Танец песка и цветов

— Не туда! Левый столб тоже! Аль-Хайтам едва ли не скрипнул зубами, но привычно сдержал себя и с молчаливым достоинством подчинился наглому приказу, при помощи своего Глаза Бога Дендро вырастив несколько переплетшихся между собой ярких цветочных гирлянд на двух близко расположенных друг к другу фонарях. Всё-таки, как бы он не относился к своему шумному и проблемному соседу, и кем бы его не считал, но Кавех прекрасно знал своё дело и уж в красоте кое-что точно понимал. По крайней мере, Нилу, которая тоже в вопросах искусства хорошо разбиралась, именно ему доверила украшать улицы города Сумеру в преддверии столь многими в этом году ожидаемого Сабзеруза — все жители Королевства мудрости, даже жители пустыни, желали в новом году поздравить с Днём Рождения своего сострадательного и такого доброго Архонта, выразить своё уважение всегда самоотверженно защищающей их Малой властительнице Кусанали. Подумать только, год прошёл с тех пор, как безрассудный и безумный план мудрецов был сорван, а манипулирующие ими Фатуи были побеждены и изгнаны прочь, успев, правда, забрать с собой Сердце Бога Мудрости. Путешественник попрощался со всеми своими новыми друзьями и направился дальше в Фонтейн, ведомый своими поисками, а Сумеру же продолжил жить дальше, строить своё будущее руками тех талантливых людей, что извечно стремились к знаниям, но более не были связаны с отнюдь небезопасной Акашей, лишь как и прежде подотчётны матрам. Ныне знания добывались только личными усердиями соискателей ученых степеней, без разного рода подсказок, что были извлечены из разума других людей. Нельзя было сказать, что признающего личные мотивы и достижения Аль-Хайтама это не устраивало. Да, после исчезновения Акаши множество студентов было отчислено из Академии ко всем монстрам Бездны (не без его личного участия в качестве экзаменатора), но на их место в итоге пришли другие, в том числе и из числа обитателей пустыни, которые за помощь в спасении Сумеру получили те же права, что и другие жители региона, так что Великий Писец не мог бы пожаловаться на отсутствие достойного окружения. Где-то в глубине души ему было слегка жаль, что Кавеха не выгнали в том же направлении, однако же разумом он признавал, что молодой архитектор своего места всегда был более чем достоин. Ещё бы раздражать он стал хоть чуть-чуть меньше после всего, что они вместе с другими прошли, то цены ему бы не было. Что же, видимо Аль-Хайтам слишком много хотел от этого несовершенного мира. — Вот так, теперь пойдем на следующую улицу, — Кавех, перестав разглядывать украшенные фонари сквозь сложенные в объектив пальцы, лучезарно улыбнулся и потащил своего соседа к новым требующим украшений предметам. — Не понимаю, почему именно я с тобой повсюду ходить должен. У тебя других знакомых с Глазом Бога Дендро нет? — с привычной сухостью спросил Аль-Хайтам, когда они с соседом оказались на главной площади города, которую украсили ещё с утра. — У меня и свои обязанности есть. — Это какие? — отмахнулся Кавех. — Знаешь, я читал то объявление, которое ты мне оставил. Судя по количеству слов и оборотов в нём, у тебя точно нашлись свободные полчаса, чтобы его написать. Значит, время на то, чтобы порадовать нашего любимого Архонта, у тебя найдётся тем более! Аль-Хайтам в молчаливом раздражении потер пальцами переносицу. Он в упор не видел, как связаны между собой были объявление (на написание которого ушло, между прочим, всего десять минут. За кого Кавех его, студента Хараватата, принимает вообще?) и метания по улицам Сумеру в роли механизма для выращивания декоративных растений. И каким образом, Бездна раздери, Малую властительницу Кусанали вообще должны были порадовать цветы, которые она и сама может в бесконечных количествах выращивать? — Мои друзья хотели со мной встретиться в Порт-Ормосе. — Да? И он сказал ради чего? — Он сказал, что был изгнан из Академии за устранение своего соседа, но совсем об этом не жалеет и теперь хочет уехать из Сумеру, — Аль-Хайтам понял, на что именно там шутливо намекает архитектор, и потому не отказал себе в маленькой радости парировать, но быстро вернулся к прежнему настрою. — Сказали, что это связано со ранее сделанным Академией заказом. Кавех присвистнул. — Ого, звучит серьёзно. Ну ладно, тогда я что-нибудь придумаю, тут всё равно немного осталось. Передавай тогда Тигнари и Коллеи от меня привет! «И как он только понял, что они ко мне обратились?» — Аль-Хайтам в очередной раз отдал должное острой интуиции Кавеха, ибо рационального мышления и выверенной логики в районе двух его извилин всё равно было днём с огнём не отыскать.

***

Когда Аль-Хайтам прибыл в Порт-Ормос, там уже у пришвартовавшихся кораблей из Ли Юэ разыгралось целое представление, которое было достойно лучших комедийных творений театра «Зубаир»: неведомо что в этом месте забывший Сайно довлел всем своим авторитетом над несчастными погрузчиками, Коллеи при нём играла роль «доброй матры», а Тигнари не отрывал руку от лица, всем своим видом показывая, что именно он думает обо всей ситуации. Неподалеку писцом было замечено несколько матр, что расспрашивали насчёт чего-то местных жителей. Глядя на всё это, Аль-Хайтам понял, что что-то в очередной раз произошло. — Что значит: «Этот груз уже забрали»? — грозно сверкал глазами генерал махаматра, держа за шиворот несчастного члена экипажа. — Кто это был, как он выглядел и как, что самое интересное, вы ему вообще поверили? Аль-Хайтам закатил глаза. К счастью бедолаги, обошлось без лезвия у горла и других предметов, как правило идущих в паре с «добрым словом», а то на методы Сайно он за годы их не самого приятного знакомства насмотреться успел — с генерала матр бы сталось. Суровый надзиратель, как заметил внимательный учёный, вообще в последние несколько месяцев был необычайно… снисходительным к чужим проступкам. Впрочем, злостных нарушителей правил Академии это всё равно не спасало, но был важен сам невероятный факт. — Он был в ф-ф-форме студента, он показал документ из Академии с печатью, где было написано, что ему поручили забрать заказ! — тем временем оправдывался выходец из Страны контрактов, явно впечатленный аурой владельца Глаза Бога Электро. — Нам он не показался подозрительным! — «Отличное» оправдание для безответственности, — заметил на это Тигнари. — Думаю, мы слишком строги с ним, — подала голос Коллеи. — Этот человек ведь действовал по правилам! Просто никто не ждал обмана. Аль-Хайтам вышел вперед и сложил руки на груди, его испытующий взгляд был направлен на лицо разом побледневшего юноши. — Вообще-то нет, он отдал груз в обход правил. По правилам, заказ, сделанный от лица Академии, должен приниматься исключительно в присутствии матр и проверяться на предмет ввоза предметов и веществ из запретного списка. Он просто хотел поскорее быть свободным, вот и решил поверить едва ли не на слово. Что за выдающаяся глупость. Сайно, выслушавший слова старого товарища в деле спасения Сумеру, ещё раз слегка встряхнул молодого человека. — Пока идёт разбирательство, посидишь взаперти, — мрачно объявил генерал, после чего подозвал к себе двух своих подчиненных и передал им разом взгрустнувшего уроженца Ли Юэ. Убедившись, что задержанного увели в нужном направлении, Сайно развернулся к стражам Авидьи и принес им скупые, но несомненно искренние извинения за то, что они оказались не по своей воле втянуты в это дело свидетелями. Те лишь покачали головами и, уверив в своей посильной помощи, если она понадобится, ушли прочь вместе со своим заказом — огромным и прекрасным белоснежном цветком в горшке. Аль-Хайтам невольно заинтересовался им — нигде о подобном он ранее не встречал упоминания. Тем не менее, генерал махаматра быстро вернул всё его внимание лезвием призванного в золотых искрах копья, что воткнулось Аль-Хайтаму под ноги, заставив писца нахмурится. — Я серьёзно надеюсь, что ты тут не причем, — предупредил Сайно. — А то очень уж похоже на твои методы получения желаемого, даже если оно выше твоего уровня доступа. — Ты думаешь, я бы стал посылать кого-то за таким нужным лично мне заказом Академии, когда мог прийти за ним лично и просто использовать своё положение? — Аль-Хайтам выгнул бровь. Сайно цыкнул, но вынужден был согласиться с присутствующей в словах учёного логикой. — У кого же могло хватить наглости что-то украсть у Академии, подделать её документы, да ещё под самым носом у матр? — задумчиво спросил он, подперев подбородок большим пальцем. — Ну, кто бы это ни был, найти его и наказать становится моей прямой обязанностью. — Интересно, что же такого заказала Академия, чем так заинтересовались эти воры? — подхватил мысль товарища Аль-Хайтам. Наткнувшись на взгляд генерала махаматры, который прямо-таки искрился недоверием, он поднял руку. — Не смотри на меня так: я писец Академии, но это не значит, что я в курсе абсолютно всех её дел, мы это, кажется, ещё в тот раз выяснили. К тому же, некоторые документы просто не представляют для меня никакого интереса. — Что ж, у тебя ещё будет шанс найти в них что-то особенное, — не предвещающим ничего хорошего, но не лишенного искры приторной дружеской симпатии тоном сказал Сайно. — Потому что мы отправляемся в архивы. — Мы? — Да. Ты идёшь со мной, Аль-Хайтам. — Не вижу для этого достойной причины. Или ты всё-таки в чём-то меня подозреваешь? — Пока нет, но упрямое нежелание помочь в расследовании могу принять за стремление что-то скрыть, — Сайно перешел на угрожающий шёпот. — «Никто не виновен до тех пор, пока его вина не доказана», — Аль-Хайтам, как то ещё строптивое вьючное животное, не собирался уступать своему оппоненту. Генерал махаматра мог бы поклясться любимой колодой «Священного призыва Семерых» своего заместителя, — не собственной же драгоценностью клясться! — что он был так против своего участие не из-за полного отсутствия интереса к этому делу, как такового, а частично именно из природной гадостности и сложности характера. — Презумпция невиновности, слышал о такой? — Да, Кандакия пыталась что-то на этот счёт объяснить, но я так и не запомнил. Кроме того, это понятие Фонтейна и даже там не всегда она работает, как я слышал. Учёный довольно хмыкнул, чем вызвал у Сайно рефлекторный стук зубов. И это при том, что он негативных чувств к писцу не испытывал! Особо положительных, правда, тоже, однако после всего того, через что они вместе с ним, Защитницей деревни Аару и Дэхьей год назад прошли, узнав правду обо всех тёмных делишках мудрецов, нельзя было отрицать наличия между всеми четырьмя тех особых уз, что заставляют людей доверять друг другу даже тогда, когда себе, своим глазам и ушам-то не сильно веришь. — В таком случае, я её суть тебе только что в одной фразе объяснил. Иными словами, ты не заставишь меня помочь тебе ни собственной силой, ни силой «закона», который ты так защищаешь. Сайно был вынужден с этим согласится. Он прикрыл глаза, вдохнул, тяжело выдохнул, настраивая себя на нужный лад и мысленно прося прощения у своей гордости, богов и Артерий земли, после чего вызвал силой натренированного воображения один определенный образ и посмотрел прямо на Аль-Хайтама. Его помощь действительно была бы неоценима, если Сайно планировал со всем разобраться до празднования Сабзеруза. -… Пожалуйста. Молодой учёный, не сумев скрыть своего удивления, смерил генерала махаматру оценивающим взглядом. На краткий миг Аль-Хайтам был готов серьёзно поверить в то, что ему просто послышалась такая нехарактерная просьба от Сайно, но он быстро отбросил это предположение: глаза молодого надзирателя ясно говорили, что прозвучавшее слово не было просто плодом фантазии писца. И Аль-Хайтам не смог отказать, даже если мысленно он обругал себя за лишнюю трату драгоценного времени. Впрочем, нельзя было сказать, что ему было так уж безынтересно это дело? Возможно, полученная в ходе этого расследования информация однажды пригодиться и ему самому, ведь, в конце концов, никогда не знаешь, потянув за какую ниточку, когда и где найдёшь какое-либо по-настоящему ценное знание.

***

Тем временем, пока Сайно в компании Аль-Хайтама направлялся в архивы Академии ради изучения бумажного документооборота, одна из её многочисленных студенток, астролог Лайла, боролась со сном, стремясь всё же именно сегодня закончить черновик своей диссертации о фальшивых звездах. Девушка просидела за этим революционным делом, обнимаясь со старинным и новейшими картами звёздного неба всю ночь, — а как же иначе работать студентам Ртавахиста? — и все утро, стремясь идеально донести свои мысли до тех, кто будет её работу в будущем читать и оценивать, однако чем больше она вносила исправлений, тем меньше была довольна самой этой работой. Кто-то другой уже точно сдался бы и, решив, что умные решения приходят только после хорошего отдыха, отправился бы спать, но Лайла же считала, что хороший отдых возможен только после качественно выполненной работы, так что продолжала терпеть, упрямо бороться с одолевающей её тело и разум усталостью и приводить черновик в порядок. Девушка так в это погрузилась, направив всю оставшуюся у себя энергию в решительную концентрацию на одной задаче, что услышала крайне настойчивый стук в дверь своей комнаты только тогда, когда он уже стал подобен ритму древних боевых барабанов. Вздохнув, Лайла поднялась со своего места и медленно поплелась встречать незваного гостя. Открыв дверь, она обнаружила на своём пороге Кавеха, лучившегося такой жизнерадостностью и силой, что девушке стало даже немного завидно. — Здравствуй, Кавех. Чем могу тебе помочь? — Лайла дежурно улыбнулась. На самом деле, она искренне надеялась, что действительно может архитектору чем-то пригодиться, ведь сам Кавех не единожды проявлял к ней внимание и заботу, так что Лайла была бы рада вернуть ему все это. Впрочем, Кавех заботился о многих, даже о своём соседе, с которым вечно на весь честной народ ругался — и эта его черта очень импонировала астрологу, хотя она не могла не заметить, что Аль-Хайтам уж точно должен был иметь свои веские причины для злости. В конце концов, Кавех в его комнату попросился, когда увяз весь в долгах после постройки одного из своих проектов. Лайла, к слову, до сих пор пыталась понять, почему Великий Писец изначально на это пошёл. Научный интерес? Некий эксперимент в естественных условиях с беззаботным подопытным, ринувшимся прямо в пасть кошкам пустыни? — Лайла, если ты не сильно за… — вдохновенно начал Кавех, однако, смерив взглядом свою подругу, обеспокоенно нахмурился. — Эй, ты вообще спала? Астролог кивнула и пригладила волосы. — Да. Вчера? А что? — Великая Семёрка, ты себя в зеркало видела? — всплеснул руками архитектор. — Хиличурлы и то красивее будут! — Ну, спасибо за комплимент, — буркнула Лайла с расстроенным выражением лица. Не каждый день все же подобные вещи о себе слышишь. Впрочем, соседка*, пока ещё была в стенах Академии, в самые худшие дни её и не с такими сравнениями в кровать заталкивала. — Так что у тебя случилось? — Я хотел узнать, можешь ли ты мне помочь с… — Могу, если ты мне дашь полчаса, чтобы абзац закончить. — Но смотрю на тебя сейчас и думаю, что ты и сама нуждаешься в помощи, — закончил Кавех, проигнорировав быстрое согласие подруги в ответ на его просьбу, а затем вздохнул. — Честное слово, не надо так легко соглашаться помочь, не зная всех условий. А если бы я пришёл к тебе с просьбой помочь труп Аль-Хайтама спрятать? — У тебя есть Пиро** Глаз Бога, ты его мог бы просто сжечь. — Такие рассуждения пугают меня ещё больше, чем твой вид! Серьёзно, Лайла, тебе нужен отдых и я не пойду никуда до тех пор, пока не увижу, что ты легла спать. Синеволосая девушка в ответ упрямо пробурчала другу нечто невразумительное и явно протестное, однако после пятиминутных уговоров согласилась вздремнуть пару часов, когда Кавех привёл разумные аргументы о том, что она лишь больше испортит свою работу в таком состоянии, если вдруг где-то совершит критическую ошибку, но из-за усталости сама того не заметит. Что же касалось его изначальной просьбы… Она уж точно могла подождать, ведь нужные ему ледяные фигурки, олицетворяющие сны, луну и звёзды, Лайла уж точно могла сотворить в городе за несколько минут. По крайней мере, об этом думал Кавех, когда укладывался рядом со своей подругой с твёрдым намерением дать ей возможность более-менее нормально выспаться. По её просьбе, кстати, так как девушка волновалась, что иначе не сможет вовремя проснуться! Было ли это предложение, позволяющее остаться в её комнате мужчине, результатом усталости или же Лайла так показывала свое доверие, но Кавех не собирался как прикасаться к ней, так и будить, может быть, даже позволив тем самым увидеть Лайле яркие сны, способность видеть которые вернулась жителям Сумеру год назад. Архитектор вообще собирался покинуть комнату девушки уже через пару минут, но… сделать этого так и не смог. Может быть, причина была в его собственной усталости, которая заставила его позорно сдаться подушке. Может быть, дело было в том, что он опасался быть застигнутым врасплох, покидая её комнату в одиночестве, что точно породило бы разные неприятные и никому не нужные слухи. В может быть, причина заключалась в самой Лайле, удобно устроившейся у него на груди.