Осиное гнездо

      ***              Второй поход к новому бункеру канцлер категорически запретил, потому что не был готов жертвовать кем-то из ребят ради призрачного шанса найти новых людей. Когда Беллами снова заикнулся о Мерфи, Кейн вздохнул и сказал дурацким успокаивающим тоном, как с больным разговаривал, что, скорее всего, Мерфи здесь давно нет, и в бункер он вряд ли мог попасть — как, если эти люди, если они вообще находились под тем люком, так шарахались от незнакомцев? Беллами напомнил о Горных людях, пачками похищавших людей трикру, но Кейн возразил, что если бы тому человеку с лазерами в манжетах нужны были люди с поверхности — он бы Беллами с Миллером и компанией не отпустил бы так просто. Беллами неуловимо не нравилась эта логика, потому что тот парень с лазерами явно не на охоту шел, а ребенка выгуливал, так что не аргумент.       — А главное, — поднял Кейн палец, — это была не автоматическая система защиты, вас оттуда выгнали намеренно и целенаправленно, то есть, нам ясно дали понять, что в контакте не заинтересованы. И ломиться к ним против их воли мы сейчас не в состоянии. Даже если бы мы знали наверняка, что Джон Мерфи находится у них.       Да, тут Беллами был вынужден согласиться. Люк противоядерного бункера взрывчаткой не возьмешь. Он-то этот люк оценить успел.       — Мы попытаемся еще раз. Позже. Когда решим более насущные проблемы, — сказал Кейн. — Если до сих пор эти люди вообще никак о себе знать не давали, значит, они не желают иметь дела с внешним миром, а главное — не вредят этому внешнему миру, и у нас нет повода требовать от них объяснений и общения.       Беллами пришлось согласиться еще раз.       — Но поиски я все же не оставлю, сэр, — сказал он, не желая сдаваться. — Передохнем и продолжим, по плану.       Кейн вздохнул.       — Беллами, ты тратишь свои силы и время... и не только свои.       — Хотите, чтобы я его бросил? Чтобы мы его бросили, снова? Я говорю вам, он не сбегал! С ним что-то случилось...       — Два с половиной месяца, — напомнил Кейн. — Мне очень жаль это говорить, но кто-то же должен. Если он жив — он выживет и дальше, и вы когда-нибудь встретитесь. Если он попал в беду и не смог выбраться... Беллами, он уже не вернется.       Джон Мерфи выживет в любой беде, даже если не сможет выбраться. Он просто научится жить в ней.       — Я могу идти, сэр? — спросил Беллами вслух, потому что разговор начал выводить его из себя, а он не был готов идти на конфликт с канцлером.       — Да, конечно, — как-то торопливо отозвался тот. Наверняка все понял, он умный и знает Беллами Блейка как облупленного.       А значит, знает, что его не остановить, только слегка притормозить можно.       Наутро Беллами с отрядом патрульных отправился в рейд на границу — сложный участок, где границы трикру, азгеды и скайкру сходились у нейтральной территории. Сам рейд был обычным, если не считать настроения Беллами. Он чувствовал, что находится не там и занимается не тем. После выстрела лазерной пушки, сделанного прицельно им под ноги, когда стало ясно, что под люком не просто заброшенный бункер, а хорошо вооруженный населенный бункер, и когда лазерная пушка однозначно связала того парня в броне у реки и этот люк, Беллами не мог не думать, что именно эти люди причастны к исчезновению Мерфи. Что бы ни говорил Кейн.       Наверное, Беллами должно было больше заботить обнаружение нового поселения людей, подобных Горным, но он не мог думать ни о чем другом, кроме Мерфи. Потому что только сейчас смог признать то, что было всегда, с первых дней: Мерфи — самая надежная опора, которая когда-либо у него была. Друг, о котором многие могли только мечтать, надежный, способный прийти на помощь, спасти жизнь, не требующий ответа и благодарностей.       Последний раз его видели именно в окрестностях бункера. Мерфи давно хотел проверить, что делается там, на нейтральной территории, между ними, трикру и азгедами. Беллами его отговаривал, но вот не доотговорил. Наверняка люди из бункера его встретили вот так в лесу, как их с ребятами встретили те двое, только Мерфи повезло меньше. А куда еще мог бесследно пропасть такой непотопляемый приспособленец-выживальщик? Ни тела, ни следов, ни причин для того, чтобы так скрываться от своих... От Беллами. Который так и не смог стать ему таким же другом, каким был сам Мерфи.       — Смотрите, что это?       Нейт указывал в сторону входа в ущелье. Сверху, со скалы, вид открывался отличный, потому они и выбирали обычно это место для наблюдения. И сейчас вдали даже невооруженным взглядом было заметно движение чего-то объемного и блики, словно игра солнечных зайчиков, на этой движущейся массе.       Беллами поднял винтовку и взглянул в прицел. Масса, загадочно поблескивающая в лучах солнца, с помощью оптики превратилась в людей, одетых в блестящую броню, которые приближались к ущелью, сохраняя стройные ряды.       — Мы одного такого встретили у реки, — озвучил ребятам Нейт, тоже разглядывая непонятное движение в прицел. — Он тогда два дуба снес своим лазером... А тут их человек тридцать. Мне это не нравится, Белл.       Пока в Аркадии раздумывали, связываться с бункером или нет, бункер сам решил с ними связаться. Вопрос только, с какой целью. И вероятный ответ на этот вопрос Беллами тоже очень не нравился.       После короткого совещания пришли к решению подобраться по скалам ближе. Беллами оставил Миллера с тремя ребятами на месте, а сам с еще двумя двинулся ко входу в ущелье, навстречу приближающимся незнакомцам.       Можно было только гадать о целях этого бронированного отряда, но то, что идут они точно к ущелью, уже стало однозначным. Нужно было связаться с Аркадией, но рации на таком расстоянии бесполезны. Разве что попытаться не напрямую, а через Индру — трикру находились как раз между ними, и у Индры есть рация.       Как только Беллами озвучил эту мысль, связист, не дожидаясь приказа, схватился за свою рацию.       — Все равно далековато, но можно подстроить... — сказал он, уже работая над настройками.       Привычное шипение радиоэфира вдруг прервал четкий, лишь чуть искаженный помехами голос— такой же металлически бесстрастный, как и у того парня на берегу:       — Приказ принят. Найти, уничтожить. Повторяю координаты...       Беллами встретился взглядом со связистом и увидел в нем то же осознание, что обожгло его самого. Если этот отряд дойдет до Аркадии, ее просто снесут, сожгут лазерами, растопчут и сравняют с землей все то, что они так давно строили.       — Все киборги должны вернуться на базу не позднее чем через шестьдесят часов для техосмотра и подзарядки, — отозвался другой голос. Человеческий.       Киборги… На них шел отряд бронированных, вооруженных лазерными пушками роботов с заданием уничтожить Аркадию.       И в этом виноват Беллами Блейк. Опять.              ***              Эта драка обещала быть очень короткой. Огнестрел на роботов не действовал. Тот, на берегу реки, видимо, был запрограммирован на более мирное общение, но эти явно стремились только к одному: уничтожить всех, кто встретится им на пути. И пули их не брали. Но взрывчатка мощнее пуль, так что надежда все же оставалась.       Нейт увел остальных, сразу после того, как они заминировали подходы к перелеску. Там, за деревьями, совсем немного оставалось до Аркадии, какая-то пара десятков километров. Хорошо, что сюда вела только одна дорога, и плохо, что за этим горлышком, где скалы переходили в лес, остановить этих монстров будет почти невозможно. Оставалась надежда только на высокое напряжение, которое все еще можно было подать на металлическую ограду поселка.       И на минную полосу. Полем это не назовешь, узковато — и взрывчатки было мало, и времени.       Беллами остался у перелеска, потому что последний ряд мин были не минами в прямом смысле этого слова, а управляемыми зарядами, которые взрывались дистанционно от управляющего пульта в нужный момент — но радиус действия пульта был ограничен парой десятков метров. Это были все их запасы взрывчатки, которые отряд нес с собой. Никто и не думал, что этим придется воспользоваться — просто обычное походное снаряжение для дальнего патруля. Но сейчас эти двадцать мин и десяток управляемых зарядов были последней преградой на пути роботов-убийц к Аркадии.       Нейт рвался остаться сам, но Беллами оказался упрямее. Как обычно. Переупрямить упершегося Беллами Блейка могли только два человека: Октавия и Мерфи, которых здесь не было. И то — не в подобной ситуации. Здесь он и им бы не уступил.       Наблюдательный пункт Беллами устроил на дереве — не самом высоком, но с мощными толстыми ветвями. Конечно, воспоминания о том, как тот робот у реки срезал два подобных дерева, не позволяли расслабиться. Да и как тут расслабишься. Ясное дело, что если мины их не остановят, то его либо спалят лазером, либо стряхнут на землю и... ну вот тогда и будет самая короткая драка в его жизни. И, наверняка, последняя.       Самое печальное в том, что если они пройдут мины, не заметят Беллами и пойдут дальше — он не сможет просто остаться сидеть на дереве, а должен будет их догнать и попытаться уничтожить еще хоть одного или двух — гранаты тоже неплохо взрывались.       Ведь, честно сказать, ограда их тоже не остановит, разве что немного притормозит, если только Рейвен, Монти и Кейн не придумают что-нибудь еще, вроде того запуска двигателей в лагере Сотни, в самом первом бою с землянами. Надежды на это мало — времени почти нет. Нейт с ребятами наверняка уже связался с ними по рации и обрисовал ситуацию, но у них не больше пары часов, судя по скорости передвижения роботов. Даже Рейвен не волшебница, за такое короткое время сочинить и воплотить в жизнь действенный план обороны. Но все же... чем дольше роботы будут проходить эту минную полосу и лично Беллами Блейка, чем больше этих железяк он сумеет оставить рядом с собой — тем больше времени, тем больше шансов, что у остальных получится защитить Аркадию.       Роботы еще не показались из ущелья, и мысли не прерывались, хотя голова уже готова была лопнуть. Скорее бы уж драка. Бой — это всегда просто, понятно и думать некогда. Даже о том, чем он закончится.       К сожалению, мысль дошла до пункта о причинах происходящего. Если бы Беллами тогда не вступило в голову отправиться на поиски пропавшего Мерфи, если бы они тогда не встретили тех двоих, если бы не заговорили с ними, если бы Беллами не уговорил Кейна на эту экспедицию с поиском новых подземных людей, если бы он не нашел тот люк, не вызывал бы их так настойчиво, напросившись на залп лазерной пушки... может, ничего бы и не было. Во всем, как всегда, виноват он. Потому и остался. Дело не только в том, что он отвечает за каждого из своих ребят и никого не оставил бы тут вместо себя. Дело в том, что это он, снова он заварил всю кашу. Справедливо, что именно Беллами остался там, откуда почти стопроцентно нет выхода. Может, его последний бой даст шанс остальным.       Зато, может, и хорошо, что Мерфи нет в готовящемся к осаде поселке.       Мысль о Мерфи снова больно задела. Хотелось верить, что Нейт и Кейн правы, и тот просто скрылся, растворился среди землян — Джон Мерфи умел это делать. Только вот поводов ему на этот раз не давали. Беллами видел, что Мерфи наконец принял их полностью. И его, Беллами, принял. Не так, как в начале, не как босса, а как друга, как равного. А Беллами не успел ему ответить. Именно это казалось самым несправедливым. Мерфи так и не узнал, как он ему нужен. Почему-то казалось, что это важно, если не для него, то для самого Беллами.       Но Мерфи не мог сбежать. Не сейчас. Он искренне хотел быть среди них, Беллами чувствовал и старался помогать — пусть и молча... молча, как дурак. Нет, чтобы сказать Мерфи хотя бы простое спасибо. Похвалить за хорошо сделанную работу. Позвать посидеть вместе на отдыхе. Просто спросить, как дела, как прошел день... просто попытаться возродить то, что было между ними раньше, то, что он, дурак, не ценил и чем пожертвовал из страха оказаться вдвоем против всех. Хотя тогда это было бы самым правильным. Вот Мерфи подобное никогда бы не остановило.       Был же шанс все вернуть. Но Беллами слишком долго собирался что-нибудь сделать, ну, хоть что-то. А потом Мерфи исчез. И мало того, что он пропал, думая, что лишний в Аркадии, мало того, что Беллами был уверен: что-то случилось и Мерфи нужна помощь... Главное — он никогда не сможет это исправить. Не сможет помочь. Потому что более чем вероятно, что сегодня Беллами тут и останется, под этим деревом. Или в десятке метров от него.       Ровный шум тяжелых шагов он расслышал еще до того, как из-за скалы показались металлические фигуры. Началось.       После первого взрыва Беллами почти перестал соображать. Слишком громко, слишком резко, слишком много огня и дыма, и все это, если не считать грохота взрывов, в полной тишине — ни криков, ни проклятий, ни попыток стрелять в ответ. И приближающиеся, не поредевшие ряды роботов. Нет, мины работали. Но как-то реагировали на взрывы только те машины, которые задевали мины, и то не каждая. Идущие рядом даже не пошатывались.       Если раньше тень сомнения еще оставалась, то теперь Беллами был уверен — это действительно роботы. А тот, на берегу, или выдавал запрограммированные фразы, или транслировал речь управляющего им человека, а что-то знакомое в этом голосе ему совершенно точно просто показалось, с чего бы? Наверняка показалось.       И вот эти, которые шли, не сбивая строй, сквозь взрывы, эти точно были машинами.       Когда роботы дошли до управляемых зарядов, стало сложнее, потому что хоть он и помнил расположение зарядов и кнопок на пульте, но все равно нажимал кнопку чуть раньше или чуть позже нужной секунды. Он-то не робот, и руки уже ощутимо подрагивали.       Если мины вывели из строя троих, то с помощью пульта ему удалось вырубить только одного. Остальные, неповрежденные, шли дальше. Беллами насчитал двадцать восемь действующих роботов. И, скорее всего, гранаты не помогут, ведь если роботов не взяла Си-4, то гранаты и вовсе будут им как комар человеку.       И тут он сообразил, что кроме него никто не знал точное количество нападающих и на что они способны, кроме как сжигать деревья и раскалывать камни. Ему точно придется бежать к Аркадии, попытаться добраться живым до расстояния, на котором действует рация. А там уже и гранаты можно будет пустить в ход. А вдруг. Беллами вдохнул, задержал дыхание, как будто его могли услышать, и бесшумно соскользнул вниз по широкому стволу.       Роботы, как оказалось, самоуверенно не наблюдали за тылом. Поэтому оставшееся узкое место он, все еще стараясь дышать потише, прошел за ними, а потом свернул в густеющий на глазах перелесок и рванул в сторону Аркадии. То ли ему повезло, то ли роботы и правда не придавали значения одиночным движениям среди деревьев: на каждого зайца или оленя внимание обращать — с цели собьешься...       Он смог ненадолго опередить машины. Успел связаться с Кейном. Успел назвать количество и сообщить, что берет их только прямое попадание Си-4, и то не факт, на куски ни одного робота не разорвало, они могли и подняться спустя время. Успел услышать от Кейна: «Не вздумай с ними связываться, уходи в Полис!», успел сказать «нет» и тут рацию вышибло из рук ярко-голубым лучом. От неожиданной боли в обожженных пальцах Беллами вскрикнул, но тут же нашарил на поясе здоровой рукой гранату. Может, если бросить ее прямо им под ноги, она все-таки повредит хоть еще парочку?       Робот, только что сбивший рацию, не опускал руку с направленным на Беллами сжатым кулаком, и тот понял, что следующий залп луча снесет ему голову, как крону дерева у реки, а снять с пояса гранату он просто не успеет. Но вокруг стояли еще штук десять роботов, а остальные медленно приближались, словно им было любопытно, словно ждали, чем все закончится. Если вот сейчас гранату подорвать... Но нет, он и дернуться не сможет.       Беллами еще успел увидеть, как из металлического запястья сверкнуло, блеснуло, и все-таки ухватился за чеку, но в следующий момент между ним и выстрелом возникла стена.       Конечно, ему показалось. Просто один из роботов неожиданно шагнул вперед и встал на пути луча. Поскольку все происходило беззвучно, если роботы и общались между собой, то Беллами этого не слышал, и выглядело все, как в странном кошмарном молчаливом сне. Полный сюр, абсолютная нереальность.       Краем глаза он заметил движение, огляделся, понял, что весь отряд роботов уже собрался вокруг них, и вдруг показалось: не он сейчас их интересует, а тот, который помешал его убить. Он поврежден? Неисправен? Можно было бы воспользоваться ситуацией, моментом, когда роботы явно не знали, что делать — наверное, нечасто кто-то из них мешает другим... но бежать было некуда — роботы уже окружили его плотной стеной.       Додумать Беллами не успел. Тот, что стоял между ним и стреляющим, вдруг развернулся всем корпусом, положил механическую руку на пояс, Беллами увидел, как отошла одна из панелей на его торсе — словно потайной ящик открылся, и в металлические пальцы из него выпало что-то блестящее, маленькое, продолговатое, блеснуло серебряной рыбкой...       — Лови! — Голос был знакомый. И не только тем, что это был тот самый робот с берега реки, но и чем-то еще, как и тогда, неуловимо и невыносимо знакомый. Подброшенная «рыбка» блеснула уже в воздухе, и Беллами автоматически поймал ее здоровой правой рукой. — Жми кнопку, не тормози!       Не задумавшись ни на секунду, Беллами надавил красную кнопку на серебристом пульте, ожидая чего угодно — взрыва, взлета ракеты из ближайших кустов, сирены... Но было по-прежнему тихо. Если не считать металлического лязга, с которым все двадцать восемь роботов осели на землю. Они распластались на траве неподвижными грудами железа, не издавая больше ни звука. И вот тогда наступила полная тишина.       И это все? Страшная атака на Аркадию остановлена одной кнопкой?!       На деревянных негнущихся ногах Беллами сделал несколько шагов вперед. Тот, что спас ему — и не только ему! — жизнь, лежал «лицом» вниз, неловко подогнув под корпус руку, которой доставал пульт.       Можно было уйти, бежать в Аркадию, отнести пульт Рейвен, чтобы она разобрала его на мелкие детальки и выяснила, как он отключил всех этих железных монстров, сделала еще десяток таких «выключателей» помощнее... Но сейчас важнее, намного важнее было другое.       Беллами склонился над своим спасителем, ухватился за металлические плечи, наплевав на боль от свежего ожога, и с трудом перевернул его на спину. Робот оказался значительно тяжелее человека его габаритов — отметилось краем сознания. Не имеет значения. Этого робота Беллами на руках притащит в Аркадию, сколько бы тот ни весил, и каких бы усилий это ни стоило. Потому что он был уверен на девяносто девять и девять десятых процента, что узнал, наконец, голос, металлизированный и искаженный динамиком шлема.       Беллами нашарил застежки — он оказался прав, это действительно шлем, а не полностью металлическое подобие головы, — и надавил на них пальцами. Шлем поддался усилиям, и снять его получилось довольно легко. Он положил шлем на траву и опустился на колени — почти упал — рядом. Протянул руку и осторожно коснулся металлической загогулины на щеке лежащего, уходящей по виску в короткие, едва отросшие волосы. Кроме этой загогулины, лицо робота... то есть, киборга оставалось живым, человеческим. И ресницы закрытых глаз слегка вздрагивали, а с приоткрытых губ срывалось легкое, почти незаметное, но все же — дыхание. Значит, чертов пульт не убил его, только выключил механическую броню...       Губы, за которыми так пристально, не зная что делать, следил Беллами, вдруг дрогнули, шевельнулись, и уже не искаженный динамиками, чистый и ясный, до боли знакомый голос произнес:       — Я бы не смог сам ее нажать. Пальцы не позволяли. Программа.       Программа. Это не броня, это... он, и правда, киборг. Что же с ним сделали, как превратили в это?       — Джон... — только и смог выдохнуть Беллами.       Тот приоткрыл глаза, кривовато усмехнулся, по-прежнему не шевелясь, и непонятно отозвался:       — Это спорно.       Беллами шумно втянул воздух, получилось похоже на всхлип.       — Идти я не смогу. — Мерфи, как всегда, оставался прагматичен, не рассуждал о лишнем. — Эта штука вырубает все электронные механизмы киборгов в радиусе пяти метров, намертво. Включить может только полная перезарядка, которую в поле не сделаешь. Так что вали отсюда, сообщи: они еще придут, у нас не больше пары дней в самом лучшем варианте.       Беллами наконец удалось справиться с голосом и мыслями:       — Я тебя донесу.       — Рехнулся? — А вот теперь это точно был Мерфи, с его наглой ехидцей. — Они сами не включатся, ни с кем не свяжутся, у них и желания такого не возникнет, так что опасности в ближайшие пару дней нет. И если тебе правда так нужен металлолом в моем лице, хоть не в одиночку надрывайся. Позови ребят, возьмите ровер... Тут же не больше девяти километров, добежишь.       — Я тебя не оставлю. — Беллами вцепился обеими руками в блестящий корпус, как будто Мерфи мог вырваться.       — Не будь идиотом, — устало произнес тот и снова прикрыл глаза. — С такой железной тушей даже ты надорвешься и все равно не дотащишь. Ничего со мной не случится, я не убегу. — Он вздохнул и добавил, так тихо, что Беллами не услышал бы, не цари вокруг такая абсолютная тишина: — Хотя хотелось бы.       Беллами как ошпарило. Он не очень понимал, чего в этих словах больше: усталости, страха, неверия, безнадежности... он разжал руки — металл все равно ничего не ощущал — и неловко коснулся кончиками пальцев щеки Мерфи, свободной от блестящей загогулины.       — Я тебя не оставлю. Ты мне нужен, Джон. Очень нужен.       Это были те самые слова, что он так долго боялся не суметь сказать. И вот все-таки сказал.       — Но ты прав, как всегда. Я буду слишком долго тащить. Так что тебе придется подождать, пока я позову помощь. — Он подумал и добавил: — Нейт тоже обрадуется.       — Ага, — снова усмехнулся Мерфи, не открывая глаз и не пытаясь увернуться от его пальцев, хотя головой двигать вполне мог. — Миллер всю жизнь мечтал приволочь в дом консервную банку, начиненную лазерами и черт знает какими программами убийства всех, кто слишком близко подошел...       Да, только что-то ни одна из этих программ не помешала ему пойти против других киборгов и спасти жизнь человеку, который до этого момента ни разу ничего хорошего ему не сделал.       — Нейт добровольцем вызывался тебя искать, я его не заставлял, — упрямо сказал Беллами и спохватился: — Ты чего-нибудь хочешь? Пока я тут? Может, воды?       — Сдохнуть, — мгновенно отозвался Мерфи, но тут же приоткрыл глаза и добавил, тихо и странно неуверенно: — Ничего не надо. Только, Беллами... скажи это еще раз.       — Что? — не сразу понял тот, но тут же до него дошло. Идиот, это и правда те слова, которые давно надо было не только ему сказать, но и Джону — услышать. Он снова коснулся щеки Мерфи, уже уверенно, ладонью, и заставил встретиться с ним взглядом: — Ты мне нужен. И я тебя не брошу и не позволю снова свалить. Потому что мы тебе тоже нужны.       Он поднялся на ноги, помедлил и закончил:       — Как минимум для того, чтобы снова включить твои ходули, консервная ты банка.       Беллами развернулся и направился в сторону Аркадии. Вслед ему донесся смех — настоящий, живой смех Джона Мерфи. Беллами улыбнулся и решительно зашагал дальше, вскоре перейдя на бег.              ***              Когда вокруг Мерфи перестали суетиться одновременно Эбби, Джексон, Рейвен и Монти, в медчасти стало относительно тихо, и тогда к ним вошел Кейн. Беллами, которого оттеснили к дверям, видел, как тот стоял в коридоре, задумчиво наблюдая за мельтешением в медчасти. На лице его была тревога — и Беллами понимал, что волнуется Кейн не только и не столько из-за Джона Мерфи, сколько из-за валяющихся в девяти километрах от Аркадии двадцати семи боевых роботов-киборгов. Но первое, что сказал Кейн после приветствий, было не совсем то, чего Беллами ожидал:       — Сколько там, за оградой, осталось таких, как ты?       Мерфи, уже сидевший на краю операционного стола, по команде Рейвен поднял левую руку, сжал пальцы в кулак, разжал, перевел взгляд на канцлера и уточнил:       — Киборгов или соображающих?       Пока Кейн размышлял над этой формулировкой, Мерфи продолжил:       — Киборгов — все двадцать семь, соображающих — ноль. Поверьте, я проверял.       — А сколько осталось там, в бункере? Киборгов.       Мерфи с легким скрежетом металла о металл спустился со стола и встал напротив канцлера.       — Я не знаю точно. Но уверен, что найдутся, не меньше, чем ушло, а то и больше. Просто они не вооружены так мощно. В этот отряд собрали охранников и рабочих из шахт, которым были вмонтированы лазеры. Уверен, что если понадобится, вмонтируют и другим, попроще, у них есть для этого все необходимое. Но вы же видите — мы и без лазеров много чего можем.       Беллами спросил, не особо задумавшись:       — А ты из шахт или охранник?       — Скорее, охранник. Неважно, — отмахнулся Мерфи. — Я пытаюсь сказать, что у них нет настоящих боевых роботов, и нет самолетов, танков и ракет.       — Можно подумать, когда Аркадию и всех нас снесут не-боевые роботы, это будет иметь значение.       — Думаю, это я виноват, — неожиданно перебил его Мерфи. — Если бы не мой длинный язык, они бы не всполошились так от вашего прихода.       — В смысле? — насторожился Кейн.       — Я поднял с ними тему горы Уэзер. Чем для тех людей все закончилось.       Черт, а ведь правда. Мерфи был не один на берегу. И если жители этого бункера узнали, как они уничтожили Горных...       — Не ты первым сказал им про гору, — сказал Беллами вслух. — И это я спел про войну на уничтожение.       — Ну да. Но нюансы, скорее всего, сообщил им я.       — Ты же говорил, что тебя не считали... эээ... разумным? — подал голос Монти.       — Есть там один человек, который знает обо мне, — уклончиво ответил Мерфи. — Я был с ней более чем малость откровенен. Думаю, это она частично или полностью и посвятила остальных. Не со зла. Она пыталась их остановить.       — Она? — вырвалось у Беллами.       — А это так важно? — вдруг как-то по-старому зло ощетинился Мерфи, так что он вздрогнул. — Не бойся, я не Джаспер, а она не Майя. Она просто девочка, которая спасла меня. И тебя, насколько я понимаю. Если бы она не вмешалась с этими откровениями, вас бы разнесли сразу у входа, когда ты там предлагал взаимопомощью заниматься. Нет переговорщиков — нет переговоров, нет опасности быть раскрытыми.       Та девочка, что была с ним на берегу. Он не охранник, а ее телохранитель.       — Ее зовут Изабелла, — уже спокойнее сказал Мерфи. — И она дочь их главного. Если вы хотите вести переговоры — ее надо задействовать. Она на нашей стороне, и папаша к ней прислушивается, хоть и не напрямую и не всегда.       Наступившую паузу нарушил Кейн.       — Полагаю, нам нужно больше информации. Если вы тут закончили, то я попрошу Эбби, Беллами и Джона пройти со мной в мой кабинет. У нас ведь не так много времени. Как скоро они поймут, что роботы не вернутся?       — Думаю, они уже поняли, — качнул головой Мерфи и первым двинулся к дверям. — Киборги не выходили на связь почти три часа. Я принял очередной аварийный вызов, когда Рейвен включила мои системы. Ответил, что цель перед нами, но есть проблема, а потом устроил «помехи»... надолго этих штучек не хватит. Но я же говорил — они отправили сюда всех готовых к бою вооруженных киборгов. У нас есть сутки-двое, пока вооружат других. Хотя я бы на их месте задумался — если один отряд тяжелой артиллерии не вернулся, стоит ли ломиться оставшимися, менее тяжелыми?       Он вышел, за ним задумчивый Кейн, а Беллами задержался возле встревоженных Эбби с Рейвен, которые мрачно переглядывались с Монти.       — Что не так? — спросил Беллами. У него не было времени гадать по их переглядкам. — Ну, кроме неснимаемого металлолома на Мерфи?       — У него скоро возникнут проблемы, — озабоченно сказала Эбби. — Он очень долго находился на внутривенном питании неизвестного нам состава. Его пищеварительная система отвыкла от приема обычной пищи, и, кроме этого, мы пока не знаем, достаточно ли ему будет энергии, получаемой из нашей еды, для нормального функционирования его... металлолома.       — Сколько у него времени?       — Полагаю, не больше тех самых суток-двух, — ответила Рейвен. — Его «зарядили» перед броском на Аркадию, а раньше делали это раз в три дня.       Значит, все нужно решить за эти пару дней.       — Идем, — вздохнула Эбби. — Нас ждут.       Мерфи их не дождался, и когда они вошли в кабинет, то застали его рассказ явно не на начале:       — …Так что нет, они не такие. У нас есть шанс договориться.       Кейн глянул на Беллами с Эбби и жестом пригласил располагаться на старом кожаном диване. Сам он сидел за столом, а Мерфи стоял перед ним, и по его горящим глазам Беллами понял, что они пропустили весьма эмоциональный рассказ о жителях бункера.       — Джон немного рассказал мне о наших новых... знакомых, — буднично сказал Кейн. — Если коротко и поменьше эмоций, то это высокоразвитое общество, автономное и замкнутое, в отличие от горы Уэзер напрямую не нуждающееся ни в выходе на поверхность, ни в чем-либо с нее. Киборгов они начали делать давно, и поначалу это были добровольцы, которые вызывались на опасные работы в шахтах и на производстве, где автоматика не справлялась, а обычные люди не могли работать из-за вредных условий и тяжести работ. Соединить автоматику и человеческий мозг для них было идеальным выходом. Потом добровольцев стало меньше. А трудной работы меньше не делалось. Тогда в ряды киборгов стали включать принудительно — сперва в виде наказания за проступки, потом — все же пришлось выйти на поверхность и...       — И похищать людей, чтобы делать из них механических рабов, — закончил Беллами, когда Кейн затруднился с подбором коротких и без эмоций выражений.       Мерфи кивнул его словам.       — Как-то так, да. Эта хрень, — он поднял руку и коснулся металлической затейливо выгнутой пластины на своем лице, — подключается к нервной системе киборга.       — Это процессор? Он заменяет людям их память и разум? — отрывисто спросила Эбби.       — Не совсем. Эта фигня как-то корректирует работу нервной системы, и изначально была направлена на подавление воспоминаний об операциях и боли. Ну... у них там люди поначалу немножко ехали крышей, особенно те, кто не был добровольцем-ученым, понимавшим, на что шел.       — А потом оказалось, что стирается память не только об операциях.       — Да, — снова кивнул Мерфи. — А мне тупо повезло. Тот, кто подключал эту хрень, что-то не туда воткнул. По-моему, у нее вообще нет со мной связи. Я вовремя сообразил, что лучше не подавать вида, и никто не понял... ну, почти никто. Меня сканировали чертово количество раз, но никто не заметил, что контакты отошли.       Мерфи не из тех, кто от боли может поехать крышей, — подумал Беллами. Он слишком хорошо умел выживать в любой ситуации, под любыми пытками. У него не раз была возможность «потренироваться».       Его слегка передернуло от некоторых воспоминаний, но он постарался загнать все это обратно, поглубже, — не о том сейчас надо думать.       — Но ты уверен, что они другие, — уточнил Кейн. — И с ними можно как-то договориться.       — А надо ли вообще договариваться? — спросила Эбби. — Что нам от них может быть нужно? Если им ничего не надо на поверхности...       — Для начала — нам нужно, чтобы вслед за этими киборгами не пришли новые, — жестко отозвался Кейн. — Технически и физически нам особо нечего им противопоставить. Даже если Рейвен и ее инженеры разберутся с этим ЭМИ-выключателем, где гарантия, что они не вооружат роботов более мощными лазерами и не снесут тут все с расстояния, на котором наш ЭМИ не достанет их? Война с высокотехнологичным народом — последнее, что нам сейчас нужно.       — Да и вообще — война в любом случае последнее, что всем нужно, — сказал Мерфи. — Тем более для людей, которые не особо хотят воевать. Можно же и обойтись. Даже без великой дружбы и взаимовыгодной торговли возможен мир, верно?       — Нам есть, о чем договариваться, помимо мира во всем мире, — начал Беллами, и все повернулись к нему. Он вдохнул поглубже и продолжил: — Во-первых, Мерфи не очень приспособлен к жизни без их... техобслуживания. Во-вторых, их роботы... киборги валяются вповалку на поле недалеко от Аркадии, и даже если это давно «овощи», а не разумные люди, они все равно отчасти живые... пока. И через несколько дней они умрут очень нехорошей смертью, если мы их не вернем техподдержке.       По лицам он понял, что Эбби и Кейн об этом даже не подумали, а вот Мерфи, напротив, очень даже думал, и был благодарен Беллами за то, что тот озвучил его мысли.       — Сколько в бункере людей? — спросил Беллами давно его интересующее.       — Они называют его Город, — проинформировал Мерфи. — Судя по тем сведениям, что я смог достать, пока мог подключаться к их базе данных — почти три тысячи. Как на Ковчеге.       — Нас тут почти пятьсот взрослых человек, — медленно сказал Беллами, все еще размышляя, стоит ли оно того. Однако мысль его уже не оставит, лучше озвучить. — Мы могли бы им предложить то, что им точно нужно, хоть они и не думают об этом, если Мерфи прав.       — Донорство? — ухватил мысль Кейн.       — Ни за что! — одновременно с ним дошло и до Эбби. — С ума сошли? С горой Уэзер нам просто повезло, и то — скажите это детям, которые оттуда не вернулись. А если эти, с киборгами и лазерами, поймут, что им достаточно захватить нас и...       — Они знают о том, что пересадка костного мозга может им помочь, — перебил ее Мерфи. — Они знают, что на поверхности есть люди из космоса, мое появление не было для них таким уж сюрпризом. И моим костным мозгом они наверняка воспользовались — сколько его там в ногах и руках, а, доктор Гриффин?       Беллами передернуло уже по-настоящему, когда он осознал, о чем говорит Мерфи. А тот даже не поморщился.       — Они следят за происходящим наверху. Но эти киборги шли сюда не за вашими мозгами и костями, а для того, чтобы ликвидировать опасность быть раскрытыми. Люди из Города способны убить для защиты своего подземелья, но им явно в голову не приходило, что можно стать... каннибалами.       На этом месте Беллами не выдержал.       — Да, отпиливать людям руки-ноги, конечно, куда гуманнее!       — Они зарвались, это точно. Но насколько я сумел понять, они, во-первых, этим не гордятся, во-вторых, их люди тоже в этом участвуют... становятся киборгами. В-третьих, они не пытаются любой ценой вылезти на поверхность и завоевать ее, как хотел тот псих Кейдж, — Мерфи словно спохватился, что слишком горячится, и сбавил тон: — Они приняли свою жизнь и даже нашли в ней плюсы. Но предложение добровольной помощи могут оценить, если поймут, что защищаться больше не надо, что мы не враги. Это же сплошная выгода, если перестать опасаться любого контакта.       Он помолчал и добавил еще тише:       — Я это говорю не потому, что мне нужна их... техподдержка. Не нужна. Я все равно не хочу жить на поводке капельницы, буду пытаться перейти на нормальную еду, когда все закончится. А металлолом этот и Рейвен в состоянии починить, если что, она уже во всем разобралась, пока меня включала. Но я говорю это потому, что там, в Городе, — люди. Обычные нормальные люди, которых слегка занесло с этими железками, но — нормальные. Это совсем не гора Уэзер. И этим людям тоже нужно солнце, вода и свежий воздух, даже если они не ставят это целью своей жизни.       Та девочка, — понял Беллами. Не Майя, но она все равно уже дорога Мерфи, как это ни странно звучит. Это из-за нее он так переживает, потому что вряд ли он успел так уж проникнуться духом искалечившего его Города.       Некоторое время в кабинете царило молчание. Потом Кейн поднялся и встал рядом с Мерфи. Беллами последовал его примеру.       — Я созову внеочередной расширенный Совет. Джон, ты сможешь ответить на вопросы, которые возникнут у других?       — Ну, если меня не будут спрашивать что-нибудь из точных наук и английской грамматики... я попробую.       — Нам есть, что предложить, — подвел черту Кейн. — Как минимум — вернуть киборгов. Вариантов для них и правда всего два — или они возвращаются к своим... создателям, или умирают, как верно сказал Беллами. Некоторые этические проблемы тут есть, конечно, но решать их в полном объеме просто некогда. Умрут они раньше, чем мы закончим философствовать. Так что из имеющихся двух вариантов я бы выбрал первый. А нам от людей Города надо, как минимум — гарантию мира между нами, а также поддержку и реабилитацию Джона. Остальное мы сможем обсудить, когда придем к согласию по первым двум пунктам.       Он сказал «когда», а не «если». Мерфи мог быть убедительным, если сам горел идеей.              ***              Белла утешала себя тем, что она ничего папе не обещала. Он сказал «не лазай по вентиляции», но она даже не кивала в ответ. Поэтому теперь, снова собирая локтями и коленками пыль вентиляционных труб, Белла не чувствовала себя обманщицей. Только непослушной дочерью. Но папа не пускал ее больше в кабинет, никаких слухов Белла не слышала, а ей жизненно важно было знать, что произошло с отрядом киборгов. С тех пор как Джон ушел от нее вчера вечером, она больше ничего не слышала о нем, и эта неизвестность не позволяла ей нормально дышать, что уж говорить об учебе или болтовне с мамой. Поэтому она уже третий раз за последние несколько часов направлялась к вентиляционной решетке наблюдателей за поверхностью — связь с наземными группами осуществлялась оттуда.       Прошло около шести часов, как киборги ушли от Города. Сейчас уже должно быть что-то известно...       Белле повезло. В помещении, кроме дежурных, находился Уитмен, судя по голосу, и папа — судя по его коренастой фигуре, склонившейся над монитором слежения. Остальные в поле обзора из-за решетки не попали.       — ...Один из киборгов вышел на связь тридцать минут назад. Он сообщил, что цель в пределах видимости, что они готовятся идти на штурм, и это было последнее, что мы слышали.       — А остальные?       — И этот-то прорвался случайно, ужасные помехи. Наверное, около этого поселения работают какие-то приборы, глушащие частоты киборгов.       — Я хочу послушать это сообщение.       Белла затаила дыхание, но чуть не вскрикнула, когда из динамика сквозь шорохи и писк раздался прерывающийся паузами с шипением голос. Ровный голос Джона:       — Помехи связи... Цель в пределах видимости... Движения... нет. Готовы взять цель... прицел. Прием.       Потом в динамиках раздался опять шорох, скрежет, какое-то повизгивание, и все смолкло.       — То есть, как вариант — они все еще стоят перед поселением и не двигаются, потому что ждут приказ?       — У них был приказ ликвидировать поселение. Они не должны были останавливаться. Только отвечать на наши запросы.       — Это был первый ответ?       — Ну... мы посылали запросы каждые пятнадцать минут, после того, как пропала связь. Последний ответ по расписанию был, когда киборги еще не вышли из леса к ущелью. Связь пропала почти сразу после этого, а спустя почти три часа пришло это сообщение.       — Который номер отозвался?       Дежурные помедлили — должно быть, искали позывные в записи.       — Р-91.       Папа выпрямился, повернулся и поднял голову. Белле показалось, что он смотрит прямо на нее, хотя знала, что сквозь решетку ничего не видно. Она удержалась от рефлекторной реакции — не отпрянула, вызвав шум, а застыла, глядя папе в глаза.       — Нам надо поговорить, срочно. Быстро в мой офис! — Папа отвел взгляд и поднял руку, остановив ринувшихся к двери дежурных. — Я говорил не с вами. Оставайтесь и работайте. Мне нужна связь с Р-91. Если, конечно, он соизволит ответить.       Он вышел из помещения, оставив дежурных буквально с открытыми ртами. Белла тихонько вздохнула и, больше не пытаясь двигаться бесшумно, направилась назад к люку, откуда влезла в эту трубу.       В кабинет она вошла только после того, как тщательно умылась, причесалась и стряхнула всю пыль с штанов и рубашки.       — Я просил тебя не лазать по вентиляции? — устало спросил папа, когда она уселась в кресло напротив него, повинуясь приглашающему жесту.       Белла кивнула.       — Ты же обещала...       — Нет. Я ничего не обещала, потому что понимала, что только так смогу узнавать новости, — честно сказала она и подняла голову повыше. — Я должна была знать.       — Он ведь не потерял память? — спросил папа неожиданно. — Ты так цепляешься за этого киборга не потому, что привыкла к игрушке.       — Джон не игрушка. — Раз папа и так все понял, нет смысла скрывать. Все равно Джона тут уже нет, и он вряд ли вернется.       — Джон, — повторил папа, словно пробуя, как это имя произносится.       — Он — один из них. Это его искали те, кто приходил к люку. Он не хотел возвращаться... таким, но они этого не знали.       Папа смотрел на нее устало-обреченным взглядом. Он явно все понял, всему поверил, и не знал, как реагировать.       — И мы сами отправили его к ним.       Белла пожала плечами:       — Я пыталась тебя отговорить. Ты только не думай, что если он не хотел возвращаться, то ему все равно, что будет с его людьми. Совсем нет.       — И мы отправили его с киборгами к ним... — повторил папа и на секунду прикрыл лицо обеими ладонями, словно умываться собрался.       — Он сказал, что импровизация — его козырь. Киборги вряд ли вернутся, папа, — жестко сказала Белла. — Джон сумеет их отключить или уничтожить. Потому что я бы тоже защищала вас любой ценой, если бы случилось наоборот. И ты тоже.       — Да уж. — Папа опустил руки и смотрел на Беллу каким-то странным и непривычным взглядом. Как на взрослую, да, но было еще что-то, что Белла не могла распознать. Он не сердился, он казался удивленным. — Когда ты успела так поумнеть?       — Может, когда я окончательно поняла, что они не роботы, а люди, которых мы убиваем, — тихо ответила она, хотя это был не столько вопрос, сколько констатация факта. — Может, когда Джон сказал, что не может вернуться к своему другу, потому что больше не человек. Это мы заставили его так считать. Но он — человек. И будет пытаться спасти своих.       — Он вряд ли справится с тремя десятками...       — Вообще-то, судя по всему, он уже справился. У него был пульт ЭМИ. — Белла сама только в этот момент поняла, что на самом деле считал своей волшебной фишкой Джон. — Ему только надо было добраться до кого-то... до независимого человека, который сможет пультом воспользоваться. Раз больше никто из киборгов на связь не вышел — значит, у него получилось.       Ей вдруг стало легко, потому что она была уверена: так и есть.       — Пульт, конечно, ему отдала ты, — и снова в его голосе нет ни гнева, ни осуждения.       — Папа, — укоризненно сказала она, — людей нельзя включать и выключать, они же люди. Конечно, я отдала, в первый же день.       — Ну и что нам теперь делать?       Он что, всерьез у нее это спросил? Интересно: они там придумали супер-план, развязали буквально войну с наземными на ровном месте, а теперь папа у нее спрашивает, что делать?       — Мы потеряли тридцать два... тридцать одного киборга, — сказал он. — Для нас это весьма ощутимая потеря. Восполнить ее мы не скоро сможем. И если охранников я могу заменить людьми, то кто будет работать в шахтах и заводских цехах?       Белла снова пожала плечами:       — А когда вы их оттуда забирали, вы об этом подумали?       — Ты могла мне сказать!       — Что сказать? Что мой друг не потерял себя, как вы хотели? Зачем, чтобы ты его стер, как других? А потом убил его друзей? Не думаю, что мое признание как-то изменило бы ваш план.       — Это пахнет предательством, Белла.       — Предательством было бы сдать его твоим... специалистам, — последнее слово далось Белле с трудом. — Хочешь, арестуй меня, посади в камеру, сделай киборгом... Но я не против вас, папа. Я просто не хочу, чтобы кто-то умирал из-за того, что вы боитесь людей. Особенно Джон.       Папа смотрел серьезно и молчал так долго, что Белла всерьез забеспокоилась, как бы он и правда не посадил ее куда-нибудь. Но вместо этого он наконец разжал губы:       — Так это от него ты знаешь про гору Уэзер?       Джон просил ее не говорить о горе. Казалось, он жалел, что рассказал так много, и она понимала, почему, так что твердо решила подробности не сдавать, но и врать не хотела:       — Да. Горные хотели убить его друзей — подростков, почти моих ровесников. И тех взрослых, кто пришел их спасать. А еще они убивали других наземных, чтобы... — она замолчала, потому что все-таки чуть было не сболтнула главное.       — Чтобы переливать их кровь своим людям, — закончил за нее папа. — Я знаю. Это дикость, я говорил это Уоллесу, пока мы общались по уцелевшей кабельной связи. Но их бункер был куда хуже защищен от излучения снаружи, чем наш Город, даже в самом начале, и они умирали от лучевой болезни... кровь наземных их спасала. Нам же пришлось проще — у меня и моих предшественников не было необходимости принимать таких решений, когда или ты жертвуешь своим народом, или убиваешь чужой.       — Да? А то, что вы решили сейчас, это не то же самое?       Белла сперва пожалела, что не удержалась, но папа и сам понял через пару мгновений, что она права, это было заметно по его взгляду.       — Что нам теперь делать...       Это больше не был вопрос. Но на этот раз она уже знала, что ответить на него:       — Говорить. У наземных нет оружия, способного пробить наш бункер, но они все равно придут, если я права и Джон справился, — а я права. И тогда они сначала захотят говорить. Они так устроены. — «В отличие от нас» она не сказала, но оно повисло в воздухе, и папа ее понял. — Ты должен согласиться... и договориться с ними. Хотя бы просто о том, чтобы не нападать друг на друга так или иначе.       Папино лицо выражало сомнение, и Белла сказала то, в чем Джон был так убежден, что даже смог убедить и ее:       — Если начать с ними воевать, рано или поздно они найдут или способ проникнуть сюда, или слабые места нашей защиты, о которых мы не знаем или забыли... У них нет оружия и наших технологий, но у них очень, очень умные, хитрые и упрямые люди, которые давно выживают среди войны. Они все равно доберутся до нас. Это я и пытаюсь тебе объяснить: люди в горе Уэзер тоже считали, что хорошо защищены и вооружены.       — Нельзя недооценивать противника, — кивнул папа.       — Лучшая битва та, которой не было, — сказала в ответ Белла и на удивленный взгляд пояснила: — Сунь-Цзы. Помнишь, нам по истории задавали? Ну... я к тому, что лучший противник тот, который не противник.       Папа еще несколько секунд смотрел на нее, то ли недоверчиво, то ли удивленно, а потом поднялся.       — Мне нужно посовещаться с Правлением. Не исчезай в вентиляции, возможно, у меня будет дело для тебя.       Белла не исчезла. Она осталась в холле перед кабинетом и дождалась, когда из него вышел Уитмен. Он совершенно не удивился, увидев ее сидящей в кресле для посетителей у стены, и жестом позвал внутрь.       Неясно было, что сказал им папа, но члены Правления тоже перестали смотреть на нее, как на несмышленыша. Обдумать это Белла не успела, потому что папа обратился к ней:       — Изабелла, мы пришли к решению, которое ты нам подсказала, но теперь нам нужна твоя помощь. Мы хотим связаться с наземными до того, как они примут свое решение. Это можно сделать через коммуникатор Р... Джона. Он не отвечает нам, но, вероятно, не откажется поговорить с тобой.       Белла сперва обрадовалась, а потом насторожилась.       — Я помогу. Но я не буду ему врать и обещать то, что вы не сделаете. Если я обману его из-за вас...       — Нет, тебе не придется врать. Ты права. Мы должны попытаться. Мы обдумали ситуацию, и пришли к выводу, что раз все равно раскрыты, и у нас нет уверенности, что люди этого поселения…       — Аркадия, — вставила Белла. — Это поселение называется Аркадия.       — Что люди Аркадии не передали уже сведения о нас другим, — не останавливаясь, подхватил ее подсказку папа. — Воевать со всеми наземными... это слишком.       Белла помолчала, а потом медленно сказала, собрав все главное:       — Мы хотим договориться о мире. Мы не хотим их уничтожать, и мы больше не будем похищать их людей... Я все верно запомнила? Папа, это все правда?       Сейчас она не думала ни о членах Правления, ни о том, что будет дальше, она просто смотрела папе в глаза и ждала. Это был прямой вопрос. И она поймет, если он решит обмануть.       — Это правда, — твердо ответил он без паузы, не отводя взгляд. — Но проблема теперь не в нас. Это их человек был похищен нами и... и искалечен. Это на Аркадию нападали киборги Города. Все теперь зависит от них.              ***              Охрану они не взяли. Нейт пытался протестовать, но Кейн был непреклонен, и на этот раз Беллами с ним соглашался. Потому что Мерфи поставил это условие — без бойцов с оружием, а ему Беллами сейчас верил на все сто.       Кейн сам сел за руль, Эбби — рядом с ним. Она настояла на своем участии, как медик. Беллами знал, что она беспокоится за Мерфи, но не осознавал, насколько она к нему привязана.       Им с Мерфи достались места в кузове ровера. В отличие от прошлого раза, когда Мерфи грудой железа лежал пластом на полу и односложно отвечал на вопросы, не отрывая взгляда от потолка, теперь он сидел напротив, прислонив голову к стене и прикрыв глаза. Беллами следил за ним взглядом, не в силах отделаться от одной мысли, зацепившей его во время совещания у Кейна.       — Ты прожжешь во мне дыру, — вдруг сказал Мерфи, не открывая глаз. — Хватит пялиться, я и так знаю, что выгляжу... не нормально.       — Я не пялюсь, — отозвался Беллами и глаз не отвел. — Скажи, эта хрень на твоем виске правда не работает?       — Отчего же, работает. Но вхолостую. Не бойся, во мне нет злой программы, которая внезапно включится и всех вас...       — Ты сказал, эта хрень должна подавлять болевые ощущения.       — И ты туда же, — вдруг вздохнул Мерфи и открыл глаза. — Да, после операций было больно. Да, очень. Хуже всего, что со мной делали раньше, и никакие обезболивающие не действуют, до сих пор, мы пробовали. Но оно почти ушло. То, что ощущается остаточно — фигня. Ясно? Отстаньте все от меня, когда станет плохо, я сообщу.       — Так я тебе и поверил, — вырвалось у Беллами необдуманное. — Уж ты сообщишь.       И тут его осенило:       — А кто еще был «туда же»? Майя твоя?       Мерфи нахмурился.       — Не надо, Белл. Ее зовут Изабелла Рид, она спасла мне жизнь, пусть и не физически. Она дочь их Главы Правления, ей всего пятнадцать лет, а радиация поверхности для нее смертельна. И сейчас Иззи самая большая наша надежда на то, что переговоры вообще состоятся. Не язви, это все не смешно. Ведь мы и правда можем ее убить, как Майю, даже не желая этого.       — Прости, — тихо сказал Беллами. Когда Мерфи говорил всерьез, это всерьез и воспринималось.       — И да. Она тоже меня допрашивала на эту тему. Девчонка... еле отговорил реветь надо мной, как над покойником.       Наверное, Мерфи хотел сказать это насмешливо, может чуть презрительно — чувствовалось по тому, какие слова он выбирал. Но Беллами услышал совсем другое — немного неуклюжее тепло, на которое, как ему всегда казалось, Мерфи особо не был способен.       — Они так и лежат, — вдруг раздался голос Кейна. Беллами и забыл, что они с Эбби тоже здесь, и что ровер должен проезжать мимо потенциального кладбища киборгов. — Ты был прав, Джон. Они не включаются сами...       Мерфи едва слышно фыркнул и сказал громко:       — Даже если бы они могли включиться, они бы этого не сделали без приказа. А приказа не будет, потому что связь отключилась вместе со всей их электрони... — он умолк, а спустя секунду громко скомандовал. — Остановите!       Кейн дал по тормозам, даже не спросив «что случилось», и они остановились перед самым въездом в ущелье.       — Там их связь не берет, — пояснил Мерфи, но яснее не стало. — Помолчите, они говорят об Иззи. Поднес руку к уху, на котором все еще крепилась гарнитура коммуникатора, легонько коснулся ее и молча застыл, вслушиваясь. Кейн и Эбби развернулись, так и не издав ни звука, а Мерфи все молчал, пока не услышал нечто, вызвавшее улыбку на до сих пор каменно-серьезном лице.       — Привет, — произнес он с этой не уходящей улыбкой. — Все в порядке. Импровизация удалась. Да, догадливая ты моя, благодаря тебе.       Изабелла, — понял Беллами. Она как-то смогла связаться с ним.       — Сейчас. — Мерфи опустил руку и сказал уже им: — Они хотят переговоров. Ждут нас в Городе. Обещают безопасность, свободный выход обратно и все такое, даже для меня. Иззи говорит, они могли бы выйти сами, но хотят встретиться лицом к лицу, а не защитными экранами шлемов к нашим лицам.       — Это ее идея? Она сама с тобой связалась? — осторожно переспросил Кейн.       — Нет. Она там не одна, с ней, как я понял, и отец, и весь Совет... то есть, Правление. Просто они справедливо решили, что я никому, кроме нее, отвечать на вызов не стану.       — Это может быть ловушка, — озвучил Беллами вполне логичные и естественные общие сомнения.       — Вряд ли. Иззи мне не стала бы врать. А ее отец не стал бы врать ей, — помотал Мерфи головой и добавил чуть тише: — Ну, я очень на это надеюсь.       Он выпрямился и решительно сказал:       — Я пойду один, чтобы вами не рисковать. Дадите мне рацию, и...       «Да сейчас!» — чуть не крикнул Беллами. Чтобы его тут же схватили и довели до конца то, чего он чудом избежал? Ни за что!       — Нет, — категорически перебил Кейн. — Лицом к лицу. Эбби останется у ровера, пока не разберемся, а мы втроем пойдем внутрь. С рацией.       Беллами мысленно согласился. Снаружи все равно кого оставлять, отсюда никто из них помочь все равно не сможет, а позвать помощь или просто рассказать о случившемся сможет и Эбби. А вот внутри лучше иметь всю наличную грубую силу, на всякий случай.              ***              Люк открылся, выпуская на поверхность слегка потемневший от времени металлический подъемник с толстыми стенками и раздвигающимися толстыми дверями. Внутри мог бы поместиться весь джип целиком, так что втроем было вполне просторно, даже с учетом Мерфи с его слегка увеличившимися габаритами. Спуск продолжался несколько минут — то ли лифт не был скоростным, то ли спускались гораздо глубже, чем в горе Уэзер.       Внутри встречали. Сперва люди в защитных костюмах и шлемах, которые проводили их в камеру очистки, а потом, на выходе оттуда — целая делегация, человек десять. Беллами вышел из камеры впереди всех, проигнорировав возмущенное «куда полез!» от Мерфи, и первой разглядел темноволосую девочку, которая стояла рядом с коренастым невысоким мужчиной. По тому, как держались с ними рядом явные охранники, становилось понятно, что этот мужчина тут главный, а по поразительному сходству — что девочка и этот мужчина родственники. Изабелла и ее отец, — понял Беллами.       — Эдриан Рид, Глава Правления, — сказал тот в ответ на его изучающий взгляд и сделал шаг вперед, но пожать ему руку Беллами сумел не сразу, потому что девочка вдруг тихонько вскрикнула и метнулась мимо них к выходу из камеры. Пришлось посторониться и пропустить ее. Рид проводил дочь взглядом, в котором не было ни удивления, ни испуга, он словно ждал этого ее порыва.       — Ну ты еще зареви! — послышалось позади, и Беллами обернулся.       Изабелла повисла на шее Мерфи, а тот, неловко склонившись, обхватил ее металлическими руками, и лицо его выражало что-то совершенно на него-обычного непохожее. Нечто счастливое и смущенное одновременно.       — Это моя дочь Изабелла, — сказал рядом Рид, и Беллами оторвал взгляд от картины «железный Мерфи в обнимку с девушкой не дает пройти Кейну». Рид снова протянул руку, и он ее пожал, с облегчением осознав, что Мерфи тут точно больше ничего не угрожает — по крайней мере, не от этого человека.       — Беллами Блейк, — представился он и обернулся: — Ну, Джона вы уже знаете... Мерфи, отойдите уже с дороги! А это Маркус Кейн, наш канцлер, — сказал он Риду, надеясь, что никаких страшных правил проведения первой встречи он не нарушил. После бурной вспышки радости Изабеллы и ее обнимашек с Мерфи все равно все шло наперекосяк.       Кейн, не сдерживая улыбку, прорвался, наконец, из-за металлической спины слегка потерявшего мобильность Мерфи, и подошел ближе.       Они с Ридом тоже пожали друг другу руки, и Беллами, наконец, полностью выдохнул. Его интуиция, которая обычно подсказывала, когда пахло жареным, сейчас молчала. Начало положено. И неплохо положено.       Рид пригласил их следовать в зал для переговоров, и они с Кейном пошли вперед.       — Белл, это Иззи, — сказал рядом Мерфи. — Иззи, а это тот самый Беллами Блейк. В общем-то, вы уже встречались.       — Да, но я тебя не видел, — сказал Беллами девочке и осторожно пожал протянутую ему узкую белую ладонь. — Ты очень удачно скрывалась за широкой спиной своего телохранителя.       Изабелла рассмеялась, и ее искренний смех ему очень понравился, напомнил почему-то об Октавии.       — Ты бы меня все равно не рассмотрел, у меня экран был опущен.       — Зато расслышал я тебя хорошо. Кстати, спасибо, — серьезно сказал Беллами. — Сейчас-то я знаю, что Мерфи по мне не стрелял бы, но тогда было немного... нервно.       — Ой, какие мы оптимисты, — насмешливо встрял Мерфи. — Знает он. А вдруг?!       Иззи стукнула по его металлической груди рукой и притворно зашипела, словно ударилась.       — А вот нечего беззащитных киборгов бить, — довольно прокомментировал тот. — Пошли, отстанем!       Он подтолкнул Изабеллу в сторону, куда уходили ее отец с Кейном, и кивнул Беллами — шевелись, мол.       Беллами поймал взгляды охраны, недоверчиво следящие за Мерфи. Судя по рассказам о Городе, они тут не привыкли к тому, чтобы киборги вели себя так... нагло по-человечески. Да и вообще — нагло.       — Привыкайте, ребята, это — Джон Мерфи, — сказал он охранникам, словно это имя все объясняло, и пошел следом за удаляющейся парочкой, не дожидаясь ответной реакции.              ***              Эбби и Мерфи зашли в дверь местного больничного центра, как его называли, и уже с полчаса сидели там с врачами. Кейн ушел продолжать осмотр Города с Ридом, а Беллами вместе с Иззи остались сидеть в гостевых креслах перед стерильно-белыми дверями. Беллами знал, что Эбби не даст сделать с Мерфи ничего плохого, да никто и не собирается ему вредить больше, чем уже навредили, но все равно волновался. Сейчас, когда основные глобальные проблемы оказались наполовину решенными, а вторая половина решений выглядела вполне реально достижимой, он впервые полностью осознал, в какую ужасную ситуацию вляпался Мерфи на этот раз. Конечно, технически все стало ясным еще там, у выхода из ущелья, но одно дело — знать, а другое — прочувствовать.       — Папа сказал, что есть вариант заменить всю эту тяжелую электронику с лазерами на обычные рабочие протезы, — вдруг сказала Иззи. — Они не такие мощные и без всяких боевых прибабахов, зато похожи на настоящее человеческое тело, и... они для людей, а не для роботов.       Беллами захотелось сказать, что все это мерзко, что они садисты, что Джон из-за них теперь инвалид на всю оставшуюся жизнь — если, конечно, в оставшейся части его организма не повредили что-нибудь настолько бесповоротно, что жизнь эта окажется короче, чем могла бы быть... Но едва встретился с Иззи взглядом, сразу расхотел все это на нее вываливать. Это не она похищала Мерфи, не она придумала киборгов, не она проводила все эти операции на живом здоровом человеке. Она переживает за Мерфи так же сильно, как Беллами, только, в отличие от него, ее еще и гложет чувство вины за то, в чем она не виновата.       — Думаю, он согласится, — сказал Беллами вслух.       Иззи неожиданно улыбнулась:       — Ему нравится, что он стал сильнее тебя, он сам говорил. Так что не факт...       Беллами понял, что сидит с приоткрытым ртом и не знает, что сказать в ответ. Он догадывался, что Мерфи рассказывал ей о них, но не думал, что именно о нем и такие личные мысли.       — Но все это железо... — она закусила на секунду губу, — ...ему с ним всегда будет больно. А обычные электронные протезы, хоть и слабее, но приспособлены для нормальной жизни. Он должен согласиться.       — Его тут так заботило, кто из нас сильнее? — невпопад наконец смог сформулировать Беллами.       — Он искал плюсы, — пожала плечами Иззи. — Сила — это плюс.       Мерфи неисправим. Но только такой как он и смог бы выжить и не сойти с ума в этом стерильном подземном рае, который для него чуть не стал адом. И хорошо, что ему встретилась Изабелла Рид. Когда есть кто-то рядом, кому ты нужен, кто думает и беспокоится о тебе — всегда легче.       — Спасибо тебе, — сказал Беллами. — Без тебя ничего бы этого не получилось. Он бы просто загнулся тут. Может, медленнее, чем любой другой, но все равно... И мы не смогли бы с вами встретиться. И все могло кончиться совсем не так.       — Это без него ничего бы не получилось. Это все Джон, — ответила Иззи и перевела взгляд на больничную дверь. И только сейчас, только по этому знакомому взгляду, Беллами понял.       Так Октавия смотрела на Линкольна. Так Харпер смотрит на Монти, а Эбби на Кейна.       Так Джина смотрела на него самого.       Разве могло быть иначе? Рыцарь в сияющих, буквально, доспехах, сильный и уверенный, способный защитить и спасти, с этим его неубиваемым чувством юмора и умением в любой ситуации найти не только выход, но и те самые плюсы, а еще то, что он пережил в целом и особенно — у нее на глазах... И, в довесок, с Джоновыми-то глазищами и ресницами, которые даже сам Беллами считал красивыми. Это же убойный коктейль для любой романтичной девушки. «Я не ребенок», — вспомнил Беллами ее слова на берегу реки. Конечно, она уже не ребенок. Она и есть романтичная девушка, и ее угораздило влюбиться в Джона Мерфи, который мало того, что Джон Мерфи, так еще и киборг, и живет на поверхности, куда этой девушке путь заказан. Хорошо, что она, кажется, пока еще не понимает, чем ее приложило. И есть вероятность, что когда Мерфи уйдет, она так же легко его и забудет.       Или нет. Первая любовь... Джину Беллами так и не забыл, а ведь он не романтичная девушка, уже прошло несколько лет, и вообще тогда казалось, что у них все не всерьез. Но для Иззи-то сейчас все серьезно.       А сам Мерфи? Он, конечно, уже не романтичный подросток, если вообще когда-нибудь таким был, но к Иззи относится тепло, заботится, и явно привязался к ней больше, чем к кому-то другому на памяти Беллами. Может, у Мерфи и нет бабочек в животе, может, он на них и вовсе не способен, но... «Бабочки» — это всего лишь малая часть настоящего чувства, самая мимолетная. То, что остается без них, еще серьезнее.       И главное: все заслуживают свой шанс. Особенно Мерфи и особенно теперь.       Беллами решительно встал и направился к белой двери.       — Ты куда? — удивленно спросила Иззи за спиной.       — У меня дело, — уклончиво ответил Беллами и нажал кнопку входа. К его удивлению, дверь просто открылась, и он свободно вошел.       — ...Я не думаю, что мне нужно торопиться с возвращением, так что я согласен, — донесся до него голос Мерфи из дальнего кабинета с открытой дверью.       — Джон, ты уверен, что хочешь тут оставаться без нас? — Эбби взволнована, но хочет казаться спокойной. — Ты им так доверяешь?       — Я уверен, что хочу перестать быть грудой железа, прежде чем окончательно вернусь домой, — отозвался Мерфи. — И я доверяю Иззи… и Риду.       Отлично. Он согласился. Хоть на это его уговаривать не придется. Но вот остаться он хочет не только из-за протезов, теперь Беллами был уверен. Он туго соображал в отношениях, но уж если что-то осознал, то наверняка.       — На изготовление и подгонку понадобится пара недель, потом реабилитация около месяца, — сказал незнакомый женский голос. Наверное, местный врач. — Мистер Рид настаивает, чтобы мы как можно скорее выполнили свою часть договоренностей, а это один из пунктов соглашения. Так что мы только поддерживаем желание мистера Мерфи...       — Я тоже хочу начать выполнять договоренности, — сказал Беллами громко и вошел в кабинет, где Мерфи стоял посередине, как блестящая статуя, а Эбби и симпатичная молодая женщина с толстой русой косой сидели у стола. Все трое повернулись на звук вторжения и теперь молча смотрели на Беллами, ожидая продолжения.       — Я первым готов дать вам столько доз костного мозга, сколько можно у меня взять, хоть прямо сейчас, но с одним условием.       — Беллами, не торопись...       — Ты охренел?!       Эбби и Мерфи хором выразили свои эмоции и умолкли, и тогда Беллами продолжил, глядя только на врача:       — Первую дозу должна получить Изабелла Рид. Ей нужна возможность первой посетить Аркадию. — Он перевел взгляд на Мерфи и добавил, вроде бы невпопад: — Я же сказал, что тебя не брошу.