Превратности судьбы

      Белла никогда не говорила про тюрьму. Она любила рассказывать про заклинания, которые втихаря училась использовать, про ненависть к овсянке, про еженедельную газету, про письма Циси и мечты, но никогда про камеру. В холодные осенние дни, когда любимый ею Лондон покрывался туманом, ведьма чувствовала дыхание дементоров за своей спиной. Банальная и привычная промозглость бередила в душе ощущение… холода и страха. Стоило остаться одной, как смрадное дыхание холодных тварей вновь пыталось высосать её душу. Они были не одни, всегда не одни. В глубине, на самом дне души с ними сливался голос матери «Все будет так, как я сказала! Я не потерплю позора!» Эта женщина никого не любила, ни отца, ни детей, ни жизнь. Бессердечность во плоти. Иногда к ним присоединялся вкрадчивый голос Того, кого нельзя называть «Давай же, Беллатриса, убей его! Он недостоин!» и вопли тех, кому не повезло родиться правильным.       Как она ненавидела промозглые туманы, полные серой краски безнадежности. Успокоить её мог только свет или тепло. Тепло мягкой привязанности безмерно красивой волшебницы. Гермиона обладала чем-то бо́льшим, чем магия и доброта. Все, к чему она прикасалась, становилось частью её, и осознание этого факта шокировало Беллу. Она была неотъемлемой частью и продолжением её мира, как воздух, работа и дети. Влиться в настолько огромный мир было странно, но так естественно, что ведьма не поняла, как привыкла к этому.       Гордость никогда не позволила бы признаться, но она отчаянно нуждалась в её тепле. Особенно в эти туманные и промозглые дни, наполненные былыми сожалениями. Все могло пройти куда легче, если бы обстоятельства не наложились друг на друга. «Проклятое министерство! С начало отняло у меня свободу, теперь любовь! Как я вас всех ненавижу!»       Леди Уизли укатила в двухнедельную командировку по Ирландии. Белла не стала показывать свою уязвимость, проводив любимую максимально беззаботно и спокойно. Она верила ей, любила и собиралась ждать до конца дней если понадобится, незачем устраивать волнения на пустом месте. Только волнения были… и не на пустом месте. Белладонна Миллс продолжала сверкать обаянием в стенах академии, но в дом возвращалась Белла Блэк. Все больше сходящая с ума от тоски и прошлого.       На пятый день, она уже хотела накинуть Сомнис на саму себя и проспать все эти одинокие и промозглые дни. Все дальше и дальше уходя в цепочки заклинаний, позволяющих забыться, она вдруг сложила два и два. «Шрам. Её шрам на руке. Я оставила в нем частичку своего страха, а страх сильнейшее из чувств. Легилименция способна связать тебя с тем, кого ты покалечил. Та ярость, с которой я вырезала шрам, её должно хватить. С ней часть моей души. Нужен нож.»       Семейство Блек предпочитало не распространяться о повышенной способности к легилименции. Сестры Блэк, их отец, Регулус, Драко - все имели склонность к такой непростой магии. Самый простой вариант - это банальное наложение заклинания на человека рядом с тобой, но легилименция на расстоянии, еще и на таком чертовски большом, требовала выдающихся способностей и сосредоточенности. Боль, ничто так не сосредотачивает внимание на одной точке, как она.       - Фриз! – домовик материализовался мгновенно, посреди гостиной, по которой вышагивала бывшая хозяйка. – Где мой ритуальный нож? – нервозность в голосе, фигуре и движениях напугали человечка не на шутку. Последний раз он видел хозяйку в таком состоянии в дни возвращения темного лорда.       - Принести? Вы оставили его на квартире в Калле.       - Ищи. У тебя полчаса, я пока подготовлю зелье восстановления. – домовик не решился спросить, зачем её нож, но быстро сообразил, что надо сделать помимо поручения.              В магическом Дублине во всю шел дипломатический прием. Волшебники со всех краев Европы собрались здесь обсудить запрет на дурманящее зелье. Эта дрянь повально губила всех нестабильных психикой, превращая их в овощей. Основные слушания и дебаты уже отгремели, в течении трех дней представители 40 волшебных стран собирались подписать документ о совместной борьбе с этой заразой.       Привыкшая улыбаться Гермиона вела неспешные беседы ни о чем, мечтая уже отстреляться и пойти к себе в номер. Вездесущий секретарь поехал с ней, он позаботился о приятном и удобном номере, спокойствие которого манило куда сильнее бессмысленных банкетов. Сам Геральд стал частью группы составляющей и заверяющей договор, там еще оставались некоторые нюансы.       Уличив момент, волшебница ускользнула на широкий балкон, возвышающийся над оживленной городской улицей. На нем никого не было. Легкий ветер с моря освежил чуть затуманенную шампанским голову. В небе светила только-только набирающая свою полноту луна. Шелестя платьем, женщина подошла к перилам и аккуратно на них облокотилась всем телом. Шум приема остался позади, можно выдохнуть немного.       «Как это все выматывает, а прошло всего пять дней. Если удастся уехать раньше, мне очень повезет. Я одна не рассматриваю такие командировки как возможность повеселиться? Мерлин, иногда традиции вредны, без этих пирушек можно было бы вложиться в неделю. На этом баллу не хватает Беллы, она оживила бы эту кислую тусовку старых бюрократов. Мы давно не танцевали, приеду, надо вытащить её в бар. Времени совсем нет. Не знала, что я все еще могу так скучать. Хм.. Моя ведьма…»       Сбоку плюхнулось что-то, рефлекторно женщина выхватила палочку. – Ревелио! – заклинание осветило вспышкой недовольную морду метрового духа. Скальд попятился на неё своими вертикальными зрачками, убеждаясь, что она его узнала.       - Волшебница злится? Скальд пришел по делу. – заметив, что палочка больше на него не направлена, кошак прыгнул на перила, удивительно органично умещаясь на них своей немаленькой тушкой.       - Что ты здесь делаешь? – кошатина принялась намывать лапку.       - Фриз послал. За хозяйку испугался, говорит, сама не своя. Попросила нож и зелья варит. Иди к ней. Ей без тебя плохо. – такие новости не на шутку взволновали Гермиону. Она не смогла с ходу припомнить не один ритуал или заклинание, где нужен был нож. Если Фриз испугался, это могло означать все, что угодно. Неужели кто-то из старых пожирателей вычислил её? Зачем её нож? Она владеет палочкой как никто.       - Что он сказал передать? – Скальд имел привычку говорить, что сам думает, а не то что ему сказали.       - Сказал пусть свяжется с ней. Хозяйка нервная. Ей тяжело одной.       - Я только сегодня писала ей!       - Не знаю, я там не был. Фриз меня сразу сюда перенес. - шум из приемного зала усилился, конферансье объявлял окончание официальной части приема. Леди Уизли посчитала, что коллеги достаточно пьяны и трансгрессировала прямо на порог своей гостиницы.       Скальд же воспользовался случаем и пошел красть тарталетки с лососем, прямо под носами официантов. Ну а че они расслабились? Подумаешь Дублин, тарталетки сами себя не украдут.       Кинув быстрый кивок конферансье, а потом коридорному, женщина влетела в свой номер. Платье было зачарованно и расшнуровалось по первому слову, позволяя легко выйти из себя. Скинутые туфли упрыгали на свое место, а платье медленно поплыло к вешалке. Размышления ни к каким выводам не привели.       - Гермиона! Успокойся. Этому есть логичное объяснение. Белла не из тех, кто просто так будет творить глупости. Отправлю к ней патронуса и обо всем расспрошу. – пришлось поднапрячься, успокаиваясь и вспоминая счастливые моменты жизни. Сейчас это заклинание давалось куда легче, чем первые разы, но все равно шло куда труднее, чем все остальные. Счастливых воспоминаний накопилось неисчислимое множество, но последним стало ощущение беспричинного счастья, накрывшее её пару недель назад.       Обычный пасмурный день, горы корреспонденции разложены стопками, а Белла пьет свой кофе, читая утреннего «Пророка». Они жили вместе уже почти год, но непредсказуемость ведьмы продолжала проявлять себя в разных мелочах и поступках. От каш по утрам её чуть не тошнило, тосты она не уважала, а яйца игнорила, вставала рано и варила свой крепкий кофе без всего. Прекрасно пахнущий, но вкус его можно было сравнить только с горем и сожалением, настолько он был ужасен. Как его можно было пить с ровным лицом совершенно непонятно, но она могла.       Гермиона иногда наблюдала за женщиной, сидя полубоком к кухонному столу. Официальную почту она давно уже разбирала на автомате. Казалось, Белла спокойно читает газету, но в друг где-то звякнули часы. Откладывая газету, ведьма вынула из кармана большие старинные часы, чуть скрипящие позолоченными стрелками.       - Пора. Фриз, неси ковер. – эльф тут же материализовался посреди гостиной. Над ним возвышался свернутый в трубочку ковер, кажущийся в пять раз выше его. Не размениваясь, домовик раскрутил ношу на полу.       - Белла, что ты задумала? – все еще деловитая ведьма убрала часы в карман. Игриво улыбнувшись, она поманила рукой, всем своим видом излучая сосредоточенность. Не подозревая подвоха, девушка подошла, в этот момент хитрая ведьма схватила её за талию и утянула за собой вовнутрь ковра. Полет длился завораживающе медленно, достаточно медленно, чтобы успеть прижать любимую к себе. Неожиданно под ними оказалась вода. Теплое соленное море приняло их, как родных, и тут же вытолкало на поверхность. Не успела Гермиона осознать все, как они уже прибились к мелководью, а совершенно мокрая ведьма облокотилась на камень, все еще прижимая свою любовь за талию. Мелкие волны чуть накатывали на них, еще больше толкая в объятия друг друга.       - Теперь у нас есть свой личный океан.       - Когда-нибудь ты доведешь меня до ручки, Белла. – не в силах больше сопротивляться, девушка потянулась за поцелуем. – Все-таки затащила меня в воду.       Одного этого воспоминания хватило на формирование выдры. – Экспекто патронум! – животное покружилось вокруг, радуясь встрече. Никаких дополнительных манипуляций делать не пришлось, патронус был готов понести сообщение.       - Белла! Немедленно объясни мне, чем ты занята сейчас? Ко мне явился Скальд и рассказал, что домовик напуган, а ты варишь зелья и требует нож. Что все это значит?       Не успела выдра испариться в сторону Лондона, как старый шрам на руке зазудил. Привычная уже надпись чуть подернулась дымкой. Над шрамом собралось микро облако тумана и тонкой струйкой поплыло вверх по руке. Всегда хорошо соображавшая леди, быстро закрыла сознания от ментальной атаки. Еще будучи мракоборцем, она прочувствовала все прелести легилименции. Бывших пожирателей отлавливали не один год и умели они многое… К министру магии в наглую в сознание не лезли, но особенно отчаянные иногда пытались, встречая глухую стену сосредоточенности. Кто посмел не имело значения, девушка собиралась выдавить агрессора из своего сознания и перейти в его. Вопреки её прогнозам, человек не попытался ломиться сквозь кордоны, а встал у границы метальной стены и… постучался?       - Не бойся, мне не нужны твои секреты, только ты. – голос по ту сторону магии казался удивительно знакомым, совсем не проявлял агрессии и излучал тоску.       - Кто вы и что вам нужно? Все ценные воспоминания хранятся в отделе Тайн, вы не сможете их забрать, даже если сведете меня с ума.       - Голос моего разума настолько не похож на мой обычный голос? Мне казалось, Циси подогнала его идеально.       - Белла? Как ты…?? Зачем? – ведьма хорошо контролировала поток своих мыслей, но идущие с ними вдогонку эмоции скрыть не могла. Гермиона в момент прочувствовала, что она извелась до ручки, истосковалась и всем нутром тянется к ней, просто чтобы успокоиться. Стало неважно как, осталось только почему. Сознание подделать нельзя, к ней обращалась её нервная любимая, ради неё пошедшая на безумные риски.       - Шрам. В нем осталась часть моей души. Её хватило, чтобы найти тебя. - эмоциональный мост работал в обе стороны, Белла легко вобрала в себя волну чистейшего, кристаллизованного беспокойства напополам с недоумением. Общение в голове Гермионы казалось ей неправильным, наколдовать легилиме на себя повторно оказалось еще проще, и девушку втянуло в одно их воспоминаний Беллы. Пустой запретный лес, холодный рассвет второго дня битвы за Хогвартс. Место ужасно знакомое. Поляна за хижиной Хагрида. Беллатриса в своих домашних брюках и водолазке смотрелась немного неорганично в таком антураже.       - Запретный лес? Белла, немедленно объясни мне, что случилось, и как! ты это провернула? – ведьма тренировалась легилименции достаточно долго и могла удержать воспоминание в статичном состоянии, предоставляя воображаемое пространство для разговора. Мастерство не пропьешь, но контролировать поток эмоций с трудом могли даже самые матерые и талантливые маги, а Беллатрисса сейчас даже не собиралась скрывать свои чувства. Гермиону чуть не сбила волна тоскливого разочарования при инстинктивной попытке ведьмы взять её за руку. На этой шаткой поляне воспоминаний они могли только помнить прикосновения. Совершенно потерявшая нить разговора министерша не нашла слов, быстро выцепив из памяти одно из самых своих сильных воспоминаний, связанных с Беллой, и вытолкнула их обоих в этот момент.        Прошлое лето. Глубокий вечер, закатное солнце золотит воздух, отражаясь от бесчисленных пылинок. Летняя сессия Визенгамота только что закончилась. Портал перенес в гостиную с тихим хлопком. Белла, поразительно привлекательная в гольфах и майке, зачаровывает один из своих замысловатых приборов. Низкий пучок волос чуть колышется от каждого действия. Пальцами, она вытягивает струйки магии, обвивая коробочку с трубками, так как считает нужным.       - Ты сегодня поздно. – нити магии мгновенно испарились, женщина повернулась на звук портала. – Ужин остыл немного, лимонад попробуешь? Я была сегодня у Циси, семейный рецепт. – в этот момент Гермиона отказалась от размышлений впервые за многие годы. Здесь и сейчас незачем думать. Быстро убрав пиджак и сумку на соседний стул, она молча подошла к ничего не подозревающей любимой. Ласковый, чувственный поцелуй помнился слишком натуральным, сознание отложило его в памяти, убирая мелкие детали и усиливая общее впечатление, от того он ощущался, как удар, попадая в чужое сознание. Антураж потерся дымкой… кажется, атака достигла цели.       - Я тоже скучаю. Потерпи немного, не стоило так рисковать. Что ты сделала?       - Разве это важно? Мне нужно было успокоиться, и я пошла самым простым путем.       - Зачем тебе нужен был нож?       - Откуда?       - Фриз отправил Скальда ко мне с сообщением.       - Засранец. Как он посмел? Маленький наглый эльф. – вспышка недовольства подстегнула беспокойную нервозность.       - Фриз боится за тебя. Он не стал бы посылать Скальда, не напугай ты его своим поведением! Что ты скрываешь от меня?       - Я… прибегла к очень спорному ритуалу. Не стоит волноваться, я могу разорвать связь в любой момент. Ни ты, ни я не пострадаем. – постоянные увиливания уже начинали переполнять чашу терпения.       - Белла, каким образом часть твоей души оказалась в шраме? Разве для этого не нужно убить кого-нибудь?       - Любое насилие истончает душу. Часть моего страха осталась в проклятии, которое заключено в шраме. Легилименты давно научились связываться через одинаковые метки. Это давно не практикуют. Пришлось вспомнить старые приемы. Получилось удивительно легко. Сейчас я даже близко не так напугана и взвинчена, как в те дни, но этого хватило найти тебя.       - Ты покалечила себя?! Скажи мне, что не истекаешь кровью прямо сейчас?       - Конечно нет. Не смей недооценивать мою осторожность. Легилименция всегда мне хорошо давалась. Леди Уизли, если вы и дальше собираетесь меня отчитывать, нам лучше прервать связь.       - Я беспокоюсь за тебя. Ты же совершенно безрассудна! Кто знает, что придет тебе в голову, пока меня рядом нет? – к легилименции не прибегали повсеместно, не потому что она сложна в исполнении, а исключительно из-за того, что никогда не знаешь, насколько сильным окажется разум, в который вторгаешься. Все свои чувства и тайны не раз вываливали врагам сами легилименты, на мгновение потерявшие контроль над собой. Белла даже не попыталась разобраться в том объёмном, многомерном и сложно сочиненном чувстве, которое пронеслось по её душе вместе со словами. Её интересовало только ядро – яростная пульсирующая привязанность на пополам с нежностью.       Ведьма забыла все свои страхи. Возможно именно это ей и было нужно. Встряска.       - Не думала, что хоть кто-то может обо мне так волноваться. Я получила, что хотела. – ведьма улыбнулась в привычной дерзкой манере. – Хочешь знать, что-то еще?       Гермиона никак не могла понять, почему во всех людях её бесила эгоистичная беспринципная наглость, но в ней никогда. Опять она делала глупости, руководствуясь исключительно своими хотелками. Врятли хоть что-то было способно её остановить. Воистину противоречивая женщина! Рассудительная, где не надо, и безрассудная там, куда многие смотреть боятся. Неужели…       - В Лондоне туман, дожди и сырость? – этот вопрос выбил женщину на мгновение из равновесия.       - Да. С твоего отъезда.       - Мерлин, так и знала. Снова? – ментальные стенки, которые девушки уже почти забыли, вновь обрели четкие контуры. Мгновение и между ними снова было расстояние, почти сравнимое с тем, что разделяло их физически.       - Я справляюсь.       - Так, что пришлось проводить сомнительные ритуалы?       - Это здесь не причем. Мне нужна была только ты. – «Не признаётся. Никогда она не признается в слабости. Впрочем, это и не нужно.»       - Мы впервые расстаемся больше, чем на пару дней. Мне тоже тяжело. Если тебе просто нужно было со мной поговорить, то легилименция - не лучший выбор. У нас в гостиной стоит телефон.       - Белый магловский аппарат, от которого идет вьющаяся проволока? Причем он здесь? – «Она даже не попыталась запомнить, зачем он нужен…»       - Телефоны способны передавать голос через расстояние, магловская магия.       - К чему ты клонишь, рыжая?       - К тому, что я могу звонить тебе, скажем, в обед?       - Он просто передает звук? Ничего больше?       - Да. – преодолеть свою предвзятость к маглам ведьме частично удалось, но с технологиями она предпочитала не встречаться. Нужда скрываться вызывала в ней меньше беспокойства, чем тостер, стоящий на кухне. «Она слишком беспокоится.»       - Если настаиваешь, то я попробую воспользоваться магловским аппаратом. Что нужно делать? – эта уступка была одной из многих, каждая из них служила опорой в фундаменте счастливой жизни двух волшебниц. Лишний раз убеждая обоих, что игра стоит свеч.       - Когда он зазвенит, снимешь трубку сверху, звук будет идти из верха трубки, а говорить надо в низ. Попробуем?       - Дай мне двадцать минут? Я приду в себя.       Первый телефонный звонок прошел быстро, Белла поняла, как пользоваться телефоном и на этом они и закончили. Ведьма не стала бы признавать, но ей понравилось слушать приятный голос через трубку. Омрачало ситуацию только одно: приврать все же пришлось. Чтобы довести себя до нужного состояния, необходимо было порезать правую руку раскаленным до бела ножом. Восстанавливающие зелье залечило почти все, но рука продолжала ужасно саднить, а шрам белел непозволительно сильно. «Надеюсь, мне удастся все заживить до её приезда.»       Звонки действительно помогали отвлекаться от навязчивых воспоминаний. Холодное дыхание смерти все еще преследовало её в темных и сырых коридорах академии, но дома она ждала звонки и волновалась, как девочка, если Гермиона чуть задерживалась. Она не подозревала, что в далеком Дублине так же волнуются, если немного опаздывают.       Так пролетели дни разлуки. В день приезда Белла накинула на потолок гостиной чары, сервировала стол вместе с Фризом и настраивала магловский магнитофон на понравившиеся ей мелодии. Зная, что любимая устанет с дороги, она планировала тихо поужинать. Минуты шли. Ожидание уже становилось невыносимым, когда дверь щёлкнула, пришлось приложить усилия, чтобы не побежать туда.       Её любимая стояла в магловской куртке, с румянцем на щеках от мороза, выглядывающим из-под длинного шарфа. Пару секунд они молча смотрели друг на друга, не в силах оторвать взгляд. Девушка приподняла руку, в которой оказался небольшой букет роз.       - Тебе нравятся розы? Я так и не спросила, какие цветы тебе дарить. – тронутая до глубины души ведьма приняла букет и чуть мяла его в руках, пока волшебница раздевалась.       - Обычно я приношу цветы, мне их никогда не дарили. Не знаю, как ответить на твой вопрос. – шарф повис на вешалке. Расстояние между ними неожиданно сократилось. – Моя прошлая жизнь не способствовала такому. Ужинать будешь? Мы все подготовили. – щеки, только отошедшие от мороза, начали краснеть вновь.       - Я надеялась немного на другое… - совершенно очаровательный взгляд блуждал по коридору. Букет из руки моментально испарился, секундой позже девушка уже была прижата к ближайшей стене.       - Ты не представляешь, каких усилий мне стоили эти две недели. – мелкая дрожь, прошедшая под руками, говорила, что от неё ждут совсем не слов, но… - Сколько дней ты свободна? – едва различимые касания губ к нежной коже шеи спутали сознание обеих.       - Завтра и выходные. Сходим в бар или театр? – резкий вздох почти стал стоном. - Белла… - уверенные руки уже расстегнули все что хотели и теперь приподнимали лифчик.       - Куда захочешь. Пойдем наверх?       - Мне уже все равно.       - Тогда в ванную!?       - Нет!       - Прости, не удержалась. – ведьма не стала использовать чары, только свою силу. Уже привычно подхватив девушку за ягодицы, она медленно понесла её в спальню. Не забывая останавливаться у каждого поворота для поцелуя. Узел где-то под коркой мозга завязался, и в этот откровенно паршивый в плане погоды вечер, тепло привязанности прочным щитом оградило душу от холодного дыхания прошлого, а разговор про шрам на руке еще только предстоял. Слава Мерлину.