На дали

      — Крид, а давно ты с наркоманками водишься, а?       Слова звучат будто на каком-то неизвестном ему языке: Егор не может понять смысл сказанного. Останавливается в метре от Заира, вглядываясь в наглое лицо, чувствуя, как разгоняется кровь по венам от накатывающей злости и как мозг впадает в ступор от непонимания. Это он про Алису, что ли?       — Что ты сказал? — в голосе рэпера звучала угроза, и лучше бы Заиру не повторять сказанное.       Заир в ответ лишь сделал очередной затяг никотина, не отрывая глаз от рэпера, наслаждаясь его замешательством. Догадки подтвердились: Крид не в курсе.       — Ты же все услышал, — продюсер опустил взгляд, вдавливая последними «Джорданами» пепел от сигарет в брусчатку, — а я думал, ты будешь искать себе домашнюю девчонку, чтобы эта бедняжка притворялась слепой и ждала тебя дома, пока ты в турах поебываешь фанаток-провинциалок, а ты вон как решил...       — Да что ты, блять, несешь, Юсупов? — Егор готов был вот-вот сорваться на крик.       — Давай так, — менеджер Карнавал пропускал мимо ушей вопросы рэпера, почти перебивая его, — ты мне компенсацию в семьдесят лямов из-за своей выходки в Сочи, а я не буду разносить страшное прошлое твоей ангельской девчушки по всем пабликам, м?       — Лям баксов, чтобы ты просто ебало завалил? Я это устрою бесплатно и прямо здесь и сейчас, — он резко схватил Юсупова за полы пиджака и со злостью тряхнул его, — что ты несешь, последний раз тебя спрашиваю, ебланище?!       Гнев пробирал каждую клеточку тела Егора. На шее и забитых руках выступили большие пульсирующие от напряжения вены. Он даже не знал, за что конкретно хочет убить этого сосунка: за непонятный базар, за шантаж или просто за его наглую рожу. Егор уже не помнил, зачем он шел к нему изначально, — настолько этот хайпожер сбил его с толку своими репликами.       — Погоди, тебе что?.. Ах! — Заир скорчил театральную гримасу разочарования. — Тебе не сказали?... Егор, тебя что... Опять обманули? А ты опять успел полюбить ее, планы совместные настроить, да? — темноглазый сменил выражение лица, возвращая безразличие, злобно сщурился и врезался взглядом в растерянные глаза Егора. — Когда ждать новый альбом, пусибой?       Блять, да что ему не сказали? Причем тут наркотики? Причем тут Алиса?       Егор опешил, когда в голову врезалась неприятная мысль. Нет. Это не про его девочку. Это не может быть про нее. Он же знает свою Алису. Какие наркотики, что за бред? Чистейшая девчонка, что он видел в своей жизни. Это точно не про нее, и эта тварь пиздит, грозится распустить какой-то нелепый и компромитирующий слух о его женщине. За такое и убить можно.       Егор жестко тряхнул Заира и толкнул его в грудь, отправляя на землю.       — Я тебе даже ничего рассказывать не буду, — парень усмехнулся, быстро и неуклюже поднимаясь, чтобы не пропустить возможный удар от находящего на него Крида, — так месть даже слаще. Я бы послушал, какой разговор состоится у вас этой ночью...       Заир пятился назад, пока Егор предвкушал грядущий удар, который мечтал совершить долгие два года. Два года этот несносный хайпожер мелкал на горизонте, выпуская о нем статью за статьей, желая испортить его репутацию, переманивал к себе лучших людей в команде Егора, препятствовал организации его концертов в городах, так еще и так наебал с контрактом с Валей. Теперь пытается добраться до Алисы, но этим он подписывает себе смертный приговор. Похуй, что он раздует из этого скандал. Даже, наверное, в суд подаст на Егора. Если бумажки не забудет подписать опять. Клоун.       — Эй, вы чего тут? — слева раздается мужской голос, заставляющий Егора и Заира обернуться.       К ним приближался высокий кавказец, весь в черном как граф Дракула, и Заир явно встрепенулся и почувствовал себя увереннее с появлением этого персонажа. Крид никак не мог понять, кто это. Пользуясь случаем, менеджер с колотящимся сердцем достает из кармана телефон и печатает сообщение охране с просьбой вернуться к дверям, да поскорее.       — Ничего, — бросил в ответ Егор, возвращая взгляд к Заиру, — так меня боишься, что охрану вызвал?       — Я не охрана, браток, — второй кавказец насмешливо усмехнулся, вставая рядом с Заиром, — я тот, у кого есть охрана.       — Да мне похуй, — отмахнулся Егор, закатывая глаза от нелепых понтов, — ты пришел, чтобы мне эту хуйню рассказать? Молодец, можешь пиздовать дальше.       — Да нет, пришел узнать, как дела у Алиски, — он самодовольно улыбнулся, пряча руки в карманы брюк.       За секунду до срыва Егора, вблизи послышался звонкий стук женских каблуков, привлекший к себе внимание всех троих парней. Егор замер, не понимая, облегчило или усугубило ситуацию это внезнапное появление Алисы.       — А вот и она, — Алан усмехнулся, доставая из кармана пачку сигарет, чем явно снизил градус напряжения парней, которые уже готовились размазывать друг друга по асфальту. Темноволосому было очень сложно держать себя в руках, видя Алису, льнущую к Егору, но наброситься на блондина при ней он не мог. Вернуть ее себе, наверное, не получится, если он убьет этого ухажера у нее на глазах. Скажем, к нему будут кое-какие вопросики.       Взгляд Алисы говорил ему о многом. Конкретно о том, что он, кажется, безвозвратно все проебал. Этот презрительный взор женских глаз, которым часто славились его бывшие, был теперь и у Алисы. Девчонка смотрела на него с нестерпимым отвращением и искренней ненавистью: темные глаза прожигали дыру, которая по его ощущениям была такая же, как рана от пули. Жалась к своему рэперку, скрываясь за его плечом, видя в нем свою защиту. Когда-то она вставала так за Аланом, но его время давно прошло. Алиса намеренно встала за Егором, зная, что Алана заденет этот жест.       — Какого черта ты тут нарисовался? — прошипела она, становясь рядом с Егором, который тут же больно схватил ее запястье, проклиная ее за то, что она решила ввязаться в этот разговор.       — Кто это?       Алан заметил, как она шикнула от резкой хватки Егора, и уже пошатнулся, чтобы оттолкнуть его от нее, но осекся, когда увидел, что Алиса переплела той же рукой их с Егором пальцы, крепко сжимая мужскую кисть.       Алиса набрала воздуха, чтобы ответить на вопрос Егора, но Алан перебил ее:       — Пришел напомнить, что как только он узнает о тебе всё — он тебя быстро попрет из дома, — он тыкал торцом сигареты то в Алису, то в Егора, злобно проговаривая каждое слово, — как папочка? Жив-здоров теперь? От этого, — он снова кивнул в сторону Егора, не разрывая зрительный контакт с Алисой, — тоже скоро придет время валить, да? К кому теперь побежишь, когда бабло понадобится? Если что, мои двери всегда открыты, ты же знаешь...       — Ты сам-то веришь в то, что городишь, придурок? — Алиса нервно усмехнулась.       — Сядь в машину, — сквозь сжатые зубы произнес Егор.       — Я пойду туда только с тобой. С этим идиотом я тебя не оставлю, — еле слышно прошептала она, мотая головой.       — Может, ты хотя бы познакомишь нас, м? Хотя, мы уже знакомы. По телефону даже общались как-то, припоминаешь, Егорка?       — Это мой бывший, Егор. Он не стоит твоего внимания, прошу, поехали домой, — Алиса крепче сжала мужскую ладонь, привлекая к себе внимание рэпера, изводящего оппонентов пристальным взглядом.       — Вот видишь, деньги мои не нужны и внимания я больше не стою, — Алан усмехнулся, — готовься, она тебе тоже самое скажет...       — Да-да-да, да, Алан, хорошо, всё сказал? — раздраженно перебила его Алиса.       Темноволосый смерил ее укорительным взглядом: она всегда любила подрывать его авторитет, и даже сейчас, спустя два года, не изменилось ровным счетом ни-че-го. Язвительная маленькая сучка. На лице девушки не дрогнул ни один мускул. Алиса благодарила за это выпитый алкоголь, который притупил центры в ее мозге, ответственные за страх и тем самым позволял ей твердо стоять на ногах. Увидься они в любой другой день — Алиса бы тряслась как осиновый лист, опасаясь за последствия такой встречи.       Двери клуба открываются, и на улицу делают шаг два охранника, встретивших Егора в самом начале. Крид с усмешкой смотрит на Юсупова, обменивающегося одобрительными взглядами с охраной. Трус. Вышибалы сделали пару шагов вперед, приближаясь к собравшейся компании, смеряя всех тяжелыми взглядами. Алан оглянулся на Заира взглядом, вопрошающим: «Ну нахуя?» Юсупов отвел глаза, сделав вид, что не понял суть претензии.       — Чтобы ни слова о ней в твоих ебаных пабликах, — Егор обратился к притихшему Заиру, не обращая внимания на его дружка-болтуна и нависших над душой амбалов, — я натравлю налоговую на твою миллиардную ИП-шку. А ты, — он повернулся к Алану, — чтобы на пушечный выстрел к Алисе не приближался.       — А то что? — темноволосый выдавил из себя неудачную усмешку.       — Я тоже человек с охраной. И лучше тебе не знать, что у меня за охрана. Я тебя предупредил, — почти безразлично, зная свою неприкасаемость, отвечает Егор, сжимая кисть Алисы, и подталкивает ее, направляя к машине.       Алан сдавливает сигарету и растирает ее в пепел, представляя на месте окурка голову Крида.       — Публикуй, что хотел, — говорит Алан, наблюдая за тем, как удаляется от него Алиса, вжимаясь в руку своего рэпера.       — В пизду, — бросает Заир, — мне налоговая не нужна.       — У тебя что, связей в налоговой нет? — дилер нервно смеется. — Ты издеваешься?       — Блять, ну не такие, как у чувака, который дружит с Ротенбергами. Деньги идут через несколько ИП-шек, мне пиздец, если это разнюхает налоговая. Я хер пойми, откуда он знает про это...       Алан издает тихое: «Блять», понимая, как сильно он проебался в выборе союзника.       Они дошагали до Уруса в тишине. Егор по привычке открыл ей дверь с пассажирской стороны и дождался, пока она сядет. Обойдя машину, он остановился у своей двери, бросая взгляд на стоящую впереди автомобиль. Глаз цепляется за значок «Мерседеса» и за бампер, почему-то отличающийся по текстуре. В голове всплывает май.       Егор приоткрывает водительскую дверь, чтобы Алиса услышала его вопрос:       — Это его Гелик? — он еле заметно клонит голову влево.       — Его, — глаза Алисы метнулись к Гелендвагену, чтобы убедиться, что они с Егором говорят об одном и том же.       Егор наклоняется, чтобы увидеть ее лицо сейчас:       — Это он разъебал мой Майбах? — тоном, не терпящим лжи, спрашивает Крид.       — Я... Я не уверена, — она мотает головой, — я не знаю точно.       Егор бессильно бьется лбом о кузов, шумно выдыхая. Он молча садится в машину, достает телефон, камерой фиксирует номера припаркованного впереди Гелендвагена и печатает на скорую руку сообщение:

«Разъебать. Сегодня же.»

      Телефон с грохотом летит в бардачок, Егор с силой клацает по кнопке запуска двигателя, и Урус издает характерный рёв. Алиса осторожно пристегивается, опасаясь привлекать к себе внимание: у Егора вот-вот пойдет пар из ушей.       — Что значит «я не уверена»? Как мне это понимать? — не поворачиваясь к ней, будто разговаривая сам с собой, спрашивает парень.       — Я видела его машину один раз после той... Аварии. У нее тоже был сломан бампер. Но я не... Не знаю. Не уверена на сто процентов. Пока мы встречались, он поменял десять бамперов на старой бэхе из-за своего агрессивного вождения.       Егор снял машину с «паркинга», выкрутил руль влево до упора и выдавил газ, как только увидел возможность вырваться вперед. Девушку вжало в кресло. Оставалось молиться, что улицы Москвы более-менее опустели, и Урус долетит до дома в целости и сохранности.       — О чем они говорили, Алис? — выжимая педаль, ускоряется, чтобы пролететь на мигающий желтый.       — Алан? Про то, что мне нужны от тебя только деньги? — усмехнулась она, крепче держась за ручку, которая висит над окном. — Тебе, правда, нужно, чтобы я это как-то опровергла?       — Лучше расскажи, почему мне угрожают распространить информацию о твоем прошлом?       — Кто?..       — Вопрос, Алиса, — он почти рычит от злости сквозь стиснутые зубы. Почему она не может просто, блять, ответить на чертов вопрос?       Девушка уже ненавидела свое имя. Слишком ужасно оно звучит из уст раздраженного Егора.       — Что в нем такого страшного? — продолжает Егор. — И почему я об этом не знаю ничего?       — Алан — наркодилер, — на выдохе выпалила она, опуская глаза вниз, терзая взглядом свои ладони.       Оба замолкли на минуту, обдумывая прозвучавшие слова. За окном сменялась развязка за развязкой, в духе Москвы между новостройками мелькали хрущевки и сталинки, Урус бросало из полосы в полосу. Казалось, что водитель забыл о существовании тормоза.       — Ебать, — нервно усмехнулся Егор, резко сворачивая на Кутузовский, — и что ты? Наркоманила, что ли?       — Нет, я... Там другое было. Тебе не понравится, — Алиса скривила губы, понимая, что разговор будет труднее, чем она ожидала. Начинало казаться, что Егор в любой момент готов отправить машину в кювет, произнеси она одно лишнее слово.       — Да я понял уже.       — Я продавала вместе с ним, — Алиса старалась держаться спокойнее, чтобы еще больше не провоцировать его на скандал.       — Пиздец. Ты ненормальная?       Брюнетка закатила глаза, борясь с раздражением. И куда делось то понимание, что царило между ними последние пару месяцев? Или понимание легко давалось только ей, а Егору не за что было ее «понимать» все это время?       — Это была вынужденная мера. Мне нужны были деньги, чтобы... Чтобы папа смог обследоваться в Москве и начать лечение.       — Охуительно, Алис. Восхитительно, — рэпер всплеснул руками, заставляя ее вздрогнуть, — почему ты раньше не рассказала мне? Мне в уши льют какую-то хуйню, угрожают, а я, блять, даже понять не могу, за что и почему, — он перекладывает правую руку на руль и отклоняется влево, упирая локоть в стекло, — блять, ты толкала людям наркоту?       — Не было другого выбора.       — Выбор есть всегда.       — Ты меня не услышал, кажется, — раздраженно произнесла она, решительно поднимая на него взгляд, — нужны были деньги на лечение.       — Как ты вообще пошла на такое?       — Боже, Егор, вынь бананы из ушей. Не от хорошей жизни. Нам сказали, что шансов на лечение в области нет, нужно ехать зарубеж или хотя бы в Москву. В Москве выставили зверский чек. Мои хотели дом продавать. И тут мне... Подвернулся он.       — Романтично.       — Ты издеваешься?       — Это ты надо мной издеваешься!       Урус бессовестно остановился посреди переулка, создавая затор. Парень повернулся к брюнетке, меняясь в лице.       — Да как ты вообще могла молчать об этом?! Тебе не кажется, что о таком нужно ставить свою вторую половину в известность?       — Егор, это было два года назад и длилось еле-еле два месяца...       — Поебать, Алис, это пиздец какой важный факт в твоей биографии. Я должен был знать об этом. Даже если ты хоть один раз держала пакет травы в руках, я должен знать об этом.       — Чтобы что?       — Чтобы, блять, знать, Алиса! Точно так же, как и ты знаешь про мое прошлое, про мои истории с бывшими — про моё всё. А я о тебе, кажется, ничего не знаю, — Егор выдыхает и отпускает педаль тормоза, подавая авто вперед. Сзади его подгоняют сигналящие машины, которые из-за плотного движения в переулке не могут даже объехать замерший Урус.       — Бред. Ты знаешь обо мне больше, чем кто-либо.       — Да что ты? Твой закадычный друг Макс тоже не знает о твоем прошлом?       — Представь себе! Никто не знает.       — Хорош врать, — Егор раздраженно поморщился, выкручивая на полную громкость аудиосистему, чтобы заглушить свои мысли и слова Алисы.       Алиса возмущенно цокнула языком, и потянула тонкие пальцы к панели, убавляя громкость до минимума:       — Нет, мы договорим.       — Мы не договорим. Не провоцируй меня. Не беси.       Егор выжимает кнопку прибавления громкости на руле до максимума, и из динамиков по всему автомобилю взрываются басы, сотрясая все запчасти салона. Чертов Трэвис Скотт со своими дьявольскими битами. Алиса раздраженно закатывает глаза из-за психов Егора и долбящей в уши музыки и одновременно ругает себя за то, что так затянула с этим разговором.       Они доехали до квартиры в молчании под и без того ненавистный Алисой последний альбом Трэвиса Скотта. Авто въехало в подземный паркинг и остановилось на своем месте. Двигатель только заглох, когда водитель буквально выскочил из машины и направился к лифту.       — Даже дверь мне не откроешь? — крикнула брюнетка. — Психушка.       Адреналин почти выместил из крови Алисы алкоголь, но ее еще пошатывало от резких движений. Она надеялась, что Егор не заметил, как она чуть не подвернула ногу, вылезая из машины. В его глазах она уже стала наркоманкой, не хватало только приправить это алкоголизмом.       Лифт, в котором они наделали кучу счастливых фотографий за эти пару месяцев, теперь просто сотрясался от напряжения. Егор что-то агрессивно листал в телефоне, пока Алиса выжигала взглядом его отражение в зеркале.       Еще час дома Егор пытался бороться с эмоциями, пытался не сорваться на Алису, а спокойно продумать, как жить дальше. Но в какой-то момент эмоции взяли верх, и он влетел в кухню к лениво попивающей чай девушке.       — Блять, в голове не укладывается... Ты толкала людям наркоту?       — Блять, Егор... — вздохнула Алиса, закатывая глаза.       — Ты выбрала травить других людей ради денег? — он почти презрительно смотрел на нее. На ту, за которую еще пару часов назад был готов порвать Юсупова. И так, сука, всегда: он влюбляется, теряет бдительность и потом оказывается обманутым. Кто-то изменяет, кто-то просто использует, а кто-то врёт.       Челюсти Алисы сжимаются от злости, когда она слышит этот вопрос. Кажется, пора слететь с катушек, если он так просит.       — Я выбрала семью, Егор, — прорычала она, смеряя его полными гнева карими глазами, — и не смей меня в этом обвинять. Я всегда выберу себя и свою семью, особенно между родителями и безвольными наркошами. И не говори, что ты бы поступил иначе. Не смей меня судить, пока не поймешь, что тогда творилось в нашей семье. Я бы умерла, если бы знала, что могла сделать большее, но не стала.       От холода ее голоса остыл даже чай в ее кружке. Егора будто окатили ледяной водой: он стоял, как вкопанный, тяжело дышал, сдерживал дрожь от накопившегося стресса и желания что-нибудь разбить.       — Святая! Просто святая мученица, — он драматично всплеснул руками, почти ударяя кисти о дверной косяк.       — Спустись с небес на землю, Егор! Не все так радужно там. Ты думаешь, стоит наркоману один раз не дать пакетик, он чудом исцелится? Не я, так кто-то другой «потравил» бы их. Это не так работает. Я видела их, Егор. Своими глазами. Парочку даже реанимировала, рискуя задницей. Там совсем не во мне дело.

«Один из твоих друзей жив только благодаря мне»

«Больные зверюшки, котик» — как будто в поддержку ей в голове проносятся слова Алана.       — Чем ты думала, когда скрывала это от меня? Тебе совсем посрать на мою репутацию? Что мне делать теперь, не подскажешь?       — Да о какой репутации ты говоришь? Изменщика, бабника или чувака, который целый альбом выпустил, чтобы постебаться над своей еле-еле совершеннолетней бывшей? Рэпера, который переебал пол России и у Дудя даже цифру не смог назвать? О такой репутации ты печешься? Ты думаешь, кто-то реально поверит, что ты найдешь себе чистую, невинную девчонку?       — А ты мне тут решила урок преподать? — Егор рассмеялся. — Что, типа, я влюбился в плохую и теперь ничего с этим не смогу сделать? Ошибаешься, малышка, пиздец как ошибаешься.       — Слушай, ты, — она подорвалась из-за стола и в пару шагов оказалась перед Егором. Казалось, что слова так дойдут лучше. — Я приняла тебя с твоим прошлым, настоящим, приму и с будущим. Я не поднимаю тему твоих бывших, а особенно их количества, не спрашиваю, как ты вел себя с другими девушками, кому изменял, кого просто наёбывал, кого использовал, — она тыкала пальцем в его грудь, вздымающуюся под домашней футболкой, — я не ебу тебе мозг, не слежу за тобой, не сижу у тебя на шее, не прошу дорогие подарки. Я не ною о том, что ты уезжаешь на концерты, съемки, студии, ты живешь той же жизнью, что и жил, я тебя ни в чем не ограничиваю своим присутствием. И все, что у меня было — это абсолютно глупые, ненужные, абьюзивные отношения с... Наркодилером... И одно решение в жизни, которым я абсолютно не горжусь. Но оно было.       — Но я от тебя никогда не скрывал ничего и всегда отвечал на все вопросы честно. — Егор засунул руки в карманы домашних джоггеров, вглядываясь в глаза Алисы, внимательно наблюдая за ее реакцией.       — А я тебе врала, что ли? — брюнетка вскинула вверх свои идеальные брови.       — Тогда в лесу я спрашивал про бывшего, помнишь? Что-то не совсем сходится с реальностью, тебе так не кажется?       — Я говорила правду...       — Да, — он перебил ее, — только как обычно подбирала слова и не затрагивала самое важное. Ты не врешь — ты осознанно недоговариваешь, будто это как-то спасает ситуацию. Держишь меня за дурака. У тебя была миллион и одна возможность все рассказать мне. Ненавижу, когда обманывают. Только не ты, Алиса. Только, блять, не ты.       Наслаждаясь ступором, в который он вогнал ее, Егор кивнул сам себе и ушел в стримерскую, впервые за долгое время закрывая ее на ключ изнутри.

      Глаза Алисы открылись, когда она ощутила пустоту на другой половине кровати. Из ванны доносился монотонный шум воды, будто кто-то забыл закрыть кран. В комнате и за окном была та же ночь. Сколько ей удалось поспать? Минут тридцать? Спал ли вообще Егор? Он вообще спал с ней? Судя по всему — нет.       Она медленно садится, спускает с кровати обе ноги и мотает головой, жмурится, стараясь пробудить зрение, которое еще размазывало объекты перед ней. Идет на свет, струящийся из-под двери в ванную, стараясь не споткнуться о какой-нибудь предмет мебели в кромешной темноте квартиры.       Алиса тихонько касается пальцами светлой ручки, прислоняясь ухом к двери. Кроме шума воды не слышно абсолютно ничего. Девушка аккуратно стучит и открывает дверь, не дожидаясь ответа.       — Егор?... Все нормально?       Алиса видит, как блондин неподвижно стоит, опираясь кулаками о мраморную раковину. Явно только из душа: тело еще влажное, покрытое мелкими капельками, мокрые волосы спадают с наклоненной вниз головы, на бедрах повязано белое полотенце.       — Охуенно, — мгновенно отзывается тот, не поднимая взгляда, — уйди, Алис.       Голос Егора дрожит, заставляя Алису замереть на месте. Она знала его в самые худшие моменты с его паническими атаками, она видела его пьяного, в ярости, расстроенного, знала счастливого и беззаботного Егора, но не знала, что он умеет плакать. И никогда бы не подумала, что она станет причиной этому. Парень отвернул голову в сторону, и Алиса отчетливо увидела, что на этот раз в раковину скатилась далеко не капелька воды со светлых волос. Ей уже казалось, что хуже быть не может, но как оказалось — может.       Она ослушалась его, сделала шаг внутрь и закрыла дверь в ванную, чтобы не выпускать тепло из комнаты. Егор шумно выдохнул, успокаиваясь и одновременно злясь от того, что она приближается. В его голове была невозможная путанница: он не понимал, что теперь чувствует к ней.

«Боже, дай мне сил не сойти с ума»

      Алиса оказалась рядом с ним в пару шагов и остановилась, избегая касания их тел. Она с сожалением вгляделась в его лицо через зеркало. Он жмурился, смаргивал слезы с глаз и громко дышал. Тяжелое дыхание парня смутило ее: девушка осторожно положила ладонь на его запястье, прикладывая пальцы к пульсу, засекая время и считая удары. Сердце колотится. Это было ожидаемо.       — Паничка, паничка, — он небрежно одернул руку.       — Почему ты плачешь? — прошептала она, прижимаясь телом к его правой руке и поглаживая напряженное предплечье, опустив взгляд на любимые татуировки.       — Блять, Алис, уйди со своими тупыми вопросами, — почти шипит он от ее касания.       — Еще одно грубое слово — и я точно уйду, — холодным тоном произносит она, касаясь губами влажного горячего плеча. — Скажи, что ты чувствуешь? Без криков и обвинений.       На крики и скандалы уже не было сил ни у кого из них. Эмоций не было совсем: за эту кажущуюся бесконечной ночь они выплеснули друг на друга все переживания, что копились внутри долгое время.       — А ты что чувствуешь? — он поднял взгляд, рассматривая отражение Алисы перед собой. — Что чувствуешь ты, Алиса? По мне-то, блять, все видно... А ты почему такая спокойная?       — Я не спокойная, я обессилена, — она протяжно вздохнула, уставшая от непрекращающихся обвинений.       — Обессилена, — усмехнулся он, — это все?       — Мне жаль, что ты узнал об этом вот так.       — А, может ,тебе жаль, что я вообще узнал об этом?       — Нет. Просто я знала, что у тебя будет такая реакция, и не могла решиться на этот разговор.       — Вместо того, чтобы сказать правду, просто привязывала меня к себе, чтобы я, блять, с ума сошел от этой боли теперь?       — Ты думаешь, что я к тебе не привязалась? Ты думаешь, что мне проще сейчас? Ты что, думаешь, мне совсем не больно?       — Я думал, что наконец-то нашел ту, которую всю жизнь искал. А сейчас мне кажется, что меня снова использовали.       — Да не неси херни, Егор! — она резко отстранилась от него. — В чем я тебя использовала? В том, что ни копейки у тебя не взяла за все время? Что не просила выложить со мной фоточку в инстаграме, чтобы подписчиков набрать? Я даже, блять, еще вариантов накидать не могу, понимаешь? А, вот, спасибо, что договорился тогда в клинике!..       — Скажи мне теперь честно, — он оборвал ее реплики, повернулся к ней, нависая сверху, — зачем ты связалась с ним?       — Тебе миллионный раз повторить? Мне нужны были деньги, чтобы отец...       — Хватит прикрываться своим больным отцом, Алиса! — прорычал Егор.       Сердце Алисы кольнуло от сильнейшей боли, заставляя ее на секунду замереть. Он не мог это сказать. Только не Егор. Только не после всего, что они пережили вместе. Внутри все сжалось от обиды и злости, и она даже не успела подумать о последствиях, как резко рассекла рукой воздух и огрела Егора ладонью по щеке.       — Ты ничем не лучше его, — стараясь сдержать дрожащий подбородок тихо произнесла Алиса, — такой же мудак.       — Стой, Алиса!       — Пошел на хер. Ты, блять, видел всё, сука, всё своими глазами! — из глаз плеснул последний запас слез, когда она с силой захлопнула дверь ванной, сотрясая стены квартиры и переходя на крик. — Ты видел, что он болеет! И как он болеет. Это у него только вторая стадия, а ты не знаешь, что было на четвертой, Егор! Охуенно жить, когда денег столько, что ими можно подтираться! Охуенно не знать, что в жизни бывают какие-то другие проблемы, кроме романов с тиктокершами и невозможностью найти в России новые кроссовки от Трэвиса Скотта!       Егор поспешно надел на себя хоть какую-то одежду и вышел из ванной, почему-то боясь оставлять ее одну надолго. Истерика Алисы набирала новые обороты, заставляя Егора все больше и больше ощущать себя виноватым за необдуманные слова. Он знал, что задел за живое. Но отчасти он был доволен, что теперь ей тоже больно. Один — один.       — Ты видел, как мне плохо. Ты знаешь, что для меня семья! Но ты просто мудак, такой же мудак, как о тебе говорят в интернете, понятно тебе? Бесчувственный, сука, эгоистичный мудак! Главное — твоя репутация, а не я, не твой любимый человек. Ты вообще любил меня, или я просто была хороша для твоей репутации?       Алиса металась по комнате, раскидывая вещи, будто что-то отчаянно ища. Егор стоял на месте, двигал лишь глазами, наблюдая за девичьей истерикой. Он уже забыл, каково это. Забыл, как это иногда интересно. Но лишь иногда. Не в этом случае уж точно.       — Прости, — он сделал пару шагов навстречу и был остановлен прилетевшей в него подушкой.       — Не подходи ко мне, — Алиса боролась со всхлипами, рвано хватая воздух из-за накатившей истерики, хватая в руки телефон, — никогда, блять, больше не подходи ко мне. Видеть тебя не хочу.       — Что ты делаешь? — устало проговорил Крид, перешагнув подушку и сделав пару шагов к Алисе.       — Уезжаю, что, — одними губами ответила она, закусывая дрожащую нижнюю.       — Хватит, Алис, остановись, — Егор забрал из ее трясущихся рук айфон в девчачьем розовом чехле.       — Отдай... Отдай мне мой телефон, — шептала она, сотрясаясь от нового потока слез, который уже не позволял ей говорить.       Алиса бессильно опустилась на кровать, складываясь пополам и закрывая лицо ладонями. Тело дрожало от громких всхлипов и бесшумного плача: даже в таком состоянии она пыталась себя контролировать, не разрешая дать эмоциям полноценный выход. Давно так больно не было.       — Алис...       Блондин аккуратно коснулся ее голого плеча, ощущая от него непривычный холод.       — Уйди, Егор, просто уйти! — почти умоляюще ревела она.       — Я тебя не оставлю в таком состоянии.       — Как благородно! Выебал мне все мозги, а теперь будешь успокаивать?       — Блять, как же ты много болтаешь, Алис, — Егор опустился перед ней на корточки, тяжело вздыхая, — не уезжай никуда. Оставайся здесь, я лягу на диване. Может, завтра поговорим еще. Спокойной ночи.       Когда за ним закрылась дверь в спальню, девушке захотелось открыть окно и заорать, что есть сил. Чтобы вышла вся боль. Вся — до последней капельки. Комок горечи и нечеловеческой обиды скопился в груди, затрудняя дыхание. Оставалось только уткнуться в подушку и молиться, чтобы обошлось без паничек. Успокоиться самостоятельно она в таком состоянии не сможет, а к нему просто не пойдет, и, вероятно, просто сойдет с ума.

      Алиса проснулась, когда в спальню вошел Егор, размашисто шагая в гардеробную с рюкзаком в руках. Заплывшие глаза пришлось хорошенько потереть, разогнать кровоток, чтобы увидеть хоть что-то сквозь тяжелые веки. Рэпер, очевидно, уже позавтракал и привел себя в порядок в другой ванной, и теперь небрежно скидывал вещи в сумку.       — И куда ты? — сонно протянула девушка, отчетливо помня, что он обещал съездить за город на выходных. Конечно, учитывая, чем кончилась пятница, совместных выходных без искреннего раскаяния Егора у них все равно не получилось бы, но не до сбора вещей же...       — В Питер, — донеслось из гардеробной, — вернусь в понедельник. Нужно проверить площадку для сольника. Не выходи из дома без Ромы.       — Какой еще Питер? Смеешься? — она прыснула от смеха, потягиваясь в кровати.       Егор со вздохом прекратил ворошить полки в гардеробной, опуская рюкзак на ближайшую полку, и зашагал к кровати. Блондин навис над Алисой, приблизившись настолько, что щекотил волосами ее лицо. Она замерла. Он выглядел странно.       — И на работу свою ты тоже больше не ходишь.       — Чего-о-о? — Алиса расхохоталась. — Глупости. Хожу, еще как!       — Ты не будешь работать на Заира, пока встречаешься со мной.       — Ого, вау, мы еще встречаемся? Как круто! — съязвила она. — С чего ты вообще взял, что я работаю на Заира?       — С того, что это его агентство, Алис.       — Бред, ни разу его там не видела...       — Не спорь, — грубо оборвал он, прикрикнув от того, как она бесила своей упертостью, — ты меня услышала, я надеюсь. Вернусь в понедельник.       Егор оттолкнулся от матраса, поднимаясь и возвращаясь к своим вещам.       — Да с чего ты засобирался вдруг в Питер, а? Ты мне ничего не говорил об этом, может, объяснишь?       — Прости, я думаю, у нас такие отношения, что я имею право забить хер и не рассказывать тебе пиздец как много.       — Идиот...       Егор замирает и оборачивается, заставляя Алису вжаться в постель от сурового взгляда. Девчонка покрывается мурашками и скрывается под одеялом, избегая зрительного контакта с Кридом, как с диким зверем, которому запрещено смотреть в глаза ради собственной безопасности.

      Алиса поймала себя на мысли, что кончился конфетно-букетный период. Отношения, кажется, тоже подходят к концу, но она старается не брать это во внимание. С концом этого времени спадают розовые очки. В эту ночь они разбились, как принято, стеклами внутрь. И что делать теперь — непонятно.       Выйдя из душа, она обнаружила Егора, сидящего спиной к ней на кровати. Она заметила, что он сидит на ее половине, заряжая айфон быстрой зарядкой, которая торчит из розетки над маленьким прикроватным столиком. Листает что-то в телефоне, тихо смеется.       — Что, Егор Крид, выложил грустную сторьку в инсту, теперь выстраиваешь маршрут на вечер? — она промакивала влажные волосы сухим полотенцем и ехидно посмеивалась. — Какой размер тебя сегодня жалеть будет? Пятый? Или на третьем остановишься?       — Если не заткнешься, я тебя сегодня не пожалею, — отзывается он, блокируя экран телефона и откладывая его на тумбочку.       — Так ты же уезжаешь в свой Питер, — язвительно напомнила она.       — На твою задницу всегда найду время, — Егор обернулся через плечо, краем глаза замечая стройную фигуру, еле скрытую за тонким персиковым полотенцем. В нос ударил запах ее геля для душа с шоколадом, отчего по плечам парня пробежались мурашки.       — Счастливого пути, — она зашагала из комнаты и остановилась в дверях, — скатертью дорожка. Только пока тебя не будет дома — здесь и меня не будет, понятно?       — Только попробуй.       — Даже не сомневайся.