arterial pressure

Звёзды и луна освещали прекрасные виды заднего дворика роскошного двухэтажного дома. Вода в бассейне красиво отражала дорожку полной луны и рябящих звёзд. Летняя ночь была прохладной, хотя земля всё ещё была нагрета от дневной жары и в воздухе висел запах хлора и горячего асфальта. Был ещё какой-то аромат. Приятный, но с оттенком гари. Источником была шоколадная сигарета в руках черноволосого мужчины с яркими и глубокими синими глазами. Тело того было изящным и лёгкая рубашка из шёлка лишь подчёркивала такую приятную глазу изящность. Черты лица были ярко выражены, казалось даже слишком. Мужчина на вид лет двадцати - двадцати трёх, сидел свесив ноги в остывающую воду бассейна. Рука иногда опускалась дабы стряхнуть пепел с сигареты в прекрасную чёрную пепельницу, выполненную с нежными и выразительными узорами. Мужчина выглядел счастливым и спокойным. Последние два месяца были самыми счастливыми для него. Проведя рукой по волосам тот вздохнул, затушив сигарету и поднялся. Всё же ещё оставалась не законченная работа по дому и пара эскизов, которые ему необходимо было доработать к утру. Работы было навалом и нужно было начинать как можно раньше. Если уж эскизы он мог отложить и ему бы от этого не было потерь, то с работой по дому было сложнее. Отлынивать от домашних дел было опасно и тот не хотел очередного скандала, поэтому направился в дом, принимаясь за уборку кухни после ужина. Когда через пару часов все дела были закончены и мужчина завалился на диван в гостиной, решив дать себе немного отдохнуть. После долгого рабочего дня и уборки в доме тело жутко болело и хотелось спать, но было нельзя. Если сожитель вернётся домой и застанет спящего мужчину, то скорее всего разбудит его пощёчиной или холодной водой в лицо или чего ещё похуже. После первых двух раз голубоглазый решил более не рисковать. Конечно же такое было не всегда, но в последние пару лет это случалось слишком часто. Стук ключей об дверь и звук поворота ими же внутри замка. Мужчина моментально встал и оказался около двери, с мягкой улыбкой встречая пришедшего сожителя с вечерней прогулки. Сразу же коридор заполнился резким и неприятным звуком пощёчины. Голубые глаза наполнились обидой и даже какой-то неправильной страстью, от чего пришедший блондин довольно ухмыльнулся. - Ты посмел встретить меня в таком неподобающем виде. Иди немедленно переоденься и возвращайся. Кэйя молча кланяется, удаляясь в комнату. Нет, брат не всегда был таким. Всё случилось после последней битвы в которой проклятье стало более активно проявлять себя. Оно буквально сжирало его разум, душу и тело изнутри. К сожалению от лечения тот отказывался и совершенно не хотел признавать своей неадекватности. Он всегда считал себя правым и совершенно не хотел ничего менять. В какой-то момент он даже перестал считать их изначальную игру в пару игрой. Больше сотни лет это уже продолжалось и наконец отчаяние захлестнуло мужчину от чего тот перестал даже пытаться что-то с этим сделать и окончательно смирился со своей ролью "прекрасной жёнушки" и послушного любовника. На теле снова неприятная обтягивающая одежда. Опять очередное откровенное платье. Он понимал, что действительно был привлекателен в этом образе, однако комфортнее от этого не становилось. Очередной спуск по лестнице. Очередные неприятные касания по телу. И очередные толчки прямо на столе на кухне. Каждый толчок отзывается неприятными ощущениями внизу живота, а грудь неприятно покалывает. Внутренние ощущения молят о скором окончании. Касания губ братца к шее, щекам и груди отзываются неприятными мурашками и холодком по спине. Слезы невольно наворачиваются на глазах, но усиленно сдерживаются. Плакать нельзя. Нельзя издавать лишних звуков и нельзя говорить. Любые слова карались грубыми толчками и ударами. Тело и так было ужасно изуродовано шрамами и синяками. В некоторых местах даже были свежие порезы от кухонного ножа, а вся шея и плечи усыпаны засосами и укусами. Потолок в такие моменты всегда казался особенно интересным. Не зря он ещё давным-давно решил сделать потолки с интересными узорами. На кухне например был темно-зеленый узор, напоминающий дремучий лес. Воспоминания в такие моменты переносило синеволосого в те времена, когда всё ещё было хорошо. Туда, где он весело следил за маленьким крылатым парнишкой, который являлся сыном его лучшего друга. Этот парнишка всегда казался ему особенно красивым. Он не привлекал его в каком-то романтическом или сексуальном плане. Скорее его привлекала сама аура, излучаемая внутренней энергией того. Его белые крылья отливали золотом на свете закатного солнца в тот день. Этот день был самым спокойным и приятным за всю его долгую жизнь и именно эти воспоминания и желание найти его в настоящем времени поддерживали внутренние силы мужчины. Все его стремления и желания были подкреплены надеждой на то, что когда-то он снова сможет слышать смех парнишки. Такой искренний и приятный уху, словно перезвон капели ранним летним утром в дождь. Один резкий и грубый толчок выбил мужчину из воспоминаний. Он и не заметил, как слеза всё-таки скатилась по его щеке, что разозлило Дайна. После же тот грубо ударил синеволосого по щеке и наконец пришло спокойствие. Сознание улетучилось и покой окружил разум, что позволило ему хотя бы до пробуждения остаться в том сладком сне. В том прекрасном "хорошо", которое осталось где-то далеко в прошлом. Утро так же начинается с боли. Боль в голове и по всему телу. Пусть его даже заботливо помыли и переодели в футболку и шорты, но от этого как будто не становилось ничуточку лучше. От этого ещё больше росло чувство беспомощности и бесполезности, что мужчина предпочёл отмести как можно дальше в мысли. Рядом лежит уже проснувшийся давно брат, который внимательно смотрит на младшего поверх книги, что вызывает у него новый приступ внутренней паники. Однако он всё же натянул почти искреннюю улыбку. Ничего не говоря Дайн поднимается и грубо берет длинные синие волосы в кулак и тащит за собой в сторону улицы. Младший никогда не любил холод, пусть и был воплощением стихии льда. слезы подступают к горлу, однако не получают возможности выйти. Блондин грубо откидывает Кэйю в сугроб под большой елью, как он и был в одной лишь рубашке, а после подходит ближе. Они давно научились понимать друг друга без слов, что было только на руку молчаливому старшему. Глаза передавали только искреннее презрение и холод к которым уже так привык младший. Когда-то эти взгляды были полны искренней любви и ласки, но не сейчас. Сейчас была очередная зима, которая несла холод не только физический. И этот холод пробирал и тело и душу насквозь. Удар за ударом проходились по телу, что вызывало дикий кашель, после попаданий под ребра. Снег уже давно подтаял вокруг и окрасился в красный, когда мужской силуэт вернулся в дом. Один. Снова оставаться на холоде не хотелось, но и сил двигаться не было. Сознание уже готово было уйти из тела, как вдруг промелькнувший неподалеку силуэт решил как будто ударом вернуть сознание вернуться в тело. Фиолетовые глаза как будто за секунду выбили весь дух обратно в покой, давая насладиться небольшой надеждой на спасение. Вокруг стало резко темно и тепло, словно возвращение в давно забытый дом.