Сборник зарисовок по Драмионе

Элизабет любила свою работу. Нет, ей не нравилась та часть, где ей приходилось давить из себя вежливую улыбку, выслушивать гадкие замечания, предназначенные повару, или что их заведение сильно завышает цены, а на деле не стоит и цента. Нет, это были незначительные и крайне редкие минусы, потому как возмущались в основном те, кто посещал рестораны, подобные их, раз в год. Потому что больше себе позволить не могли. И это были мелочи, ведь главным плюсом ее работы были почти постоянные клиенты. Нет, это редко были одни и те же люди. Их объединяло одно — толстенный кошелек. Девушка работала не первый год, потому всегда могла с точностью определить: какая пара на первом свидании, кто отмечает годовщину, кто просто проводит свой обычный пятничный вечер, а кто здесь прячется с любовником или любовницей. И это было ее любимым занятием — находить тех, кто пришел провести свой вечер перед выходными, часто с женой, от которой, за версту чуется, он устал. Это всегда заметно по тому, как мужчины отводят взгляд от своих партнерш, как уделяют больше интереса меню или интерьеру. Как периодически вздыхают, утомленные болтовней супруги, но продолжают терпеть и играть роль хорошего мужа. Потому что в их обществе — обществе тех, чей дебетовый счет начинается от десятка миллионов — так принято. Им не выгодны разводы, им не положено показывать разногласия в семье на публики, свидетелями которых ты часто можешь стать в кафе рядом с домом. Лиззи знала, о чем говорит. Потому что в кафе ей тоже довелось поработать. И это было грустно. Для них. Но не для нее, ведь именно такие мужчины и вносили радости в жизнь Элизабет. Она регулярно подмечала их, уставших от своих женщин, и пускала в ход все свое обаяние, чтобы дождавшись нужного момента, когда их дамы уединятся в уборной, подойти к столику. Скромно улыбнуться. Предложить попробовать кое-что новое из меню. Такие мужчины достаточно умны, чтобы читать между строк, потому дорогой картон исписанный золотыми буквами почти сразу же оказывается в их руках, а маленький клочок бумаги с ее номером, во внутреннем кармане идеально выглаженного дизайнерского пиджака. Сегодня был не самый плодовитый вечер, потому что все посетители выглядели слишком довольными и счастливыми. Лиззи предполагала, что сегодня тут в основном либо неверные, либо новобрачные. Она почти успела загрустить, когда ее взгляд зацепился за платиновую макушку. Мужчина, как истинный джентльмен, вел свою даму к зарезервированному столику, к которому их провожала Ханна — хостес. Он держался холодно, в его глазах мелькнул огонь, только когда он бросил взгляд на свою партнершу, усаживаясь напротив нее. И это был не тот огонь, после которого девушка оказывается прижатой к стене, а ее губы в плену чужих. Нет. Это была чистая злоба, почти ненависть. И это был лучший улов за последний месяц, потому что такие — богатые, красивые и настолько озлобленные на свою вторую половинку — появлялись в их ресторане слишком редко. Элизабет часто приходилось успокаивать себя тем, что их внешность неважна, пока они обеспечивают ее за редкие свидания. В последнее же время этот аргумент работал плохо. Она зажралась, определенно. С этим надо что-то делать. И она сделает, но не сегодня. Сегодня у нее есть миссия поважнее. Новенькая, вроде Кэтрин, Лиззи не запомнила, уже направлялась в сторону их столика, когда девушка нагнала ее и дернула на себя. — Я сама. — Безапелляционно, тихо и твёрдо. Она подошла к столику номер семь, натянув на лицо свою самую очаровательную улыбку и поприветствовала гостей, передавая им меню так, чтобы ее пальцы на доли секунды прошлись по мужским. Он мгновенно поймал ее взгляд, немного прищурился, но ничего больше предпринимать не стал. Элизабет приняла их заказ, всеми силами стараясь не фыркать от каждого слова шатенки, что сидела по левую сторону от нее и ворчала что-то про скудный выбор вин. Обычная. Слишком обычная для богатого слоя населения. В ней было все, что выделяло этих снобов — осанка, грация, толика изящества. Но при этом она почему-то выделялась из толпы, оставалась все еще обычной. Почти такой же, как Элизабет. Немыслимо. Все же, тихо фыркнув себе под нос, она передала заказ повару и поспешила поднести гостям воду. Они не просили, но по правилам она могла позволить себе такую вольность, чтобы показать гостеприимство. Приблизившись, она услышала приглушенное шипение мужчины. Слов было не разобрать, а потом он и вовсе замолчал, заметив ее. Улыбка на автомате натянулась на лицо, и Лиззи под холодным пристальным взглядом серых глазах поставила перед парой бокалы с водой, аккуратно убирая небольшой поднос себе за спину. Она хотела спросить еще что-то уточняющее насчет заказа, просто чтобы объяснить свою задержку у их столика, но под взглядом мужчины немного съежилась, буквально кожей ощутив морозный воздух, и скомкано пожелала приятного времяпровождения. Весь вечер Элизабет наблюдала за седьмым столиком, подмечая, как девушка, что сидела спиной к ней, нервно поправляет кудри, раздраженно качает ногой под столом. К слову, еще одно ее отличие от остальных снобов этого заведения. Она непозволительно несдержана. Мужчина же часто поджимал губы, слишком сильно сжимая в руках столовые приборы. Даже с такого расстояния Лиззи могла видеть его побелевшие костяшки. Вывод напрашивался один: он ненавидит свою партнершу, но почему-то терпит ее присутствие. Хотя по всем правилам этикета уже мог уйти, ведь десерт они съели. Элизабет принимала заказ у двенадцатого столика, когда та самая кудрявая шатенка прошла мимо нее, в направлении дамской комнаты. Черт. Она готова была раздраженно цокнуть на этого седого мужчину, чтобы тот уже поскорее выбрал себе чертово вино, и она смогла отойти. Больше шанса могло не предоставиться. И Лиззи почти цокнула, но благо, мужчина определился и сделал заказ. Официантка быстро пробормотала что-то одобрительное и поспешила в сторону седьмого столика, на ходу вытаскивая из кармана заготовленную записку с номером и вкладывая ее в меню. — Извините, что отвлекаю. Просто у нас в меню с недавних пор добавился один новый десерт. Мне показалось, вы бы захотели его попробовать — улыбаясь уголком губ, она протянула меню блондину. Он посмотрел сначала на ее протянутую руку, поднял взгляд на ее лицо и ухмыльнулся так, что у Элизабет не осталось сомнений. Он все понял правильно. — Думаете, мне надоели старые десерты? — усмехнулся он, принимая наконец картон, обшитый кожей, из ее рук. Открыл, и его ухмылка стала шире, когда его взгляд зацепился за записку с ее номером телефона. Да. Это точно успех. Осталось дождаться, когда он сунет клочок бумаги в карман, пока его жена, судя по обручальным кольцам, подмеченным еще во время подачи заказа, не вернулась. — Полагаю, вы бы захотели попробовать на вкус и новые, — улыбнулась она достаточно скромно, насколько это вообще было возможно с прикушенной нижней губой. Она услышала его усмешку, а вскоре и цокот приближающихся каблуков. Черт. Ну же, засунь мой чертов номер куда-нибудь, выла она мысленно, а он словно издевался, поднимая взгляд на приближающуюся женщину и снова опуская его к цифрам. — Что-то случилось? — Услышала Лиззи за своей спиной, когда мужчина встал, чтобы обойти ее, задевая плечом и давая на мгновение утонуть в запахе свежей мяты. Он прошел к жене, отодвинул для нее стул, поцеловал в макушку, когда та села и, задвинув обратно, сел на свое место, на этот раз пройдя мимо не касаясь ее. — Ничего. Девушка просто ошиблась заказом и приносила свои извинения. — Закрывая меню, сказал он с кривой ухмылкой и вернул его. Лиззи быстро приняла протянутую вещь и, бегло извинившись, ушла в сторону кухни, только сейчас вспомнив, что так и не передала заказ двенадцатого столика поварам. Парочка вскоре ушла, а Элизабет оставшуюся рабочую смену не могла перестать думать, что же это было. Почему он не взял ее номер? Почему повел себя с женой так, словно не хотел ее убить весь ужин. Ведь хотел же, это читалось в каждом его жесте. О том, что она могла не понравиться мужчине, Лиззи даже не задумывалась, потому что это было глупо. Она знала, что красивая. Высокая стройная блондинка. Почти такая же платиновая. Да она идеал любого мужчины. А этот его поцелуй. Он был слишком нежен. Настолько, что официантка даже немного потерялась от такого контраста с его поведением за ужином. Да уж, странные у них, видимо, отношения.