Превратности судьбы

      «Что не так?» Утро четверга прошло в попытках найти зацепки в воспоминаниях. Отдел Хранения работал хорошо. Всё было очень удобно отсортировано и пронумеровано. Первыми в ход пошли воспоминания Мракоборцев о первом задержании Беллатрисы. Гермиона не стала пользоваться министерским омутом, будучи в употреблении больше трех столетий, магический прибор иногда подмешивал остаточные воспоминания к просматриваемым. Её омут был новым. Бежевый мрамор чаши, окольцованный латунью, почти невесомо разместился на столе. Тёмно-синий водоворот поблёскивал воспоминаниями.       Мракоборцы осторожно пробирались к мрачному дому в лесу через кусты. Дубовый лес нависал над всеми. Солнце уже зашло за горизонт. Сумерки медленно сгущались. Три рослых Мракоборца перекинулись взглядами и разделились, подбираясь к двери. Дом по планировке был похож на дом Хагрида. Вероятнее всего, он принадлежал лесникам. За высоким окном промелькнула женщина, резко дёрнувшись. Задняя дверь громко скрипнула, из неё вылетели рослый красивый мужчина и молодая женщина с густыми черными волосами. Попытку трансгрессировать прервал один из Мракоборцев, кинув басом «Экспеллиармус!»       Завязалась ожесточенная дуэль. Нападающим пришлось действовать очень осторожно: мужчина, не стесняясь, кидался запрещенными и смертельными заклинаниями. Молодая Беллатриса была куда более сдержанной, прикрывая мага, она сосредоточенно искала пути отхода с тесной площадки за задней дверью.       - Рудольфус! Мы должны уходить. – мужчина вошёл в раж и, похоже, не воспринимал слова девушки. Даже в сумерках был заметен бешеный блеск его глаз. Длинные светлые волосы летали туда сюда. Незримым призраком Гермиона прошла между дуэлянтами. Беллатрисса похоже разозлилась на мужа. Её атаки стали яростнее. Уличив момент между выстрелами мракоборцев, молодая женщина сделала сложный пас рукой. Из палочки вылетел гибкий кнут. Обхватив запястье одного из нападающих, она резко дернула его на другого. Палочка с недосказанным заклинанием не успела разрядиться, ударившись торцом о камень, выстрелила, заклинание срикошетило в Рудольфуса. Непроизнесённое окаменение излилось в мир в виде тяжёлого толчка в плечо. Мужчина упал на колено. Опытные мракоборцы не растерялись и моментом кинули заклинания:       - Остолбеней!       - Экспеллиармус!       Оба попали в цель. Длинная, извилистая, даже немного угловатая палочка полетела на траву. Вдвоём, а через секунду уже втроём, они дожали Беллатрису. Ведьма очень достойно отбивалась сразу от троих оппонентов. До последнего она пыталась придумать, как отступить, но Мракоборцы действовали чётко и слаженно, не оставляя шанса на отход. Тройное комбо, и палочка вылетает из её рук. К её чести стоит сказать, что четыре предыдущих попытки она отпарировала. Шипение через скованные заклятием зубы слышали все без исключения.       - Идиот! Мы могли отступить. Тёмный Лорд узнает…       На этой неоднозначной реплике воспоминание Мракоборца обрывалось. Вынырнув из омута, Гермиона помассировала шею. Мысли наскакивали друг на друга. Взяв палочку из кармана пиджака, девушка наколдовала парочку весёлых бумажных птичек. Будучи немного угловатыми, они смешно прыгали по краю омута. Немного отвлёкшись, девушка стала планомерно перебирать факты.       «Она была великолепна. Отбиваться сразу от трёх противников и ещё отчаянно думать, как выпутаться. Движения резкие, чёткие, выверенные. Похоже, в те времена она была другой. Незаметно её наглой, язвительной самовлюбленности. Эмоция в последней фразе. Это была не ярость.       Её муж. Рудолфус Лестрейндж. Его глаза. Почти безумные, ярость на лице. Он желал причинить боль нападающим. Убить. Сколько подспудной злобы было в его круциатусе».       По телу невольно пробежались холодные мурашки. Бумажные птички прыгали на столе через друг друга.       «Его описывают как человека, больше всего верившего в превосходство крови. Чистокровный волшебник. Из него так и сочилось: «Как вы посмели, плебеи! На меня нападать!» Лестрейндж. Почему мне кажется, что он наведёт меня на разгадку?»       Погоняв мысли ещё десять минут, Гермиона превратила птичек обратно в листки. Следующей была пробирка с суда по делу Долгопупсов. Просторный зал совещаний был забит под завязку. Неровный свет люстр придавал помещению, и так накалённому до предела, загадочности. Посреди зала стояла высокая клетка. В ней с презрительным лицом стояла Беллатриса. Барти Крауч Старший вёл заседания, не скрывая своей пламенной неприязни. Полчаса он расспрашивал об обстоятельствах, приведших её и Рудольфуса в дом Долгопупсов. Наконец прозвучал главный вопрос.       - Вы лично пытали Долгопупсов до потери разума? – взявшись своими изящными руками за прутья клетки, подсудимая прошипела со своим фирменным придыханием.       - На всё воля Тёмного Лорда. Он вернётся и станет неважно, что делала я.       Секунда звенящей тишины взорвалась какофонией криков и воплей с проклятьями. Взгляд случайно упёрся в Дамблдора, который с разочарованным прищуром смотрел на свою бывшую ученицу, не произнеся ни слова. Сознание Гермионы пронзила простая мысль. «Не важно, что она сейчас скажет. Приговор будет исполнен. Эта фраза - предупреждение».       При оглашении приговора она стояла нагло, опершись на клетку и одаривая окружающих презренными взглядами. При свете люстр было легко её разглядеть. Она была в том же облегающем чёрном платье в длинным подолом, в котором была задержана. Стройная, статная, её тёмные, густые волосы отблескивали переливаясь. В какой-то момент, девушка поймала себя на чувстве восхищения. Беллатриса была красива, этого не отнять.       Уже в кабинете мозг окутало воспоминание того самого дня, в доме Малфоев. Она не помнила боли, только глаза. Полные бешеного страха за свою жизнь. В них был он и решимость сделать всё для спасения своей жизни. Когда Гермиона читала протокол с описаниями предполагаемых заклинаний, которые использовали на Долгопупсах, кровь стыла в жилах. Настолько ужасные эффекты они вызывали. «Почему она ограничилась лишь шрамом? Даже круциатусом она могла довести меня до полуобморока и легилименцией выведать всё, что ей было нужно.»       В голове почти сформировалась нужная мысль. Ухватившись за её неясный край, девушка с удвоенным рвением вернулась к пробиркам. Воспоминания о пытках родителей Невилла были размыты и, похоже, подкорректированы. В день второго задержания она сдалась, даже не поднимая палочки. В воспоминаниях Мракоборцев она была растеряна и покорна? Даже не попыталась отбить оглушающее заклинание. На втором суде не произнесла ни слова.       Вывод почти сложился в голове, не хватало какой-то детали. Взгляд упал на отчёт того самого Мракоборца, который задерживал Беллатрису первый раз. Наверху лежал исписанный мелким почерком листок с подробным описанием всех использованных заклинаний.       «Мерлин! Вот оно.» В списке не было ни одного убивающего, запрещённого, даже просто калечащего заклинания. Все они были отталкивающими или оглушающими. «В день смерти Тёмного Лорда, даже тогда, она не использовала совсем тёмные и подлые заклинания. Их дуэль с миссис Уизли. Я помню. Она наслаждалась ею. Неужели...»       Нужная догадка пронзила мозг. Это не могло быть возможно, но, похоже, было правдой. Абсурдность мысли, к которой она пришла, заставила вскочить и немедленно спустится в камеру к Беллатрисе. Без задней мысли, пролетев по коридорам, девушка хлопнула дверью в камеру. Решительный вид миссис Уизли встревожил караульного.       - Маркус, прошу тебя, выйди. – Мракоборец не стал выяснять, что, зачем и почему. От греха подальше. Как только за ним закрылась дверь, Гермиона накинула купол тишины. Пленница была немного удивлена поведением министра. Любопытство даже заставило её встать ближе к барьеру.       - Ты не владеешь чёрной магией. Более того, даже не хочешь владеть?       - Как ты смеешь, рыжая? Я Беллатриса Лестрейндж. Вернейшая из слуг Тёмного Лорда. – уязвленная гордость перекрыла вполне закономерное удивление.       - Да, это так. Только речь не про него. Скажи мне правду. Долгопупсов пытал твой муж Рудольфус? Я проверила все материалы. Нет ничего, что указывало бы на тебя. Воспоминание, которое дал твой муж, оно подправленное. Я видела вспоминание с суда над ним, он пытался свалить всё на тебя. Клялся, что не трогал никого. Только остаточная магия была его. Это вы не рассчитали.       - Какое уже дело!? Тёмный Лорд, мы должны были его найти! Мы знали, что он жив и не ошиблись. – упрямство заключенной взбесило Гермиону. Быстрым нервным движением она подвернула рукав белой блузки. Левая рука сжалась в кулак. Шрам «Грязнокровка» белел на коже в дрожащем свете лампы.       - В тот день. Ты могла запытать меня до беспамятства. Могла залезть ко мне в голову. Тысячи способов заставить меня говорить. Почему ограничилась жалким шрамом и парой круциатусов? Ты больше пугала меня, чем пытала. – Беллатриса пережила не один допрос. Проведя жизнь в состоянии удушающего страха, она поступила, как привыкла.       - Я не обязана тебе всё выкладывать. Иди к демонам со своими догадками. Что ты хочешь узнать от меня?       - Правду. Твоё прошлое, ключ чтобы узнать, что вы задумали. Сивый ищет тебя, чтобы что-то забрать. Почему он начал бегать по острову спустя столько лет? Не ты ли ему что-то напомнила? – будучи англичанками, обе женщины умели и знали, как держать эмоции и лицо в узде. Напряжённые взгляды встретились, пытаясь просверлить дырку в оппоненте. Гермиона кинула догадку наобум. Доказательств не было никаких. Только догадки. Единственной, кому стало лучше от всего происходящего, стала Беллатриса. Руки сами сложились на груди.       В мозгу Пожирательницы крутилась простая мысль. «Вот же умная тварь. Надо сбить её с толку». Собравшись с силами, она скользнула в свой любимый образ обаятельной психопатки. Начав бродить туда сюда по камере, она выдала тираду.       - В чём ты меня подозреваешь, министерша? Как я, из той проклятой дыры, свяжусь хоть с кем-то? Тридцать лет в одиночной камере. Предел моих мечтаний перестать жрать овсянку без ничего! Я даже благодарна этой псине. Цисси позволили прийти только из-за него. – данная тирада сбила настрой Гермионы и посеяла в её душе сомнения. Она была права. Без палочки волшебник беспомощен. Только у всего этого был странный запах. Мир магии обширен, и Гермиона чувствовала: здесь что-то не так. Сложив факты, стало понятно одно. Эта мысль и была озвучена.        - Ты не та, кем все тебя считают. Помоги нам поймать оборотня.       Пожирательницу запутала не уверенность, с которой она это утверждала. Мягкая доброжелательность, давно забытая. Она просила, как человек человека. Искренне прося о помощи. Дверь в камеру скрипнула. Герольд боязливо вошёл. Взмах палочки, и купол тишины спал. В порыве девушка забыла пиджак в кабинете и весь разговор держала палочку в руках. Растрёпанная и уставшая. Словив вопросительный взгляд, секретарь промямлил:       - Леди Уизли. Совещание по бюджету на это полугодие начнется через десять минут. Вы просили напомнить вам, если вы заработаетесь. – Гермиона тяжело вздохнула, прикладывая руку к голове. Поправив выпавшую прядь, девушка двинулась к двери.       - Благодарю тебя, Герольд. Изменений в плане заседания нет? – мужчина открыл ей дверь.       - Всё как было. Леди Уизли… - он помялся. – Шрам.       - Не до того, Герольд. Не волнуйся. Из банка ответ не приходил?       Дверь за ними захлопнулась. Беллатриса позволила себе впасть в замешательство. Страх разоблачения сменился нервным энтузиазмом. Терять всё равно уже нечего. Всё могло быть как угодно. Только одна мысль не нравилась Пожирательнице. За дверью караульной был освещённый солнечным светом коридор. За несколько секунд можно было разглядеть статную фигуру девушки. Молодая и спокойная. В эту секунду проявилась её настоящая красота. Та самая, добрая, чуть сдержанная улыбка стрельнула в такое место, о котором волшебница давно забыла. «Есть в ней что-то пленительное. Я почти повелась».