какова цена?

прошло.. много дней. никто не считал сколько. больше никто не поливал фиалки дома у чжэнмина и чэн цяня, никто больше не вычеркивал дни в календаре синим маркером для доски, никто не жил здесь. есть одно но - чэн цянь никуда не уезжал. только одна лампочка на кухне осталась светить, заставляя смотреть мимо летящих птиц на сплошные муки пустой квартиры. даже не так. эта квартира никогда не будет пустой. чэн цянь до последнего будет бродить по ней запертым внутри, словно просматривая музей собственной жизни. может, он уже толком и не чэн цянь. пустая оболочка с костями внутри. пустая оболочка хочет спать. медленно подойдя к дивану у телевизора, где он и чжэнмин когда-то смотрели дурацкие шоу, чэн цянь уснул. даже не дойдя до дивана, на полу. сначала он лишь присел чтобы подумать о своем, но.. перед глазами только длинный коридор. свет его находится позади. все что было - уже прошло, и никогда не вернется. светофоры на улице все также будут гореть разными цветами, но чэн цянь видит только один - красный. как сигнал о том, что нужно всего лишь постоять. подождать. не нужно было в тот вечер бежать так быстро. говорить так резко. обращаться так больно. не нужно было пить полусладкое вино как любил чжэнмин. не нужно было совсем ничего. чэн цянь, не стоило делать ничего. ничего. пустое и простое ничего. это ничего останется с тобой на всю жизнь, как месть, как кровь, как красный. коридор медленно распался на пиксельные стены и чэн цянь чувствовал как летит вниз. там, на дне, высокая винтажная лестница чтоб взобраться обратно. чжэнмин любил винтажные лестницы, как в замках. чэн цянь любил чжэнмина. только кровь он совсем не любил. - мои.. под ногами не было пола. в ушах не звенело. была тишина. было нечем дышать. как в космосе, таком бездонном и красивом. глаза чжэнмина тоже были бездонными и красивыми. - чжэнмин... чэн цянь открыл глаза. темно. только белый пар вокруг давал этому сну цвета. на него смотрели тысячи черных глаз с лопающимися капиллярами, играло скрипящее расстроенное пианино, неизвестные поломанные звуки придерживали падающего юношу, а он все смотрел и смотрел на свои измазанные руки. он видел.. видел, как следы были похожи на запястья. раны словно осколки посуды. каждый сантиметр погружен в печаль - мои руки.. мои руки в крови? "это ты убил его? сколько времени прошло? чэн цянь? чэн цянь, это все твоя вина. это ты виноват. ты, ты, ты и только ты. будь твой рот тогда на замке.." в мыслях чэн цяня надрывисто проносилось: "я.. я не.. я не хотел. я больше не хочу говорить... я никому ничего скажу..." он все еще падал. слезы летели вверх. руки и правда были в крови. - я не хочу ничего видеть.. я совсем ничего не хочу... чэн цянь закрыл глаза руками и замер. его сердце не билось. его кровь больше не бежала по венам. он навсегда пустая оболочка. - медная монетка, у тебя что, руки отсохли? чэн цянь удивленно убрал руки с лица. ни одной капли крови. белоснежное слепящее небо, ярко-зеленая мягкая трава.. белая одежда... чэн цянь не особо любил белое, но сейчас... парень посмотрел вверх. - боже... неужели.. - если ты хочешь пойти со мной, то отдай мне четыре монетки. юноша с великолепным лицом изобразил пальцами цифру четыре по китайски. чэн цянь послушно порылся в карманах и отдал все, что было. он чувствовал, что так и должно быть. незнакомец поднял его с земли. - кто ты? я был у себя дома.. и мы будто уже виделись... - что? ты не узнал меня? паренек в белой одежде засмеялся, смотря в плачущие глаза чэн цяня. - дурачок, это же я, чжэнмин. ума тебе всегда не хватало. по лбу чэн цяня аккуратно ударили щелбан. - не может быть.. ты не он! мир вокруг стал похож на рай. только два парня в белом стояли в центре огромного поля. все было усыпано четырехлепестковыми цветами. все было так идеально и белоснежно. не хватало лишь его рядом. но... - ты же... - сяо цянь, не говори глупостей, хорошо? на грабли не наступают дважды.