Изумрудный детектив

      Началась неделя со школы новой, которая находилась в районе совершенно незнакомом и далеком. Изуку в машине, в детском кресле прячась, в окошки с любопытством, смешанным со страхом, выглядывал. Тошинори изредка поглядывал в зеркало посматривал за состоянием его следы, успокаивая его нелепыми выбросами фраз.       — Все хорошо мальчик мой? Ты какой-то нервный.       Из оцепенения выйдя, моргнул, посмотрев на своей отца, улыбнулся ему:       — Все в порядке пап, не волнуйся… Просто не знаю, — прикусывая губу размышлял как правильно мысли свои изложить, — Вдруг они тоже будут задирать?       Тот вздохнул, остановившись на светофоре обернулся на него:       — Я понимаю, как ты нервничаешь, у меня тоже были проблемы в школе, до геройского курса часто переводился, тем более в средней школе.       Он недоуменно в его голубы глаза смотрел, в голове прокручивая слова, под мысли: «Были проблемы? Но у него такая сильная причуда…»       — Изуку, могут задирать и людей с причудами, даже без причин. Хоть и в моем случае я считался беспричудным долгое время.       — Беспричудным?.. — не сумев удержать язык за зубами, про болтнулся от признания.       — Да, так что я сталкивался с нечто похожим, мальчик мой.       Его глаза округлились от кричащих мыслей внутри него: «Он понимает меня! Понимает мои страхи!» Радости не было предела, но ни одна мускула лица шевельнутся не могла.       — Поэтому если тебя буду задирать или ты будешь чувствовать себя одиноко говори нам, прошу, мы тебе поможем.       Вроде бы простые слова, которые уже были услышаны им ни раз за последнее время, заиграли совершенно по-иному в голове его. Настолько они поразили его, что он уже и не помнил, как держа папу за руку до ворот школы новой дошел. Когда уже обняли его, язык расколдовался.       — Ты не врешь?..       — Вру насчет чего мальчик мой? — спросил его Тошинори, на одно колено присев, и держа его большой рюкзак.       — О том, что ты беспричудным считался… — стеснительно пробормотал он, оттягивая край рубашечки своей, отводя глаза.       — Конечно нет, мальчик мой, — гладя по волосам его, улыбался обнадеживающе, — это было бы очень некрасиво с моей стороны тебе врать, тем более в такой для тебя больной теме.       Изуку кивнул, хмурый от непонимания того, откуда тогда взялась причуда у героя. Бормотание едва не вырвалось из него, как на плечо легла рука большая.       — Тебя довести до класса или ты сам справишься? — обеспокоенный тон, и задумчивый взгляд брошенный на школу сопровождали слова.       — А… — мальчик призадумался и понял, что и номера класса не знает своего, чтобы идти куда-то, — Я не знаю, куда идти. — Покраснев, отвернулся мальчик, личико пряча в плече.       — Пошли тогда мальчик мой, — улыбнулся мужчина ему, ручку его маленькую аккуратно взяв.       Едва до кабинета дошли они, как его подтолкнули к закрытой двери, за которой раздавался не громкий голос учителя. Изуку схватился за ногу Тошинори, боязливо мотая головой.       — Все будет хорошо Изуку — тихо прошептал мужчина, — К тому же, я буду ближайшее время поблизости делать обход, можешь звать на помощь, если что-то случится. — Он подмигнул ему, по голове погладив.       Он кивнул и ближе к двери подбежал, за ручку схватившись сразу, в надеждах, что новая школа ему понравится.              Все прошло куда лучше нежели представлялось ему, хорошо к нему относилась не только преподавательница, но и дети, которые не давили постоянно на тему причуду, хоть и о героях не мало говорили.       Хотя тут скорее сыграли слова папы: «Ты не стесняйся отвечать на вопросы одноклассников своих, но, если спросят про причуду лучше промолчи, сделай вид что не прослушал. Это работает особенно в младших классах».       Это все не укладывалось в голове уже несколько дней. Сколько бы раз не была осмотрена новая учительница, та никак не воспринималась как реальность, по сравнению с прошлым учителем. Хоть и причуда ее, выдавали эмоции с потрохами, ведь она назвалась «Окрашивание». Этим она не только украшала класс, но и меняла цвет волос под эмоции свои. Каждый раз, видя, что цвет не сменялся от общения с ним, он вроде радовался, но в то же время и подозрительно смотрел, не веря волосам.       Однако одиноко ему было до сих пор, за месяцы с начала учебного года, все с друг другом уже сдружились, а он чужим оказался тут. Что-то распирало внутри него, заставляло смотреть на них, упиваться весельем остальных. От обиды сердце разрывалось, все сильнее и сильнее его тянуло к ним, но подойдя, из него слова выйти не могли. Уж больно странны взгляды, их внезапное молчание, и конечно же они страшны, ведь не ясно, о чем подумают на него смотря. Страхи с каждой секундой тишины — сковывали его, подальше отгоняли, о месте своем напоминали.       Благо, никто не мешал ему, не смеялся над рисунками его героев и над шагом любым. Одно не привычно ему — отзываться на новое имя.       Ни голубое небо, ни отсутствие издевок — скрасить день не могли также, как, выглянув в окно, увидеть силуэт героя, пролетающего вблизи от школы — означающий, что скоро с ним он встретиться сможет, ведь школьный день также, как и рабочий, практически подошел к концу. Ему тяжело усидеть на месте, взгляд только и направлен в сторону окна, слова учительницы уже не слышны, а геройский костюм исчез с папы, который дожидался терпеливо возле ворот его.                     * * *       Постукивая пальцами по столу, раздумывал над ходом новым, пока на кухне ароматное какое закипало. Два шашки черных съедая, ухмыльнулся, представляя, как белый кот ест двух чёрных зайчиков и покушается на третьего, так и погляди съест всех зайчиков. Мысли удивили его своей несуразицей. Может это сон повлиял так на него? Ход чужой не хуже был — да последним оказался. Разочарованию предела не было, при виде самой глупой ошибки, да причем своей. Надувшись отвернулся от Тошинори, сделав вид что игра разонравилась ему и другие дела появились у него. Тот лишь погладив по голове его, за напитком, приготовленным пошел.       Схватив свою тетрадь, устроился на пункте наблюдательном: в кресле большом, сидя в котором, открывался отличный обзор на кухню, где папа, разливая какао, вдруг отвлекся на громкий звонок телефонный. Изуку нахмурился и прислушался к тому, о чем разговаривает герой с неизвестным, надеясь, что сейчас он не останется один. Стискивая с силой тетрадь, недовольно глядел на телефон, продолжающий и продолжающий что-то говорить папе, и Изуку понимал даже о чем. Однако радости не было предела, когда достаточно громко ответил Тошинори, что у него выходной и что сейчас он занят. Успокоившись, довольно раскрыл тетрадь, ручку со столика схватил и рисовать начал, радуясь тому, что в последнее время его папа проводил с ним больше времени чем раньше, ведь наконец стал брать выходные. Он помнил, в каком мама была ужасе, когда тот сказал, что никогда не брал выходных, с тех пор он помогает папе отдохнуть, пускай и не часто.       Пролистывая тетрадь с рисунками героев все возможных, уже трижды наткнулся на своего отца и с каждой последующей страницей анализ его становился все подробней, как и рисунок. Но при наличии множества зарисовок Всемогущего не задумался даже о том, кого же рисовать ему, да чью же причуду описывать опять.       Ему всегда нравились причуду, еще до школы, до знания отсутствия сил у себя. С того момента как он научился держаться хоть что-то пишущее в руках, на листах появляться начали «рисунки» ярких причуд. После уже пришли герои, и постоянное обсуждение их сил — со всеми, кто готов с ним поговорить. Одно он не понимал, откуда это голодное желание возникло, ведь никто, ни мама, ни Мицуки не интересовались этим. Хуже стало, когда диагноз беспричудности поставили ему: желание переросло в зацикленность, а она в завистливость. Пусть и ото всех вокруг он слышал, что это не здорово, но родные относились к этому нормально, даже подкидывали идеи для анализа, хоть и им приходилось напоминать про то, что он за столом, либо занят был каким-то важным делом.       Вздохнув, посматривал на кухню и уточнял набросок с натуры, по тарелкам еду накладывающую. Он был куда детальней чем с боев по телевизору показываемых. Однако этот рисунок вышел на второй план, когда вспомнились ему слова отца о причуде, которая проявилась поздно, в конце средней школы, это не давало покоя ему.       Пускай и раньше его с ума сводили причуды, но эта, куда больше остальных. Изуку мог честно сказать, что она особенна и великолепна, при всей своей простоте на первый взгляд. Она проявлялась в виде золотых вспышек, на молнию похожих — они в большей мере и привлекли его, ведь такого проявления усиливающей причуды мальчик не видел нигде, да и найти не смог. К тому же, как Изуку подметил, она со временем накапливается. Каждый раз просмотрев недавнюю битву папы со злодеями, он замечал, что его родитель чуть позже на тренировке делал то, что не мог неделю назад. Хоть и некоторые аналитики — это тоже подмечали, однако почти все скидывали на развитие и на набор опыта, с чем было сложно не согласиться раньше ему, но не теперь. Ведь видя лично, как герой день назад с небольшой тяжестью поднимал, а сегодня без труда одной рукой поднял, не мог сомнения оставлять. Причуда определенно накапливается. Тем более сколько бы он не искал похожие причуды, такой эффективности ни у одного обладателя не бывало никогда, на такое уходили месяцы, а то и годы, но чтоб дни…       — Никогда… — тихо бормотал Изуку, задумчиво расписывая все мысли вокруг да поверх рисунка. Жаль, что вряд ли напрямую ему расскажут об этом, но это не мешает предполагать и новые вещи замечать пока гостит у папы.       Улыбнувшись, с легкой алчностью посмотрел на законченный рисунок и начал под нос повторять все слова отца, боясь хоть что-то упустить и не вписать. Мельком заметив, как Тошинори зашел, захлопнул тетрадь и прикусил себя за язык, боясь сболтнуть лишнего. Смотря на то, как папа, поставил какао возле него и еду, потрепав его по голове, не чувствовал зависти к нему, скорее радость, за то, что такой хороший человек получил подарок от жизни и стал, тем кем мечтал. Но в то же время он испытывал надежду…       — Может и мне так повезет? — прошептал он.       — Повезет с чем? — удивленно переспросил Тошинори его.       Изуку покраснел, отводя глаза:       — Да ни с чем… Может сходим погулять? Я желе очень хочу… — спросил, хлопая умоляющими глазками.       Тот улыбнулся, поправив прядки на лицо слезавшие:       — Только после того как ты поешь.              — Желе! Желе! Папа желе! –верещал Изуку прыгая вокруг мужчины только вышедшего из магазина.       Тот усмехнулся пластиковый стаканчик с ложечкой протягивая ему. Мальчик подпрыгнув выхватил его из рук, чересчур довольный благодарил его, как вдруг, затих, заметив скривившееся лицо и телефон в руках отца. Изуку надул губу, наблюдая за тем, как тот побледнел и едва слышно выругался.       — Fuck…       Не успев отреагировать, отлетает назад на шаг, от порыва ветра сильного. Чуть прищурил глаза, как папа только что стоявший рядом, был снесен на пару метров. Вскрикнув, очнулся от шока и чихнул от пыли поднявшей кругом, смог разглядеть, как папа его лежал на земле, а на нем сидел, больновато сжимая его руки мужчина лет сорока, а может и старше.       — Я сейчас не ослышался, он сказал папа?! Тоши что я тебе говорил насчёт связей с другими!       Тошинори в ответ хрипло кряхтя, что-то шептал в ответ, а потом ойкает, под непонмающй взгляд Изуку. «Это злодей или кто вообще?!»       — Не оправдывает тебя! Такой, как и Нана, та тоже тебя спасла и притащила ко мне. Ей еще простительно, она детей хочет, но ты то что?! Тебя кроме геройства ничего не тянуло!       Изуку недовольно скривился, пусть он и не знал, о чем говорил этот «старик», и даже если он знаком с его папой, то он понимал: «Он не имеет права обижать моего папу!» Поэтому со злостью на лице подойдя к нему, осознавая, что за угрозу не посчитают его, ложечку рукою крепко обхватил и острой стороной поставил к глазу у мужчины. Тот оборвал руганья, на угрозу переведя внимание.       — Ты мне собрался пластиковой ложкой угрожать малец?       Надувшись от тона, но не собираясь отступать, двигал ложку все ближе к роговице глаза крича на него:       — Отстань от папы моего!       — Понял-понял, не трогаю я твоего папу… Я пиратом становится не собираясь, — посмеивался тот, вставая с Тошинори.       Не обращая внимания на него, радостно пища, Изуку обнимает того, после спасения его.       — Ну совсем как ты, — проворчал тот, — Только ты мне трубой угрожал, когда подумал, что я Нану обижаю.       Довольно фыркнув, когда на руки его берут, язык незнакомцу показывает, обнимая за шею Тошинори.       — Прости уж Изуку, но он просто наставник мой, хоть и я вырос уже. Знакомься, это Сорахико Торино, он же герой Гран Торино.       Одни слова, а глаза уде блестят. Он конечно слышал о таком герое, когда фестиваль смотрел, ведь тот один из учителей у кого на ногах отверстия с помощью которых причуда работает.       «А может это в ботинках только? Но он же без них родился… Значит и в ногах должны быть… а может просто порывы ветра создает, а тело без деформаций всяких? — в рассуждения пустился он, — Насколько быстро двигается он? Удобно ли маневрировать в воздухе ему? Ведь если причуда реактивной называется, значит он должен как ракета или самолет? Удары быстрые и сильные, значит в замкнутом пространстве ему нет равных…» Мысли остановились, когда почувствовал он, что ему положили в рот ложечку с желе. Он рефлекторно проглотил кусочек, фыркая довольно, ложку забирая, есть начиная.       — Мда-а-а… — протянул Сорахико, — Понятно почему он тебе так понравился. Это ведь он тебе лицо разрисовал? — уточнил герой, но смешок его ответ, лучше слов и покраснения отца, дал       — А Шимура-сан уже знает? — неловко спросил Тошинори.       Торино закатил глаза:       — Да и она тоже хочет познакомиться с этим чудо «зайчонком». Откуда бля…       Изуку пискнул, когда ему уши закрыли внезапно, он удивлено взглянул на строгий взгляд папы направленный на героя, тот цокнул:       — Простите, простите, но откуда у вас всех повадки или же схожесть с этими травоядными, вроде на вас эксперименты не проводились.       — А вы сами на зайца похожи! — хихикнул Изуку.       Сорахико от наглости такой брови приподнял, на ребенка смотря.       — Вы очень прыгуч и бьете задними лапами, когда чем-то недовольны!       — Господи, Шимура должно это услышать — пытался сдержать смех Тошинори, рот прикрывая слегка.       — Очень смешно ушастый, — едко поддел его Торино, пока они к лавочке шли.       Под споры двух мужчин Изуку задумался, обрывки фраз лишь слыша: «Встретиться с Наной», «С разрешения Мидории-сан» и тому подобное. Эти слова волновали его куда меньше, чем одно: почему этот вредный старик Торино-сан ему так нравился, а также любопытство, что за Нана Шимура и почему это имя казалось ему знакомым?              Фыркая, поедал остатки желе папиного, под их болтовню, как вдруг замечает, краем глаза, что к ним подлетела женщина высокая. У Изуку глаза заблестели при виде желтого плаща. «Она герой!» Волнительно на нее смотря, пытался вспомнить, где же видел он ее. «Она такая красивая… Может она какой-то знаменитый герой?»       Та, прикрыв ладошкой рот, хихикнула, после показав знак тишины, подкралась сзади к Торино-сану. Мальчик с интересом смотрел на то, как та руками изобразила мужчине уши. Он прикрыл рот от смеха, стараясь не рассмеяться, пока та улыбалась широко, подмигивая ему.       Только Изуку приметил вопросительный взгляд отца, не заметно пальцем в сторону указал. Тот скосив глаза, подавился, прикусывая губу.       — Ты чего такую физиономию скривил, будто тебе в туалет надо.       Изуку смех сдержать не смог при виде как ворчащего мужчину девушка парадировала, ушки все еще делая ему.       — Ничего такого Гран Банни!       — Чего?! — возмутился мужчина, но осознание быстро на лицо накатило, злостью, а тело выпад назад сделало.       Изуку пискнул, глаза зажмурив, не понимая, что произошло, дернул ногами, но не почувствовав землю под ногами, верещит распахивая глаза. Вместо асфальта, он видел верхушки деревьев, а вместо скамейки, его держала на руках девушка, поднявшаяся в воздух. Восхищения сдержать не смог, но их возмущения мужчины перекричали, звучащие поверх смеха женского звонкого:       — Вернись чертовка Шимура! Я тебе трепку еще не задал!       — Какой он вредный старичок, — говорила девушка, улыбаясь радостно, передразнивая ворчливого мужчину.       Мальчик ойкнул, когда и мужчина в воздух поднялся со злобным ревом устремившись за ними.       — Ай-ай-ай, ворчун хочет из нас боксерскую грушу сделать, — абсолютно спокойно говорила она, тиская его щеку веснушчатую — улетаем зайчонок от этого брюзжащего зайка.       Та скорость набрала, отрываясь от героя. Изуку не мог свести глаз с двух героев, тем более с мужчины, который отталкивая от воздуха прыгал к ним. «Какая же у него крутая и необычная причуда!»       Пока Тошинори рванул за разъяренным героем, его мысли уже занялись иным. Ведь летя в небесах, вспоминались все те предметы легкие, которые мама его поднять причудою могла. Он всегда мечтал об улучшенной версии маминой причуды, ведь он бы мог летать так же, как это делает героиня Шимура-сан.       — А вы Нана Шимура? — внезапно задал вопрос он, вспоминая разговоры взрослых.       Та улыбнулась ему, кивнув слегка, сияя ярче солнца в небесах, испускала едва заметные искры розоватые. Он ойкнул, понимая, как та сильно напоминала папу ему, из-за чего спокойствие и доверие накатили на него. Всматриваясь во внешность ее, замечать начал сходства и с матерью своей: такая же причёска, приятные черты лица, добрые глаза. Одно в них отличие — одна боевая, к тому же и герой, другая же простой адвокат, которая, как и герой, может кому-то помочь.       — Да, малыш зайчонок, я Нана Шимура. Мне тут кое-что интересное Тоши-кун о тебе рассказывал.       «Папа? — посмотрел с волнением на нее Изуку, — Что же он мог про меня рассказать?»       — О твоей безбашенности и упрямстве. — та хихикнула на красное лицо его смотря. — Ну серьезно, какой ребенок догадается пролезть в полицейский участок, а даже если догадается, то сколько храбрости у него должно быть и упорства, а еще и ума, раз ты помог им с делом. К тому же, Тоши-кун мне сказал, что ты про меня тоже анализ составлял, могу ли я на него взглянуть малыш?       Изуку завис от теплой улыбки и попыток вспомнить все анализы свои и сопоставить хоть один из них с Наной Шимурой.       — Я небесная героиня Эвр, — подсказала она.       Он вспыхнул сразу, словно звездочка, засияв средь бела дня. «Точно! Как я мог не узнать! Пусть и нет красной пряжки и черно-желто-белого костюма и причёска, как у мамы прям». Записи все летали словно перед глазами его, вспомнилось и то, что она была одной из сильнейших героев, хоть и в последние годы она потихоньку начала сокращать свои подвиги, отчего люди начали волноваться, а состоянии героини. Для публики она была не менее интересна, как Всемогущий у той была редкая двойная причуда, та могла парить, почти летать, на больших расстояниях, в тоже время она была такой же сильной, как и Всемогущий.       — Ты бормочешь малыш… — Та нежно щипнула за пухлую щеку его. — Вижу я не менее любимо чем папа твой, надеюсь меня не прогонит он из-за этого. — Та посмеивалась с его писка и красного лица. — Не волнуйся зайчонок, твое бормотание очень милое, ну так что покажешь мне мои ошибки и как мне их улучшить?       Руками лицо свое закрыв от стыда, ни слова сказать не смог, только согласно кивнул.       — Отлично! Думаю, пора возвращаться, Тоши-кун его скорее всего угомонил, если что я его на лопатки уложу. — Та подмигнула ему.       Изуку радовался, тому что смог полетать, а также познакомиться с задорной героиней вживую.                      * * *       Она вздохнула, пролетев очередной разрушенный район, населенный беднотой и нарушителями закона. В таких местах она ускоряла себя «Один за всех», внимательность свою выкручивала на максимум, не пропуская ни одного темного уголочка. Но каждый следующий поворот удавался с трудом, причуда угасала, все больше и больше, силы покидали ее, это беспокоило ее, ведь сама она вряд ли одолеет его, находясь в одном из самых слабых состояний своих, а ученик ее не готов к бою, тем более, когда нашел себе семью. Пусть и уверена она была за будущее, ведь приемник ее точно справится, ведь судя по новостям, Тоши ее ученик, ребенок хорошо справляется со своей работой, это не могло не вызывать у нее улыбку.       «Возможно Тоши-кун будет тем, кто закончит это, — мечтательно думала она, облетая очередной пустой двор, но мысли мрачнее становились с каждою минутою полета: — Куда же попрятались… Никого не видать. А этот же район не пользуется спросом с патрулей…»       Но сделав еще один круг в полном одиночестве, свернула в основную, густо населенную, часть города. Лишь каплю пролетев знакомый дом приметила, нахмурившись, вспоминая не самое хорошее, ведь она хорошо знала злодея и точно понимала, что если тот узнает о ребенке Тошинори, который вдохнул в него возможность побыть собой, а не Всемогущим, тот не оставит его в покое, также как Тошинори и семью ребенка.       Сжав кулаки, возле двери стоя, настраивала себя и успокаивала. «Надо просто убедиться знает ли этот старый ублюдок о ребенка, хотя… судя по слова Сорахико прогноз не из лучших, — позвонив в дверь, задумалась о более мелких вещах, — Как же об этом с Тоши-куном поговорить, чтобы малыш Изуку-кун не подслушал нас». Но к недоумению ее, открыл дверь именно он.       — Шимура-сан! — раздался внезапный, громкий крик. — Вы пришли, — радостно верещал ребенок, хватая ее за руку и затаскивая внутрь. — Папа, папа, папа! Шимура-сан пришла.       Она посмеивалась от грохота на кухне, а также доносимых ругательств на английском, снимая обувь. Суетившийся мужчина быстро выбежал к ним, смущенно говоря:       — Нана-сан, я думал вы не так быстро придете.       Она даже отвечать и здороваться не успела, как маленький мальчик, заметив кружки две в руках мужчины, запищал, громко радуясь, прыгал вокруг Тошинори, вымогая напитки, тот и сопротивляться не стал, отдал содержимое.       — А Шимура-сан с нами сыграет? — спросил Изуку, ведя за собой взрослых в гостинную.       Рассматривая игру разложенную, ностальгически вздохнула, вспомнив, что в точно такую же игру играла с Тошинори еще давно, когда развеселить его хотела.       — Конечно малыш, я с вами сыграю, мой патруль уже закончен, так что не волнуйся об этом Тоши, я все предусмотрела. — Та пыталась улыбнуться, но озадаченность все же накрыла ее. — Но с начала мне нужно с твоим папой поговорить, поиграешь тут сам Изуку, мы не долго.       Тот кивнул, смотря на нее большими зелеными глазами, вызывая у нее умиление, такое, что сдержаться не смогла и погладила его по пушистой голове и тот, к ее удовольствию, зафырчал. «Ну совсем как зайка». Но кашель немного грозный, ее умиления прервал.       — Мы недолго, обещаю, — уже Тошинори повторил, ребенка быстро обняв и по голове погладив.       «Мне не дает, а сам тискает, ревнивец» — закатила та глаза, следуя за Тоши, который оборачивался все время, следя за тем, чтобы не было слежки.       — Пойдем по дальше, а то Изуку подслушать может, уж такой у него характер.       Едва до дальней комнаты дошли, дверь закрыл за ними Тошинори, как только вопрос от нее услышал:       — Как я понимаю, то что мне рассказал Сорахико это кратко изложено?       Тот кивнул:       — Я бы больше рассказал, но со мной был Изуку… — удрученно сказал Тошинори, недовольный всей ситуацией недавней.       — Почему ты не отвечал на сообщения Сорахико, он тебе несколько дней писал и трезвонил, после того как от Цукаучи-куна узнал обо всем, а также о том, что я планирую на немного к вам приехать.       Лицо Тошинори покраснело от смущения:       — Я помогал Изуку и его матери найти, а после и устроится в новой школе.       — Тебя никто не осуждает, но все же, это дело связано сам знаешь с кем, надо более серьезно к этому относится. Стоило хотя бы сообщить о случившемся, и мы бы с Сорахико меньше волновались бы. — Она внимательно следила за отводом глаз и стыдливостью, возрастающей на лице, означающие, что Тошинори понимает ее правоту. — Надеюсь, ты хоть сейчас расскажешь мне о том, что там случилось.       Вздохнув, он рассказ начал, а она с каждым новым событием морщилась. Все спокойно звучало из уст героя до слов:       — Я об этом Изуку не рассказывал, нечего ему знать об этом… — Тот сглотнул ком в горле, с мыслями собираясь, руки на груди скрестив. — После сигнала тревоги, мы сразу поняли, что, что-то не так, но я-то чувствовал, что он тут…       Она нахмуривалась догадываясь, зная вводные ситуации, о произошедшем.       — Тоши, ты не обязан, — утешительно прошептала она, на плечо ему руку положив.       — Нет, должен, это иначе не отпустит меня. Он… — Тошинори выдохнул со злостью сквозь зубы, — он был похож на выжитый лимон, не показывал признаков разума и… был явно не в себе, — тяжко проговорил Тошинори, впервые своими глазами видя такое проявление причуды.       Нана скривилась, поглаживая его плечо, успокаивая его, пока сама вспоминала не приятный опыт.       — У него были пять ожогов на лице, точечных, они похожи на подушечки пальцев. — Тот вздрогнул. — Прям как у того пострадавшего, у которого недавно украли причуду, но не это самое страшное…       Она не сдержалась и всё же погладила его по голове также, как это делала больше десяти лет назад.       — По результатам экспертиз ему… — вздохнул он с тяжестью, — выжгли мозги, не в прямом смысле, но те закоротило от перенапряжения. — Тошинори прикрыл лицо руками. — Я конечно многое видел за годы работы, но такое вижу впервые. Я так виноват перед ним, он же прям под носом был…       Нана обняла его, успокаивать начиная:       — Нет, нет, нет Тошинори, ты не виноват. Ты же знаешь, нельзя всех спасти.       Тот мотнул головой с болью на нее смотря:       — Нет, Нана-сан, я его почувствовал, понимал, что он рядом, но не сделал ничего. А это остановить без труда можно было бы, но теперь человек пострадал. И не лучше то, что он украл тетрадь Изуку… Но есть и пострашнее вещи: Изуку сбежал от Тамакавы-куна, почувствовав неуютно себя, на ближайшую площадку. Я конечно его отыскал, но это ощущение присутствия его не покидали меняли, и оно стало даже ближе чем в участке.       С каждым слово нервозность сильнее захватывала ее, а глаза шире становились.       — Он…? — переспросила она, боясь услышит да.       У Тошинори забегали глаза от волнения, он закусил губу, тихо говоря:       — Изуку именно в тот момент решил назвать меня папой… — Он смутился на секунду, но серьезность ситуации все же не отпускала его. — Я забыл обо всем и просто обнял его, желая увести подальше от опасности, но это и было моей ошибкой… Он был рядом, я не знаю, слышал ли он, видел ли… А если да, то там сразу понятно мое теплое отношение к ребенку. — Тошинори вздрогнув, грустно на дверь смотря, за которой в нескольких комнатах от них сидел Изуку. — Я-я-я… — голос задрожал, — по счету подписал ему смертный приговор.       Он сгорбился, меньше становясь, рука лицо прикрыла, а с глаз скатилась одинокая слеза, из-за чего у Наны сдавило грудь, ей на миг показалось, что она снова видит маленького Тошинори, которому нужна была ее помощь.       — Ты ведь помнишь, что ты не один? — спросила она, на плечо руку вновь положив, в ответ на слова ей кивнули, и она смахнула слезу с щеки его. — У тебя есть я и Сорахико, не надо себя винить в том, что уже не исправить. Даже если не сейчас, то потом бы он узнал… Ты постоянно с ним и это скрывать сложно, тем более от него. — Она покачала головой. — Главное, что мы знаем, что он узнал и будем начеку. В случае чего, мы его защитим, спрячем Изуку. Ты это понимаешь Тоши?       Тот слегка улыбнулся уголком губ, кивая.       — А теперь приведи себя в порядок, а то твой малыш не поймёт почему же ты так раскис и стал похож на пожёванный ананас.       Он покраснел и впервые за долгое время знакомо пискнув убежал ванну, а она, улыбнувшись, пошла развлекать зайчонка, пока её зайчик умывает себя.                     * * *       Для нее привычен стал маршрут, после дня обещания, а также игры с ее учеником, мальчиком и его зайчонком. А обещание она дала простое Изуку: залетать по чаще, как только время освободиться. Но перед исполнением, она не забывала мужа своего проверять, говорящего, что у него все в порядке и что ничего странного он не видел — от этого на душе становилось в разы спокойней, и она могла без опасений улетать к ребенку в гости, смотреть на то, как Тошинори играется и смеется с зайчонком, пока муж на работе занят.       Однако легкая грусть наполняла ее, при виде картинки о которой мечтала давно, о детях, но долг свалившийся на нее после смерти друга, не позволил ей создавать семью. Но несмотря на риски ее муж, упрямо хотел с ней встречаться и даже руку с сердцем предложил, а она и устоять не смогла.       Погода хороша в полете по небе наблюдалась, да и преступлений толком не было. Она прикусила губу, не веря никогда в такую удачу, зная, что в своих полетах, хоть один из этих пунктов будет отрицательным. «Затишье перед бурей…» — сразу подумала она, надеясь, что это не обернется катастрофой для них виде одного зловещего дьявольского персонажа, который уже казалось протянул свои дырявые руки к маленькому зайчонку, чувствуя желанную жертву агнца, который может перевернуть войну в худшую сторону. Но видя взгляд своего ученика на ребенка, тем более помня о потери его родителей — была уверена, что тот будет готов на все, лишь бы защитить ребенка. Да и она сама, героиня Эвр готова защищать их от всех напастей, не только потому что считает Тошинори освободителем от многолетнего злодея, но и потому, что он был ей дорог, также, как ей дорог ее муж.                      * * *       В полумраке за столом сидя, создавал всю тьму кругом, а глазами мутными и неживыми светил кровавым светом. Без движений и морганий пачкая исписанные страницы тетради школьной, которая принадлежала ученика младших классов, что узнал он совсем недавно, благодаря СМИ найдя учреждение где учился мальчик, однако, к сожалению, его, сведений не осталось никаких, кроме знания, что покинул место недавно. Информационные связи молчали, по внешности одной непримечательной ища. Не будь он такой медлительности разочарован, похлопал бы стоя находчивости и паранойи Всемогущего, пусть и не был до конца уверен в том, что это не Эвр спрятала ребенка.       Мысли о ребенке не покидали его с того дня кратких встреч, такой рычаг давления он упустить не мог. Но они прервались при гудке коротком и сообщение новом, заставившим усмехнуться его и обрадовавшись вернуться обратно к анализу, не собираясь хлопать паранойи.       Он дивился его читая, как же таким не заинтересоваться, когда в столь юном возрасте, пусть и возможно с причудой, основанной на интеллекте, ребенок может прочувствовать причуду и описать ее, немного анализируя ее. «Такую редкость упустить и не замечать такое чудо среди детей», — усмехнулся с довольством он, понимая, что он то, точно не упустил.       Едва анализ в сторону отошел, как шахматная доска шахматная возникла на столе. Белого короля подняв с трона своего, который, как представлялось ему, сейчас начнет горделиво важничать перед всеми, особенно перед своими врагами. Он хмыкнул, перетаскивая фигуру на место новое, переводя взгляд на немногочисленную черную сторону, остановился на королеве, представляя ту в виде травоядного ушастого, понимая, что он как-то запозднился, слишком долго оставляя ее на поле клетчатом, полупустом.       «Пора бы с ней заканчивать, слишком я много позволил, — подумал и едва толкнул фигурку белоснежным королем, — Хотя… может не сейчас? — поставив на места обоих, перевел взгляд дальше на ладью, — Вот это точно не помешает мне».       Просматривая еще давно упавшие пять фигур, осознал, что как-то маловато их и тут как тут новая фигура черная разместилась позади ладьи: черная пешка маленькая и не заметная совсем на фоне остальных, даже тех, кто крахом пал. В голове образ новый появился: маленький зайчонок с зеленым мехом. Улыбнувшись, довольным решением выбора фигуры, ведь ребенку такое подходит взаправду, не известно ведь, что вырастит из него, вроде и расходная, слабая фигура, но не менее важная, а с тем как «Один за всех» с каждым поколением процветает — одной ее хватит для скачка. Что уж говорить о потенциале ребенка, о котором известно мало, что еще больше подогревало интерес. Не знать о ком-то досконально все — не в его манере. «А в белый цвет если окрасить? Так ведь и побольней сделать можно», — такие мысли быстро улизнули при виде черного короля, и улыбка сразу с губ исчезла, а взгляд совсем оледенел.       — Черный цвет тебе не к лицу малыш, — задумчиво забормотал он, — Ты мой… Ты всегда будешь белым, как бы не сбегал от меня, не отрицал мировоззрение мое.       На миг, как показалось ему, мелькнули родные ярко-зеленые глаза с бельмом. Его лицо расплылось в оскале злом, а слова сами полились изо рта, пусть и в комнате он один.       — Свет считает, что он быстрее всех, но заблуждается тот. Неважно как быстро летит свет — темнота уже на месте, дожидаясь его. — Он сделал ход на доске, выставляя белую пешку вперед. — О, я непременно, с упоением, жду как вы выберетесь из этого. Пока я не трону его, рановато слишком, будет скучно и слишком очевидно.       Посмотрев на тетрадь, он радовался, злорадствовал даже: все совпало таким чудесным образом, что упускать такой поворот судьбы, просто глупо, а такой подарок, уж больно заманчив для него.       Второй ход последовал за словами, против правил, в сторону зеленой пешки.                      * * *       — Да, хорошо, я заберу его сразу как освобожусь, ничего же страшного если я каплю задержусь? У него там есть какие-то кружки? — спросила она, в трубку говоря, пока геройский костюм готовила к вылазке.       — Конечно, спасибо большое Нана-сан, — поблагодарил ее голос облегченный и сбросил трубку сразу после слов.              Геройский костюм не снимая, спешила к воротам школьным, боясь, по историям чужим, что тот убежал без спроса погулять. «Надеюсь он не расстроиться, а то чересчур запозднилась…» — размышляла она, выглядывая зеленую макушку и ярко желтенький рюкзак, который был больше самого ребенка. Жмурясь от солнца яркого и звука не приятного: щелчки повторялись без умолку, скрежет цикад напоминая.       Но взгляд в сторону отведя замерла, побледнев, когда увидела странно человека в темных одеяниях и с камерой в руках. Хуже стало состояние ее, когда и зеленую макушку увидала, сидящую на скамейке на школьном дворе. Объектив нацелен точно на ребенка, ни на кусты, усеянные цветами, ни на здания красивые, а на одинокого мальчишку, дожидающегося того, чтоб забрали его. Сердце неистово билось, на нее накатывала тошнота, привкус желчи оставляя во рту. Мысли связывались в темные пре темные узлы, гласящие, что ничего хорошего не светит.       «Нет, нет, нет… Не сейчас, не так…!»       Усилием Нана отогнала страх и сосредоточила взгляд на мужчине, стоящем в десяти метрах от него, в тени от деревьев прячась. Она сделала шаг, сжав кулаки. Лицо от злости скривилось, казалось, что прям сейчас, едва не поторопится она — увидит довольную белую рожу в чьих руках заложник маленький.       Схватив того, резко оттянула от забора, предъявляя сразу:       — Что вы тут делаете?       Тишина в ответ.       Она ждала. Пусть время течет, ей на руку это, а глазам тем более шарящим по экранчику с фотографией ребенка. Появление героя сбило настрой «фотографа», который застыл в нерешительности. Вся былая уверенность действий испарилась.       А силы у нее прибавились, руку завернув тому за спину, выпнула камеру из рук, разбив ее. Без жалости, скручивала его сильнее под кряхтения хриплые.       — Я повторяю вопрос, что вы тут делаете?! –уже прикрикнула она, специально привлекая внимания, чтобы точно не было возможности как-то улизнуть или подойти к ребенку.       — Шимура-сан? — раздался тихий голосок прям под боком.       Она вздрогнула взгляд опуская вниз, глаза зеленые с непонимание полным на нее глазели.       Только мужчина лицом, уткнутый в землю слово произнести попытался и оглянуться, как она «случайно» сдавила руки ему, используя каплю «Один за всех».       — Малыш иди лучше в место безопасное, мне тут работу завершить нужно, — попыталась максимально спокойно сказать она, озираясь по сторонам едва заметно.       «Черт! Нет, нет, нет, это еще хуже, нельзя ему отходить, вдруг он тут!» — заорала сирена в голове ее, обеспокоенный взгляд бросился на парнишку, словно уздьями останавливая его. Изуку продолжал смотреть на нее вопросительно, но не говорил ни слова, показывая лишь любопытными глазками интерес к случившемуся.       «А если его бросить и с ним просто убежать? Так ведь лучше, я может успею куда-то да улизнуть… Никто не пострадает, — мысли все сильнее захватывали ее, паника нарастала, был страх один — увидеть ярко алые глаза и трупно белую кожу. — Когда хоть кто-то опомниться и подойдет? У меня с собой и наручников то нет…»       — Тамакава-сан? — внезапно вымолвил мальчик, в сторону смотря.       Радости предела не было, ведь знакомое имя могло быстро и без слов понять ее, отведя в участок человека со странною задачей.       Так она и поступила, мгновенно, своей воздушной беготней, передала нарушителя порядка и пока глаза людские отвлечены иным, схватила ребенка уносясь по ветру в сторону убежища — дома.       Мальчик пискнул в полете:       — Шимура-сан? А куда мы? Что произошло?       — Потом мальчик мой, потом, — через силу проговорила она, глотая слова под быстрый стук в груди.              — Вы что хотите, чтоб я сделала? — еле слышно переспросила Инко.       — Изуку-куна надо перевести на домашнее обучение, — с грустным вздохом повторила она, на обеспокоенную девушку смотря.       — Я понимаю, что вы имеете в виду… но Изуку… — та присела на диван, — Он только освоился в новой школе и чувствует себя в ней хорошо. Как я могу ему сказать, объяснить почему он не может продолжать ходить туда?.. Ему нужно общение с ровесниками.       Нана понимающе кивнула. Обеспокоенность всем случившимся сковывало не только Инко, но и всех остальных, а по лицу Тошинори, пустому взгляду и прикусанной губе, было очевидно — вина охватила его. Чуть было она в поддержке заикнуться хотела, как ее опередили:       — Послушайте Мидория-сан, мне ваши переживания понятно, но не лучше ли мальчику правду рассказать?       Все в замешательстве обратили внимания на Сорахико, стоявший до этого в углу в мыслях своих.       — Мальчик он умный, если правильно объяснить, то он все поймет. И Тоши, не вини себя в том, что произошло, даже без тебя он обязательно нашел бы тетрадь… Хватит раскисать, лучше стоит придумать, как же обезопасить вас четверых.       — Четверых? — удивился Тошинори, глазами пересчитываю Инко и Изуку, сидевшего прям за стенкой.       Нана усмехнулась, когда друг ее закатил глаза:       — Ты дуболом и та девочка Бакуго, она же сидит с Изуку, когда время есть. И она тоже может оказаться под ударом, поэтому ей тоже лучше рассказать.       Она кивнула:       — Сорахико прав, Тошинори, Мидория-сан, я понимаю ваше беспокойство, но вы должны понимать серьезность ситуации, тем более ты Тоши, если сейчас это шпион, то потом… — запнулась она, при картинке яркой всплывшей в голове: демон, стоящий рядом с женихом ее, прямо говорящий, что знает все и обо всех и что стоит ей ему помещать он действовать начнет — ее пробрал ужас от напоминания картины этой. — То потом… Это окажется этот черт. Поэтому подумайте хорошенько этот упрямый мудак не отступит…       — А, о ком идет речь? — немного смущенно уточнила Инко.       — Об одном злодее… — шепотом произнес Тошинори, на них с Сорахико посматривая, как бы спрашивая стоит ли ему продолжать.       — Да, он достаточно сильный и к тому же влиятельный, а главное опасный, — продолжила за ученика своего она, — И основная наша задача сейчас обезопасить вас от него, и это будет сделать легче если Изуку перейдет на домашнее обучение и перестанет гулять один, только со взрослым и лучше, чтобы кто-то из нас троих тоже был, мы сможем в чрезвычайной ситуации дать ему отпор и не позволить как-либо навредить вам и вашему сыну Мидория-сан.       Она кивнула, свои ладони сжимая, пытаясь успокоиться и осмыслить все.       «Тяжело полностью менять свою жизнь из-за монстра одного…» — потускнев, вспоминала свою перемену, понимая, что от прошлой жизни осталась только она сама, а тишина, спокойствие бытия со семьей, с друзьями остались позади.       Однако отвлеклась она воспоминаний своих, когда заметила, как Тошинори успокаивал девушку, поглаживая ее плечо, хоть и был бледен как привидение.       — Я схожу поговорю с ним и сообщу Мицуки всю ситуацию… — прошептал он, к выходу из комнаты направляясь.       А она вздохнула с облегчением, пусть и на душе кошки скребли, она знала, что он всего лишь играется с ними, запугивая, готовя что-то большее, поджидая нужного момента для следующего хода.       Королева черная заблокировала наступление, пряча ладью с пешкой за собой.                      * * *       — Изуку, пообещай далеко от Мицуки-тян не отходить, — попросила она Изуку, слегка присев в привычном своем наряде рабочем: юбка и блузка.       — Хорошо мам! — быстро воскликнул мальчик, обняв ее.       Мицуки закатывая глаза, все указывала на телефон, и на окно неподалеку, где уже виднелись три лица знакомых, ждущих их. Инко улыбнулась ей и сыну своему, целуя в щеку его, видя с каким нетерпением он ждет прогулки:       — Все-все иди неусидчивый зайчонок, — тихо посмеивалась она над покраснением Изуку и возмущениями:       — Ну мам! — прокричал и сразу убежал, Мицуки жалуясь за собою дверь захлопывая.       Оконная рама со скрипом распахнулась, под голос мужской:       — Они ушли? — Тошинори с ростом не низким своим, пролезал с трудом через окно, всячески сгибаясь.       Она хихикала с нелепости всей ситуации, тем более, когда оставшиеся два гостя спокойно вошли через дверь.       — Конечно ушли дубина, или по твоему двери сами собой закрываются?       Тошинори недовольно засопел на Торино-сана, с покрасневшими щеками выпрямился, делая вид, что вход его не отличался ничем от других героев.       — Успокойтесь вы оба, нам нужно обсудить важную вещь, к тому же как можно быстрее, скоро у меня муж с работы придет и будет волноваться, так что прекратите весь сыр бор.       При всей серьезности тона, Инко отчетливо слышала фырканье, да и смешки говорили о том, что все это забавляло женщину, как и ее саму.       — Кхм, — кашлянул Торино, взгляд отводя, — как я понимаю, дело в дне рождение мальца?       — Да, — сказала она, руки на груди сложив, — он будет очень счастлив если вы побудете в этот, важный для него день вместе с ним. — закончила она, мягко улыбаясь, догадываясь, что ее ребенок, уже всем намекнул о том, что хочет.       — На мне фигурка, — с воодушевлением сказал Тошинори, а она хихикнула, внезапно вспомнив, как прям среди ночи Изуку об этой самой фигурке умолял мужчину.       — Еще бы не дарил… он тебя первым сразу нарисовал же, — буркнул Сорахико.       Напоминание смутило его. Всем помнился рисунок Изуку, которому так обрадовался герой на день рождение, даже больше чем радость испытал он. Однако фантазии мальчику не занимать, тем более при том, когда на листке красовался большой желтый заяц в геройском костюме со вздернутыми ушами и привычной позе, означающей очередной победы добра над злом. А единственная надпись и достаточно взрослого мужчину растрогать может: «Ты мой герой!»       — А что насчет самого праздника? С подарками я думаю мы с этим ворчуном определимся, а вот остальное думать надо, — вывел ее из раздумий голос Шимуры-сан.       — Вообще то Шимура подарок уже куплен у меня, — гордо обозначил Торино.       Она слегка прикрыла рот от смешка, но грусть все же накатила на нее:       — Не представляю даже, что и делать, мы никогда не праздновали его вне дома, — со стыдом призналась она, — но я хочу, чтобы он хотя бы это день рождение запомнил и был счастлив, ему надо отвлечься от этого всего…                      * * *       — Изуку, Изуку… — послышался тихий мягкий голос, зовущий его, — Давай, вставай, — его потрясли за плечо, одеяло стягивая с него, — С днем рождения мальчик мой.       Последние слова его разбудили сразу. Он подскочил с кровати, под смех папы, выходящего из комнаты.       «Сегодня уже пятнадцатое!» — с радостью подумал мальчик, а ведь только недавно лотос был подарен маме, а Нане-сан анализ причуд и рисунок ее самой.       Он присел на кровать протирая глаза от остатков сна, потягивался, поглядывая по сторонам. В комнате изменений никаких, да и он один. Слегка надувшись, тоже из комнаты поспешил с грустными мыслями, крутящимся в голове: «Папа на работу сразу убежал походу… а мама где? У нее тоже вроде бы дело важное сейчас… Интересно Мицуки уже пришла?»       Но хлопок раздался, едва он на кухню зашел. Изуку подпрыгнул, испугавшись, однако крик раздался громкий:       — С днем рождения!       Изуку пискнул покраснев, увидев всех вокруг стола, на котором торт стоял со свечами. Сама комната украшена ярко: разноцветные воздушные шары, конфетти, от взрыва разброшенное по полу, бумажная гирлянда и много чего по мелочи.       — Спасибо… — смущенно прошептал он, с удивлением на них исподлобья смотря, оттягивая рукава пижамы, — как давно вы тут?       — Давно малец, бегом торт кушать, свечи задувать, а то и без подарка и без желания останешься.       Изуку пискнул на слова Сорахико и едва на торт не накинулся, но пинок мужчины от Наны-сан, остановил его.       — Не торопите вы его, все он успевает! — проворчала Мицуки, протягивая ребенку свой подарок. — Держи семилетний засранец, это от меня.       У Изуку глаза загорелись, язык сразу заверещал благодарности, а руки девушку обняли. Его по голове похлопывали, повторяя: «Не за что, не за что, уж лучше открывай подарок». Мальчик мигом разорвал упаковку, радуясь новому набору для рисования, маркерам цветным, точно такими же делала эскизы Мицуки. У него в голове уже мелькали множество рисунков, да анализов, которые предстояло ему нарисовать.       Но едва стоило ему отойти от девушки, как новая коробка в руки прилетела.       — Я долго это искал, надеюсь тебе понравится Изуку… — смущенно произнес Тошинори, затылок почесывая, под смешки Инко.       Упаковка полетела сразу во стороны все, пока не открылся вид на фигурку, под визги мальчика. Эпичная поза полета героини Эвр еще больше радости вызывали в нем, возгласы его казалось могли все стекла в доме разбить. Руки быстро обняли мужчину, а глаза приметили как Сорахико пытался смех сдержать, пока Нана смотрела на них удивлено и в то же время с хитрою улыбкой.       — Что? Он сам про нее говорил… — стыдливо пробормотал Тошинори, которые порозовел на пару тонов, слегка отвернувшись от двух героев.       Подарки следом полетели также быстро и неожиданно для него, он не ожидал получить что-то от кого-то кроме мамы и Мицуки, но предположения не оправдались, тем более, когда от Сорахико-сана была получена книга детективная, а от Наны-сан браслет, плетенный вместе с билетами в кино.       — Мне показалось что я тебя обделяю поэтому ещё взяла два билета на новый фильм про первых героев я думала, что ты сходишь с Мидорией-сан, но она разрешила чтоб я с тобой сходила, — объяснялась героиня, тепло улыбаясь ему.       У Изуку глаза от удивления раскрылись:       — Мало? Как же… Ты же его сама делала… Этого не мало! Мне очень нравится браслетик! — Он прыгнул ей в объятия.       Сзади послышался родной, мягкий голос, зовущий его:       — Только для начала мы идем гулять зайчонок мой, — Инко погладила по голове его, когда Тошинори незаметно забрал его с рук Наны, — ты же хотел покататься на аттракционах, не так ли?              Пальчики облизывая, последние крошки со дна стаканчика собирал, пытаясь поспеть за Наной Шимурой, но его не спасала ни рука, за которую держался, ни темп ее замедленный. Поглядывая на героиню, не мог сдержать сияющих глаз зеленых, ведь та была грациозна, высока. Последняя характеристика почему-то больше всего привлекла его. Имея не высокий рост, даже среди сверстников, рядом с ней и с папой чувствовал себя куда в большой безопасности, а на плечах или руках — чем-то большим, нежели бесполезный, беспричудный мальчик.       Однако, ни герой рядом, ни сладкий попкорн, не давали ему почувствовать себя спокойно, после выхода за стены кинотеатра. Все больше глаза бегали, все больше тревожность нарастала, он с силой сжимал ладонь Шимуры, пока плечи потрясывало. Ощущения до того велики стали, что тяжесть с груди, выражающейся частотой дыхания, перебежала в ноги, затормаживая его.       Но не один он нервным становился. Нана оглядываться начала в плотную толпу на перекрестке вглядываясь, словно ища кого-то. Количество людей давили на него в и без того напряженной обстановке, параноидное состояние Наны-сан накаляло сильнее его, принуждало следить за направление глаз женщины.       «Что же случилось? Почему так неспокойно…» — задумался Изуку, закусывая губу и удивляясь тому, как тело внезапно встрепенулось на мгновение. Он остановился, словно не по своей нужде, невероятными силами остановил и женщину, которая пыталась на зеленым пойти на сторону другую.       Тут то его взгляд среди неприметной толпы ловит высокий белый силуэт, будто на фотоохоте, цепляет объектив глаз своих на него. Изуку дыхание затаил, уловив фетровую шляпу, скрывающую волосы, бледную, прозрачную кожу, которая сливалась с серебряным костюмом, и сияла, отражая лучи еле проникающего в городскую жизнь солнца. Чувствовал мальчик себя двойственно, метался между трепетом и страхом, из-за чего интерес рос в геометрической прогрессии.       Изуку вздрогнул, встретившись глазами с ним. Дыхание затаив, на миг заметил недоумение и неверие проскользнувшее по лицу мужчины, которое быстро скрылось широкою улыбкой. А рука в перчатке белой помахала ему. Снова двойственно почувствовал себя мальчишка. С одной стороны, улыбка привлекательна, заставляла застенчиво улыбнуться краем губ, и едва заметно шевельнуть рукой, словно помахав в ответ. Но с другой стороны, ему казалось, что это голодная, даже хищная улыбка, раскроется в пасть огромную, чтобы с потрохами его сожрать, а рука жестом заманивала ближе подойти, при чем одному.       Но гляделки прервали, не предупредив. Он внезапно оказался на руках, толпа мелькала перед глазами что и не понятно было сразу, что же произошло. Как Изуку взглянул на Нану-сан, забеспокоившись сразу, видя, как все краски с лица сошли, превращая их в бледное полотно, охваченное страхом.       «Что произошло?» — хотел бы он задать вопрос, но промолчал, не понимая ее, тем более, когда вся нервозность недавняя ушла из него еще когда с глазами красными повстречался.       Посмотрев назад, усмотреть смог мужчину, все дальше и дальше удаляющийся от них, чье странное сходство с котом возросла — в улыбке все сильнее он рассматривал чеширского кота, нежели человека. Создавалось ощущение, что тот знал от чего убегала героиня. Большой белый кот, поднял вновь руку, теперь палец к губам прикладывая, говоря молчать. Это все настолько сильно принималось мальчиком на личный счет, что вопросы Наны мимо ушей пролетали с такой же скоростью, с какой бежала она.       «Он пришел ко мне, — внезапно возникшая мысль казалась ничем иным как правдой, — Он такой… интересный…» Надув губки, обижено посмотрел на женщину уже подбегающий к дому его. «Зачем домой, я хочу…»       Дверь распахнулась, он и не заметил, как другие столпились рядом с ней, пока мама забрала его из рук ее, посадив на кровать в комнате его, прося подождать их здесь.       Изуку практически сразу схватив бумагу с карандашами уселся на полу, поближе к стенке разделяющую его со взрослым. Но интерес к внезапному собранию, быстро пропал, даже когда неотчетливо расслышал споры взрослых.       Он так и не рассказал о нем.       Мир стал не интересен, интересовала только встреча недавняя и мужчина, чьего имени он даже и не знал, который не выходил у него из головы. Изуку хотел запечатлеть на бумагах свои мысли и ощущения, чтобы выплеснуть жгучую смесь дикого интереса, трепета и страха.       Едва споры под утихли, все листы под кровать полетели, до того, как в комнату вошли папа с мамой, обеспокоено на него смотря. Изуку не обратил на это внимание, улыбаясь им, спрашивая, остался ли еще торт.       Изуку не знал почему, но очень хотел встретиться с ним вновь.