Превратности судьбы

      Встав от беспокойства в семь утра, Беллатриса, не зная, чем занять руки, сама начала варить кофе. Шерстяной комок, заметив, что хозяйка дома встала, сел у двери и тихо помяукал. Было странно наблюдать за метровым котом, смотрящим в упор на дверную ручку.       - Открой дверь сам. – узкие сонные глаза расширились. С присущей всем кошкам ленцой, животное повернуло голову.       - Я не умею. – подавленный смешок вырвался против воли.       - Говорить можешь, а двери открывать нет? – такая реакция, похоже, оскорбила духа.       - Я кот. Откуда мне знать, как ваши человеческие штуки работают? – не желая обижать духа дальше, женщина взмахнула рукой. Дверь отварилась, кошак медленно исчез за дверью. Только сейчас стало заметно, что у него вместо хвоста короткий обрубок. Он предал ситуации ещё больший комизм. Болтаясь туда-сюда почти вертикально.       Дверь захлопнулась. Холодный воздух обдал ноги. В турке начала шипя, подниматься пена. По воле волшебницы на кухне засуетились предметы. Из шкафчика вылетела банка с сахаром, а ложка с длинной ручкой размеренно мешала кофе в турке. Пара кружек выпрыгнула из открытого серванта. Не размениваясь на поиски склянки с молоком, женщина переместила его прямо в молочницу. Вся посуда собралась рядом с плитой. Щелчок пальцев, турка принялась разливать содержимое по кружкам, ложка мешать и закидывать сахар. Последней звякнула молочница, разливая молоко, выверенное до капли. Контроль за всем действом требовал известной сосредоточенности, хозяйка дома не заметила Нарциссу, уже какое-то время наблюдающую за ней. Чувство дежавю накрыло волшебницу. Спиной к ней сейчас стояла молодая и энергичная Белла, та самая, что любила танцы и волшебство. Даже такое ничтожное. Заботливый голос заставил повернуться.       - Доброе утро. Вторая кружка моя? – небольшая неловкость повисла в воздухе. Женщины одновременно улыбнулись.       - Уже забыла? Я варю кофе только для любимых. – две чашки приземлились на небольшой обеденный стол. Приятный запах заполнил помещение. Всё ещё немного скованные, они присели за стол. Не желая рушить момент, они одновременно глотнули из кружек. Чинно поставив кружку, Нарцисса поманила сахарницу. Сделав притворно-недовольное лицо, она выдохнула:       - Сорок лет прошло. Когда ты уже научишься докладывать сахар? – театральность её тона разбила неловкость между ними. Белла откинулась назад ухмыляясь.       - Кощунство класть столько сахара, Цисси.       - Тебе не понять. – дразнящий, надменный тон повеселил обоих. Улыбнувшись, она продолжила. - Пора отвар от отёков наварить. Ингредиенты есть?       До глубокой ночи сестры подготавливали мази и отвары, для того чтобы смягчить эффект от правящих кости заклинаний. Дом давно не видел столько смеха. Сёстрам Блек было что вспомнить, и о чём поговорить. Фриз топил камин и плиту, носился с водой туда-сюда. Котлы кипели. Пучки трав развесели на длину вытянутой руки. Пузырьки с порошками небольшой армией стояли за котлами. Пар клубился по комнате. Радио тихо шуршало весёлыми песнями. Вернувшийся к ночи дух, почуяв незнакомые запахи и суету, поёжился и неохотно лег спать на чердаке. Глупые чайки, ещё поплатятся за своё поведение.       Ближе к одиннадцати в душной кухне разместилось несколько десятков различных пузырьков. Все были помечены, по семейной традиции рунами. Обезболивающие зелье имело бледный зеленовато-коричневый цвет. Излишняя маслянистость не нравилась Беллатрисе, опустившись над котлом, она спросила:       - Цисси. Мне кажется, мы где-то ошиблись. Смотри, как оно блестит? Слизнорт всегда делал более жидкое.       - Милая, ты слишком придирчива. Слизнорт положил жизнь на зельеворение. Мне помнится, он излишне всё усложнял. В пособии леди Де Ля Кроль написано, что оно должно быть маслянистым.       - Её пособие не единственное. Твоя любовь к её трактатам странная. Может разбавим от греха подальше?       - Если хочешь - разбавь. Ты слишком упряма. Один к четырём. Иначе свойства потеряет. – статная женщина уступила, чуть улыбаясь. Белое полотенце ускользнуло из её рук на крючок.       - Я помню. Тюрьма не отшибла мне память. – раздражение вызывалось нетерпением. Жизнь долгие годы текла мимо, она всей душой желала вернутся в водоворот жизни свободной. Снова почувствовать, как под твоими ногами вертится мир. Все годы в тюрьме она тосковала по этому чувству. Быть частью огромного мира. Вновь схватить судьбу за горло. Нарцисса легко читала её нетерпение и отчасти понимала. Подождав минуту, женщина положила руки на плечи сестре, прижимаясь в успокоительном объятии.       - Бе... Милая, буть спокойней. Пара дней, и никто уже не сможет тебя опознать. Я тебе обещаю. Имя выбрала? – Беллатриса повернулась с немой благодарностью. Руки сестры скользнули в ладони.       - Белладона Миллс. – леди Малфой усмехнулась, разгадав её намерения. Пробор в её волосах поредел за эти годы. Время шло неумолимо.       - Хочешь табу обмануть? Сама сможешь в это поверить? Мисс Миллс или Миссис?       - Об этом я еще не думала. Табу - достаточно топорное заклятье. Его обойти не проблема. – лицо напротив выглядело усталым. - Цисси, ты выглядишь уставшей, давай поедим?       Сёстры быстро поужинали. День был хлопотным, женщины уснули легко. Убедившись, что хозяйки крепко спят, домовик позвал духа в дом. Пыльный кот отряхнулся на крыльце и легко скользнул в дверь.       Запах в комнате смущал духа. Слишком разный и густой. Кухня сейчас походила на аптекарский стол, который он видел у магов в соседней деревне. Фриз завёл Скальду чашку. Дух в благодарность потёрся об эльфа телом. Поделив остатки с ужина, они сели на полу и негромко хрустели курицей.              Следующие день ушёл на обсуждения изменений во внешности Беллатрисы. Жаркие споры шли довольно продуктивно. В конце дня на столе лежал портрет будущего лица Белладонны Миллс. Женщины оставляли английские черты, немного меняя параметры. Карие глаза должны были стать зеленым. Черные волосы станут прямыми и более густыми. Острый квадратный подбородок, решили уменьшить, сделав лицо более округлым. Губы более полными. Разрез глаз будет более узким. Добавили родинку над губой.       Подумав, сёстры Блек решили уменьшить достаточно высокий рост. Проведя получасовые подсчёты стало ясно, что для того, чтобы уменьшить рост на пять сантиметров, нужно уменьшить больше пятидесяти костей, входящих в позвоночник, руки, ноги, даже фаланги пальцев. Иначе получалось непропорциональное, уродливое нечто. Само заклинание было комплексным, сложным и очень болезненным.       В результате должна была получится фигуристая женщина среднего роста, атлетического телосложения. Семейная худоба семейства Блек никогда не нравилась обеим сёстрам.        Оставшееся до вечера время посветили проверки действия отваров. Разбавленного обезболивающего зелья хватало на три часа. Нарцисса прикинула и утвердительно ответила, что зелья должно хватить на все заклинания.       Утром домовика и духа выгнали за дверь. Один слишком суетился, второй мешался. На ноябрьском холоде парочка перекинулась недовольными взглядами. Скальд фыркнул и предложил:       - Пошли за рыбой? Кормить нас сегодня не будут. – домовик молча завернул за угол, взять удочку. Рыбалка прошла быстро, через два с половиной часа они вновь вернулись к дверь. Из дома раздавались душераздирающие крики. Даже Йольскому коту стало неприятно от таких звуков. Домовик впал в ступор, слёзы навернулись на его глаза. Не раздумывая, Скальд повернулся, схватил зубами эльфа и насильно потащил его от страшных звуков. Кошачья пасть как раз была размером с тельце домовика. За безвольным телом тянулась дорожка из крупных слёз. Холодный ноябрьский ветер жёг ему глаза, но он не переставал молча плакать. Ресницы покрылись небольшой корочкой льда.       У большого дуба дух отпустил домовика и заботливо накрыл его лапищей. Вдруг он замёрзнет. Фриз безвольно сел на длинную шерсть с брюха, придавленный лапой. Сумерки накрывали лес очень быстро. Холодная безмятежность, казалась, замораживает его беспокойное сердце. Через какое-то время кот уже начал беспокоится. Фриз сидел неподвижно и шлюпал носом. Чисто кошачье азартное любопытство толкнуло духа потыкать в него лапкой. В этот момент он встрепенулся и, щелкнув пальцами, исчез. Кот замер и недовольно мяукнул. Натура пересилила любопытство. Он остался лежать под деревом.       Первым, что почувствовал Фриз, был ужасный запах чего-то. Маслянистый смрад буквально окутал его. Домовик огляделся. Строгий и сосредоточенно-напряжённый взгляд Нарциссы погнал мурашки по телу. За её спиной на диванчике у камина, в который переколдовали кресло, спиной сопела Беллатриса.       - Быстро всё проветри. После готовь ужин. Большой и сытный, чем жирнее, тем лучше. Она проснётся через час-два. Голодная. Не давай ей смывать мази. Понятно? - домовик испуганно кивнул. – Я отдохну в спальне. – многочасовое напряжение дало о себе знать. Ей хотелось прилечь.       Белла проснулась через полтора часа от аромата тушёного мяса. Приятный запах буквально бился об ноздри. Желудок сосал сам себя, иногда булькая. Ломило и ныло всё. Даже задняя стенка черепа казалась излишне тяжёлой. Глаза будто покрылись какой-то плёнкой. Причем неравномерно. Лежать не было никаких сил. Как будто разбухшее тело желало отлепиться от дивана. Продираясь через хрустящее тело, женщина села. Слёзы смыли плёнку. Было странно ощущать себя меньше. Расстояния, которые она помнила, были всё время больше, чем есть сейчас. Этот сюр выбивал из колеи, но он легко перебился ужасным голодом и дико ноющими костями. Желудок явно намеривался переварить позвоночник. Потратив немалые усилия, чтобы не стонать, женщина доковыляла до обеденного стола.       Стоило сесть, как на столе появилась большая тарелка с тущённым мясом и картошкой. Диссонанс между памятью и телом никуда не делся. Не глядя взять ложку не получилось. Кисть зацепилась за край. За секунду выбесившись, Беллатриса перехватила ложку правильно и быстро начала поглощать еду. В голове пронеслась невеселая мысль: «Хоть рот там, где надо».       После ужина стало неописуемо легче. Тело разморило. Собравшись с последними силами, женщина доковыляла до дивана и заснула сном без сновидений. Маленькая родинка над губой потемнела. Отёк по телу начал с падать. Фриз накрыл хозяйку пледом.