страх перед неизвестным, запах моря, вонь моторного масла — всё смешалось воедино. Молодая женщина сжимала кожаную сумку, пальцы покалывало от волнения. Она годами мечтала покинуть Корсу и увидеть свет, и этот день наконец настал. Рядом с ней стоял старый седой моряк. На обветренном лице прорезались морщины. Он с критическим взглядом наблюдал за работой автоматонов, что-то бормоча себе под нос и стал проверять такелаж, корабельные канаты.       Когда все приготовления были закончены, из трюма вышел капитан с выражением решимости на лице. Он оглядел свою команду, пассажиров. С громким скрипом канатов и последним выбросом пара из корабельных двигателей судно начало отходить от причала. Дестраф стоял на краю палубы, его взгляд был прикован к бескрайним морским просторам. Лёгкий ветерок взъерошил его волосы, солёный воздух наполнял лёгкие. Разум заполняли разные мысли. Он не мог избавиться от горечи предательства Джека. До сих пор сердце его друга было закрыто. Дестраф так и не смог поговорить с ним. Солнце ярко светило, заливая корабль теплом. За спиной были крики и смех людей, которые наслаждались моментом. Корабль мягко качнулся и Дестраф закрыл глаза, позволяя прохладному бризу овеять себя. Он знал, что они держат путь в Висцению, это будет опасное путешествие. Он должен был найти ответы. Даже если для этого придётся выполнять поручения Альянса.       Кто-то коснулся его плеча. Дестраф улыбнулся — он сразу узнал, кто это. В её присутствии сразу стало легче. Она молча встала рядом, не сказав ни слова. Ветер трепал её волосы, но она наслаждалась этим чувством. -Не понимаю, — пробормотал он, снова посмотрев на горизонт, — Зачем ему это? -У него должны быть свои причины. Мы не знаем, через что он прошёл, — мягко ответила Сванхильда. Причины поступка Джека не были известны даже ей. Дестраф покачал головой. -Это не оправдывает его. Он убил людей. Он бросил всех нас. -Да. Но что сделано — то сделано. Нужно двигаться дальше. Дестраф повернулся к ней, глядя в ярко-голубые глаза. Он снова ощутил укол в груди, казалось, ему стало не хватать воздуха. -Я рад, что ты со мной, — он взял её за руку. Лёгкий румянец залил её щёки: -Я тоже. Сильный ветер набросился с новой силой, стремясь сбить с ног, но сейчас им было всё равно. Вскоре завязался неловкий разговор, воздух между ними был заряжен едва уловимым напряжением. Что-то невысказанное уносилось вдаль, как и их корабль. Дестраф любил смотреть, как её глаза сверкают на солнце, она заворожённо смотрела на то, как игриво трепал его волосы ветер.       В комнатах корабля было шумно — люди обсуждали разные вещи, царило волнение. Айбер прислонился к стене, сложив руки на груди. -Итак, что ты думаешь обо всей этой истории? Висцения, да? Эри хихикнула и бросила на него игривый взгляд: -Айбер, ты же знаешь — мне без разницы. Мне просто хочется сделать своё имя ещё более известным. -Вот оно как. Поэтому ты и напросилась с нами, да? Кстати, пробовала еду на корабле? Клянусь, они где-то спрятали шеф-повара, — рассмеялся он. Ушки Эри заинтересованно дёрнулись: -Да? Ещё не пробовала. Что там у них можно купить? Есть что-нибудь с овощами и фруктами? -Сомневаюсь, подруга. На этом корабле много моряков, для которых мясо — топливо. Эри с отвращением сморщила нос. -Какая гадость. -Каждому своё, — пожал он плечами, — Многое упускаешь, бриатос. -Эри! -Эри.       Наступила небольшая пауза, в этот момент стало слышно шум волн, бьющихся о корпус. Айбер был рад компании этой бриатос. С ней ему было легче, она была на постоянном позитиве. Сейчас она что-то усердно рисовала, высунув кончик языка. Айбер тяжело вздохнул, и посмотрел в окно. -Эри, я хочу признаться. Мне страшно. Я боюсь, что нас ждёт в Висцении. Она посмотрела на него своими большими, яркими глазами, лёгкая улыбка появилась в уголках её рта. -Айбер, — мягко начала она, — Разумеется, ты боишься. Вы ведь наверняка будете иметь дела с пиратами. Но если что — я всегда буду готова заиметь для вас несколько связей, — она подмигнула ему. -Верно… спасибо, Эри.       За беседой время летело быстро — они делились опытом, рассказывая разные истории из своего прошлого. Айбер поделился, как проходят будни наёмника. Эри рассказывала ему о дальних странах и диковинных традициях других рас, экзотических товарах и опасных ситуациях в дороге.       Елизар, ссутулившись, сидел за столом, с хмурым выражением лица ковыряя ложкой в миске с супом. Он никогда не был любителем пустой болтовни, тем более во время еды. Аурелия же без умолку рассуждала сама с собой и с ним. -Я кое-что слышала о Висцении. Меня немного пугает тот факт, что когда мы покинем Корсу, наши привилегии паладинов перестанут действовать. Придётся начинать путь с самого начала, по крайней мере, пока мы не закончим поиск этих работорговцев, которых упоминал Рейбл. Елизар кивнул с кислым лицом. -Это могут быть не только пираты. С чего ты взяла? -Я разговаривала с моряками на этом корабле. Здесь есть висценийские моряки. Они все говорят одно и то же — там есть несколько кораблей с чёрными парусами, регулярно перевозящих рабов. И не только людей-рабов. -Чёрные паруса? Как удобно. Ими может прикрываться кто угодно. Те же «гиены»! Ты ведь слышала Рейбла! Эти моряки — я им не верю. -Да, но… — ощетинилась Аурелия, — Они знают море больше, чем кто-либо! Гиены гиенами, но-- -И почему ты такая… -Я предпочитаю верить в честность, пока мне не докажут обратное.       Штрайн тихо сидел рядом, изредка поглядывая на обоих паладинов. Пока он уплетал вторую тарелку с кашей, он прокручивал в голове различные стратегии, рассматривая каждый возможный сценарий. На карту были поставлены их жизни и что-то гораздо более важное. Елизар откинулся о спинку стула и скрестил руки на груди: -Я думаю, надо сразу действовать. Зачем нам некромант? Услышав это, Штрайн вмешался: -Елизар, уймись! Прежде, чем влезать в дела другого королевства, нужно как следует подготовиться. Тем более… в Висцении мы будем уже не как паладины. -Я не верю этим… криптидам, — нахмурился Елизар, доев, — И никогда не верил. Почему мы должны действовать вместе? Я не хочу доверять свою жизнь всяким монстрам. Аурелия не знала как ответить — порой резкие слова Елизара поражали её до самой глубины души. -Я тоже. Но не из-за расы. Я никому из них не верю. Я верю только Ордену и Альянсу, — но даже так Штрайн с подозрением относился даже к приказам Ордена или Альянса. Он был крайне осторожным человеком. -Кому жареной рыбы? , — раздался крик со стороны. Елизар шумно вздохнул и встал: -Я к себе в комнату. Здесь слишком шумно.       Корабль должен был прибыть в Висцению через три дня, а до тех пор новоиспечённой команде нужно было привыкнуть друг к другу. Дестраф, Айбер, Сванхильда и Эри держались обособленно от паладинов, паладины не верили им. Но за три дня многое может измениться.