Танец песка и цветов

Деревня Аару, последний оплот погибшей древней цивилизации, встретила Дэхью бодрыми голосами местных жителей и привычно ярким солнцем, что золотыми бликами радостно прыгало по белым зданиям, ныне украшенным пёстрыми цветами из Сумеру. Наёмница не сомневалась, что их к празднику вырастили те самые «хранители деревни», в которых ещё сохранялись частички силы Дендро Архонта. Кошачьи уши смуглой девушки радостно дернулись при виде этого зрелища, она шумно втянула носом воздух и довольно улыбнулась, уперев руку в бок. Конечно, всё ещё было немного непривычно видеть такие цветы на земле пустынников, но Дэхья более чем готова их принять, ведь они теперь воспринимались настоящим символом мира, заключенного спустя пять столетий вражды между народами Царя Дешрета и Великой властительницы Руккхадеваты, и которому, впрочем, не все до сих пор были рады — почти весь этот год Дэхья провела, охотясь вместе с другими членами своей бригады на оставшихся радикалов, которые всё-таки отказались верить в предсмертную историю древнего жреца, и лишь изредка заглядывала в деревню, в Сумеру к друзьям и Дуньярзаде. Вот теперь она снова была дома и уже предвкушала новую встречу со всеми на празднике. Однако для начала носительница Глаза Бога Пиро хотела увидеть одну конкретную девушку. Дэхье столько всего хотелось ей рассказать, как и услышать её истории о том, как прошел год в деревне! — Привет, старик! Не подскажешь, где там Кандакия пропадает? — доброжелательно поинтересовалась Дэхья у старосты Аару. Пожилой мужчина, до этого внимательно наблюдающий за тем, как местные жители складывают хворост к будущему костру и обсуждают между собой угощения, повернулся к молодой наёмнице. — Дэхья! Давненько тебя не было видно, — обрадовался глава деревни, но в следующий момент едва заметные хмурые морщины изрезали его лоб. — Не знаю, но последний раз её видели за деревней. Она казалась очень задумчивой и я волнуюсь, не случилось ли чего? «Только этого нам сейчас и не хватало», — подумала наёмница, но вслух не произнесла, вместо этого поблагодарила старика и пообещала свою посильную помощь в подготовке к празднованию Сабзеруза, если она понадобится. Ей не впервой в случае чего даже что-нибудь заложить ради общего блага, в конце-то концов: хоть меч, хоть собственная рука, хоть Глаз Бога — всё сгорит холодной ночью. Кандакию же Дэхья действительно обнаружила за деревней — на том входе, что вел в казавшейся бескрайней пустыню. Молодая Защитница деревни была так увлечена своими неведомыми раздумьями, что не заметила сразу приближение своей старой подруги, что было несвойственно этой внимательной и умелой воительнице. — Каждый раз, когда я вижу тебя такой, то подсознательно готовлюсь к драке с плохими парнями, — беззлобно фыркнула наёмница, остановившись рядом с другой девушкой, что приветливо и нежно улыбнулась ей. В сердце Дэхьи при виде этой мирной улыбки что-то дрогнуло и она поспешила отвести подведенный сурьмой взгляд прочь, мысленно надеясь, что жар в щеках внешне никак не показал себя. — Здравствуй, Дэхья, рада тебя видеть, — Кандакия выглядела действительно счастливой, но «Пламенная Грива» не первый день её знала, так что могла сказать, что её подругу точно что-то тревожит. — Ты к нам надолго? — По крайней мере, до окончания Сабзеруза. Пока меня не было что-то случалось? Эти чудики из Академии тебе не создавали проблем? — Нет-нет, всё было хорошо! Но… — Что? — Недавно я заметила странную активность хиличурлов в пустыне и мне она не нравится. Она кажется очень… враждебной для всего Сумеру, а Сабзеруз уже скоро и я не допущу никаких происшествий в Аару во время праздника. Вот только я никак не могу обнаружить ничего такого, что дало бы мне зацепку. Те, кого я смогла там поймать, ни в чём не сознаются. Единственное, что я знаю точно: Фатуи и их наследие не причем. Дэхья выгнула бровь. Даже прошедшая специальные тренировки дочь пустыни, знающая пески (и методы допросов, своё большое и саркастичное «спасибо» за это несчастным дружно следовало сказать генералу махаматре, что нашёл в Кандакии благодарную ученицу), как свои собственные пять пальцев, не может выйти на след таинственных гадов? Это не сулило ничего хорошего. — Час от часу не легче, — Дэхья демонстративно приложила руку ко лбу. — У нас хоть один Сабзеруз может пройти нормально: без круговорота снов и других хитровыкрученных схем? Защитница Аару тихо рассмеялась в ответ, но ничего по этому поводу не сказала, хотя точно могла бы. Вместо этого она деловито рассказала подруге о своих планах сегодня же посетить Караван-рибат, поискать для начала там все возможные зацепки, что пролили бы хоть немного света на тайну подозрительного поведения хиличурлов, а заодно и поговорить на этот счёт с местными жителями. Дэхья план одобрила и вызвалась сопровождать Кандакию, сославшись на отсутствие у себя срочных дел и какой-либо усталости после долгого путешествия в родные земли. Как оказалось, заинтересовались дальними прогулками не только они: смуглые дочери пустыни как раз подходили к одному из тех загадочных устройств телепортации, которые по всему Сумеру активировал Итэр во время своего визита в Страну мудрости, когда оно сверкнуло ярким синим светом и грубо выплюнуло из покореженного неведомыми силами пространства две очень знакомые мужские фигуры. — Ненавижу это, — буркнул один из прибывших молодых людей, поднимаясь на ноги, и Дэхья быстро узнала в нём генерала махаматру. Рядом с ним никто иной, как Великий Писец без лишних слов поправил свой неведомый наушник, после чего невозмутимо стряхнул невидимые пылинки со своего чёрно-зеленого плаща. «Вот павлин», — закатила глаза наёмница, но от комментариев удержалась. Как-никак, они друзьями были. — Сайно, Аль-Хайтам! — воскликнула Кандакия, которая явно была рада тому, что рядом оказались все знакомые ей лица, пусть даже по какому-то невероятному стечению обстоятельств, которое само по себе едва ли сулило приятные вести. — Добро пожаловать в деревню Аару снова. Вы пришли проверить подготовку к Сабзерузу? — в тоне девушки послышалась искреннее желание того, чтобы всё оказалось именно так, однако Сайно быстро порушил её надежды на лучшее. — И я рад тебя видеть, Кандакия, — кивнул генерал махаматра. — Нет, мы пришли потому, что у Академии кое-что украли и нам с писцом надо это вернуть. — Эй-эй, а деревня-то тут причём? — нахмурилась Дэхья. — И что вы такого важного опять тут потеряли? Свои стекляшки со знаниями, очередных учёных, саму Малую властительницу Кусанали? — Фейерверки, — сложил руки на груди Аль-Хайтам, а смуглая наёмница уставилась на него так, словно подозревала мужчину в попытках сплести из её нервов красивый ковер. — Ты издеваешься?! — Если бы я издевался, то придумал бы что-то остроумнее. Так или иначе, украдена собственность Академии и мы считаем, что её привезли сюда. Кандакия задумалась, локтем одной руки оперевшись на вторую, сложенную у неё на груди. Дэхья интуитивно поняла, о чём разноглазая девушка подумала, ведь наёмнице в голову пришла ровно та же мысль: а не связана ли эта кража каким-либо образом с тем, что происходило в глубине пустыни? — Знаете, тут тоже кое-что происходит и, возможно, это связано с вашей пропажей, — в конце концов Защитница Аару решила вновь довериться своим старым товарищам. — Пойдёмте в уже всем знакомый дом нашего старосты и всё обсудим, — при этом в её тоне звучал даже не вопрос, а скорее уж приказ, который никто из новоприбывших слуг Академии, тем не менее, не стал оспаривать. Дэхья нахмурилась. — Разве мы не собирались в другое место? — спросила она у Кандакии, пропуская парней идти чуть вперед, а сама сравнялась по шагу с владелицей Глаза Бога Гидро. — Может, оставим пока умников тут осматриваться, а сами быстро обследуем Караван-рибат? — Для начала я хочу выслушать их. Если окажется, что наши дела и правда связаны между собой, то будет проще, если мы снова будем работать сообща, ты так не думаешь, Дэхья? В прошлый раз у нас неплохо это получилось. — В прошлый раз у нас под носом создавали архонтоподобную хтонь и держали взаперти настоящее божество, а сейчас у них просто фейерверки украли. Сайно и Аль-Хайтам — взрослые мальчики, уж способны с этим разобраться самостоятельно. Упомянутый всуе Аль-Хайтам не был бы самим собой, если бы не прислушивался к чужому разговору и не счёл своим священным долгом вставить свои пять мор в обсуждение, полностью игнорируя при этом упершийся в него плотоядный взгляд «Пламенной Гривы». — Ты знаешь из чего делают фейерверки в Ли Юэ? — сухо спросил он у наёмницы, немного сощурившись. — Без понятия, последний раз, когда я алхимию использовала, то случайно срастила скарабея, кактус и лучистый кристалл, — отмахнулась Дэхья, вызвав при этом резкий выдох сквозь зубы у Сайно, который тоже внимательно слушал своих товарищей и, видимо, уже во всех красках представлял каким эта пустынница была бы горе-учёным и острой занозой в его седалище. Профессиональная деформация, она такая. — Из пороха, — терпеливо объяснил Аль-Хайтам. — Так вот, судя по найденным нами документам и накладным, Академия заказала фейерверков в таком количестве на Сабзеруз этого года, что если их использовать не по назначению, то можно разрушить Стену Самиэль. Мне нужно вам, жителям пустыни, объяснять, чем это грозит? Дэхья тут же замолчала. Если Стена Самиэль рухнет, то безжалостные песчаные бури накроют нежные и цветущие леса Сумеру. — О, ясно, — удрученно вздохнула наёмница, — у нас и правда проблемы.

***

В пылу яростного… разговора на повышенных тонах режиссёр и постановщик представления под названием «Танец божества цветов» могли бы схватиться на отнюдь не бутафорских ятаганах прямо посреди сцены театра «Зубаир», а их главная звезда всё не прекращала вздыхать и всем своим видом давала всем окружающим понять, что ныне она вне зоны доступа даже для самой Селестии и всех её обитателей. Нилу не знала, как можно испытывать одновременно вдохновение и безмерное счастье, но при этом и неуверенность, и страх опозориться — все эти чувства разрывали её чистое сердце, искрящееся, как подвижные воды фонтанов под светом солнца. В том году такого не было и вообще не ей, танцовщице, конечно же, боятся сцены. Но в том-то году на её танец по своим причинам не смотрела сама Дендро Архонт, безмерно почитаемая Малая властительница Кусанали, а в этом — точно будет! Не говоря уже о том, что на неё, Нилу, будут во время танца направлены взгляды не только простых горожан, студентов и матр (и их генерала), но и жителей пустыни, и это её прямой долг — подарить им наилучшее из своих представлений и просто прекрасное зрелище! Верная этой мысли, Нилу тренировалась день и ночь, с редкими перерывами на еду и сон, и до мозолей на ступнях, но чем больше она репетировала свой танец, тем менее совершенным он ей казался — и это рыжую девушку убивало. — Что значит: «Обойдёмся без падисар»? — недоумевал постановщик. — В самой легенде они играют центральную роль! — Они будут отвлекать внимание от самой танцовщицы! — доказывал свою точку зрения режиссёр. — Может, спросим её саму?! Госпожа Нилу! Девушка, вырванная из своей хандры кодовым словом «падисары», перевела взгляд на двух спорщиков. — Мы не можем ставить «Танец божества цветов» без падисар, — Нилу положила руку на грудь. — Это будет неуважительно по отношению к Дендро Архонту, чей День Рождения мы празднуем! Постановщик победно взглянул на отвернувшегося режиссёра, весь вид которого кричал об оскорблённом в самых лучших чувствах человеке искусства. Нилу мысленно порадовалась тому, что ему в своё время не был дарован Глаз Бога. Режиссёр был замечательным человеком, всем сердцем преданным своему делу, однако в его руках подарок небес мог бы превратиться в орудие возмездия того «художника, которого обидеть мог бы каждый», но от которого после этого не каждый был бы способен убежать. Порадовавшись завершению спора, Нилу вышла прочь из театра и прошла к террасе со скамейками, с которой открывался чудесный вид на цветущие земли Сумеру. Там она обнаружила свою подругу, что наслаждалась яркими красками заката, свежестью ветра и шумом даже в ночи не стихающего города-на-ветвях. — Дуньярзада! — Нилу радостно окликнула девушку и подошла к ней. — Ты вышла посмотреть на подготовку к празднику? — Да, пришлось немало копий переломать, чтобы отец отпустил меня почти одну, — хихикнула красавица. Её охрана, как заметила Нилу, держалась на почтительном расстоянии. — С тех пор, как элезар исчез, они с матушкой далеко от меня не отходят: то мою свадьбу обсуждают, то поступление в Академию, — Дуньярзада насупилась. — Опять пытаются всё за меня решить. — О, мне очень жаль, — прошептала танцовщица. — А чего же хочешь ты? — Я хочу присоединиться к вашему театру, Нилу. Петь и танцевать, делать своих зрителей счастливыми — вот моё сокровенное желание! Нилу даже не знала, что ей ответить на это. С одной стороны, она была глубоко тронула этим чистым стремлением подруги, с другой… Театр «Зубаир» был подобен семье и все будут рады, если его частью станет такая замечательная личность, как дочь рода Хомаяни (кто-то в этот момент точно подумает о финансировании со стороны её отца), но одним желанием человеком искусства нельзя было стать — это требовало огромного труда. Впрочем, Нилу ничуть не сомневалась в трудолюбии подруги. — И это прекрасное желание, — раздался позади бодрый мужской голос. Нилу резко развернулась к говорившему и ярко улыбнулась, увидев, что это был её хороший знакомый. С ним рядом стояла облаченная в чёрно-синие одежды красивая девушка. Нилу не могла не отметить, что они смотрелись очень гармонично вместе — как пара в представлении, повествующим о Светиле и его возлюбленной из числа трёх Лунных сестёр. — Кавех! Ты уже закончил украшать город? — Ага, — кивнул тот и приобнял за плечи свою кажущуюся безучастной спутницу. — Спасибо за посильную помощь Аль-Хайтаму и Лайле! — Не так уж и много я сделала, — покачала головой астролог и несильно ударила Кавеха по рукам, чтобы тот их убрал прочь. Молодой человек быстро подчинился и с белозубой улыбкой поднял ладони вверх в знак извинения. — Ты, кажется, та самая знаменитая танцовщица? Приятно познакомиться. — Да, меня зовут Нилу и я тоже рада знакомству с тобой. Кавех много о тебе рассказывал, — дружелюбно улыбнулась звезда театра «Зубаир», не обращая внимания на тот взгляд, который Лайла кинула на делающего безучастный вид архитектора. — А это моя подруга, её зовут Дуньярзада, — упомянутая девушка склонила голову в знак приветствия и студентка Академии повторила её жест. — Так, — Кавех взъерошил себе волосы на затылке, — если мы все друг с другом познакомились, то никто из вас, случайно, Аль-Хайтама в городе не видел? А то я ключи от нашего с ним дома забыл. — Вашего дома? — с непередаваемым выражением лица переспросила Лайла, но все деликатно не стали на этом концентрировать внимание. — Я его с самого утра не видела. Может, пока отдохнёшь в нашем театре? У нас к тому же скоро будет готов ужин и я вас всех на него приглашаю, — Нилу хотела провести время как с самой Дуньярзадой, так и со своим соратником в деле защиты искусства. Последнего, в частности, хотелось расспросить про то, каким он видит идеальный «Танец божества цветов». Присутствующие ответили согласием на предложение рыжей танцовщицы и все вместе отправились в помещение театра «Зубаир». Солнце продолжало медленно клониться к горизонту, пока вся честная компания, переговариваясь на безобидные темы и смеясь, шла по украшенным яркими цветами, перьями диковинных птиц и сверкающими ледяными звёздами улицам Сумеру. С самых верхних ветвей на город безучастно взирали Академия, чья башня сверкала в свете заката, и Храм Суростаны, служивший домом для Малой властительницы Кусанали, которая в этом году с нетерпением ждала своего Дня Рождения.