Искупление

— Юдзи, ты весь в песке, не подходи ко мне, отряхнись для начала и начни собирать вещи. Солнце заходит, пора уходить с пляжа. — Нобара растянулась на песке и зажмурила глаза, — Как же потрясающе на море, вечности мало быть здесь! Фушигуро сидел, поджимая коленки к груди, и смотрел на заходящее солнце. Юдзи суетливо кружился вокруг них, пока не заметил задумчивого друга. Видимо, они оба думали об одном и том же, просто не хотели показывать свою тревогу. — Слушайте, вы никогда не думали, что из себя представляет Накамуро Миёри? Их отношения с учителем странные, они то улыбаются друг другу, то, как последние заклятые враги, смотрят друг на друга. Вообще ничего не понял, когда пришло проклятье и начало тыкать в нее пальцем. Что она скрывает? А еще… поглядывает на меня, не по себе аж становится. Не то чтобы я ее боялся, просто, как-то… — Да мне все равно, главное, чтобы учила нас. Мне кажется она отличный учитель, ее вольный стиль просто великолепный, я будто парировать начала. Темноволосый парень качнул в сторону голову и тихо проговорил: — Если я тебе скажу, что их отношения с Годжо гораздо сложнее, чем ты думаешь, ты мне поверишь? — Э, что? Ты что-то знаешь об этом? Он замолчал и как будто пожалел о сказанном. — Не молчи, ты уже начал, так говори все как есть. Мы — семья, а в ней нет тайн. — Ты лично мне не семья, болван! — ехидно сказала Нобара. — Но, правда, Фушигуро, ты знаешь о ней информацию? — Это против моих правил, но мне пришлось узнать это от Камо, только ради нашей безопасности. Не знаю, откуда он узнал о Накамуро, но предполагаю, что ему рассказали еще давно, впрочем я ему верю. Юдзи подскочил и схватил за плечи друга, тормоша туда сюда. — Говори скорее, мы должны знать! — Хорошо, только отпусти меня. Я расскажу всё. *** Фамилия Накамуро была ненастоящей, дали приютившие её люди. Родители девушки неизвестны, вероятно полукровки, они были бедны и по уши в долгах. Не в силах выплатить долг великому клану, они умерли, оставив девочку в амбаре около дома. Ей было около шести лет и она была слаба, у нее не было никаких зачатков мага. В тот роковой день, когда она осиротела ее нашел тот самый клан, решив, что она будет уплачивать им долг пожизненно. Дали ей кров, нагрузили тяжелой работой служанки. Это был клан семьи Годжо, самых могущественных магов. Можно сказать, семьи, как таковой у нее никогда не было. А свои способности и силу она приобрела пройдя через боль и гору трудностей. Изо дня в день она трудилась не покладая рук, но её любопытство брало вверх и девочка тайком поглядывала на тренировки единственного сына главы. Сатору тоже не сразу стал сильнейшим, ему приходилось нелегко. Изнурительные тренировки, наказания за ошибки были ужасны. В минуты своей хитрости и энтузиазма, она по ночам тренировалась с катаной, повторяя, все то, что давали учителя мальчику. Она впитывала в себя все, как губка. Днем была работа по дому, а ночью тренировки. Один раз она не удержалась, и, подбежав к Сатору, принялась его допрашивать, как он создает магию. Тот посмеялся и начал хвастаться. Так они сдружились и вскоре начала его звать братиком, чувствовала, что именно он теперь его семья. Молодой маг втайне показывал, как двигаться, кое-какие техники рукопашного боя и они стали очень близки. То играли, то в шутку дрались и кривлялись. С ней он чувствовал себя по-настоящему ребёнком, который мог веселиться и иметь крутую сестру. — Сатору, даже, если у меня нет проклятой энергии, я все равно буду изгонять проклятья, вместе с тобой. — Глупышка, как же ты их видеть будешь? — Эй, не смейся. Это не важно, ты их видишь, братик, значит ты сможешь направлять меня, мне достаточно чувствовать их присутствие. Моя мечта — изгнать все проклятья до единого и сделать этот мир добрым. — Миёри, давай у нас будет соглашение. Чтобы ни было в нашей жизни, мы всегда будем вместе, и никогда не предавать друг друга. Держи, это знак соглашения, пуговка от моего костюма, только не потеряй, она золотая. - Хм, у меня ничего нет взамен... хотя, вот, это заколка, она осталась ещё до того, как я пришла к вам. Мама мне подарила, с тех пор всегда ношу с собой. Больше у меня ничего нет. После этого договора, она стала, как будто его телохранителем, ей было страшно от мысли, что она могла потерять единственную семью, которая у нее была. Ходила попятам и держала всегда маленький ножик в кармане, чтобы, если что, защитить Сатору. Достигнув шестнадцати лет, Миёри превосходила его на много шагов вперёд, но так и не приобрела проклятую энергию. Одним вечером, когда в очередной раз у парня не получилась техника, его учитель опять замахнулся на него и ударил так сильно по спине, что тот не удержался на ногах и рухнул на землю. Миёри бросила метлу, которой подметала двор, и, разъярённая, ринулась к учителю с ножичком. Понятно, что оружие было сразу отброшено в сторону, а она сама упала от хлопка по груди. — Ты забываешь свое место, девчонка! Кто дал тебе право лезть туда, куда тебе нет места. — Не…смейте трогать брата… После еще одного удара, но уже по спине, она лежала прижавшись подбородком к грязной земле. Стекавшая кровь попадала ей в рот и глотая вместе с ней слезы, она вырывалась от лежавшей на ее спине ноге учителя. Перед глазами всплывали картинки, где она, беспомощная, не может защитить своего любимого брата. Ярость охватило все ее сознание, в ту же секунду она создала гигантский электрический вихрь, в котором открывался черный портал, похожий на квантовую дыру, всасывающая все, что было поблизости. Нога слетела со спины. Когда Сатору поднял на нее ошеломленные глаза, он увидел призрачно белые зрачки, вены на ее теле вздулись, а лицо не выражало ничего, кроме ярости. Учитель немедля применял различные техники против нее, но он был бессилен. Тогда Сатору, изо всех сил смог дотянуться до ее ладони и сжать, моля остановиться. Где-то в глубине в своем сознании она услышала его зов, проклятая энергия рассеялась и она упала без сознания. Тут же про этот инцидент узнал отец и приказал привести девчонку. Он не поверил в сказанное, ведь он никогда не ощущал в ней проклятой энергии. Приглашая ее на дуэль, он пал участью, как и учитель. Но мощь была сильнее, поскольку Миёри ненавидела всех тех, кто обижал ее верного друга и единственного брата. А отец был квинтэссенцией всего зла. — Тебе не место среди нас, Накамуро. Уходи, пока я не уничтожил тебя, я даю тебе шанс. Думаешь, я использовал все техники против тебя? Ты ошибаешься. Такому плохому человеку, как ты никогда не стать истинным магом и со временем ты поплатишься за то, что сделала. — В таком случае, и я ухожу вместе с ней, отец. — Ты не посмеешь! Если уйдешь вместе с ней, тебя ждет такая же участь, как и ее. Эти слова не остановили молодого Сатору и схватив ее за руку они бежали, как далеко они могли. Достигнув тихой деревне в лесу, они приняли решение, что навсегда будут вместе, как семья: вместе тренироваться, добывать еду, работать, жить в маленьком домике на окраине и делать все, чтобы сохранить и оберегать друг друга. Их братская любовь переросла в нечто большее, когда они оба достигли совершеннолетия. Прежние шутки про любовников стали вовсе не шутками. Теперь, когда Миёри стала взрослее, ее черты лица стали красивее и фигура женственнее, Годжо невольно смущался, когда видел, как она смотрела на него, поправляла волосы, переодевалась. Парень чувствовал, как в нем просыпалось неумолимое желание дотронуться ее груди, когда она поворачивалась во сне к нему и утыкалась щекой в плечо. Когда она обнимала его в одной майке, в которой просвечивались соски, и трусах, прижимаясь всем телом к нему, он ощущал невероятное влечение и тяжело дыша отодвигал ее от себя. Иногда она садилась на его коленки в короткой юбке, и тормоша брюки, двигаясь туда сюда, игриво тискала в объятьях: «какой ты хмурый сегодня, братик, давай развеселю тебя». Могла вообще залезть к нему в ванную без всякой одежды и обнимать там, это было уже за гранью. Вскоре он стал просить ее переодеваться в другой комнате за закрытой дверью, стал спать отдельно от нее на полу и выходил пораньше на тренировку, чтобы не застать ее голой, готовящей им завтрак. — Ты избегаешь меня, братик? Мне очень одиноко спать в постели одной, я противна тебе? Я сделала что-то плохое, прости меня… — Миёри начала замечать его поведение, ее мучала грусть и тоска. — Нет, Миёри, нет, что ты. Тебе не за что извиняться. Это ты меня прости, просто… понимаешь, я все же мужчина. А ты так выросла. Знаю, что ты совсем не знаешь, как в жизни все устроено, но у мужчин, когда они видят привлекательную девушку… возникает желание, кхм, ну, это, желание вообщем. — Не понимаю тебя, значит, если я все еще нравлюсь тебе, и ты мой брат, у тебя возникает желание? Что за желание? — непонимающе вылупила глаза девушка, она и впрямь не знала, как все устроено, поскольку жила в изоляции и все, что она знала, это как тренироваться и служить. — Я не хочу тебя испугать. Обещаешь, что не сбежишь, когда я расскажу? — Даю слово, я никогда не оставлю тебя, чтобы ты мне не сказал. — Хорошо-хорошо, — он повернулся к ней и дотронулся до ее талии, — я чувствую, что стал испытывать другие чувства к тебе, не как к сестре. Это не плохо, просто они другие… Я люблю тебя. — Я тоже тебя очень люблю, Сатору. — Нет, это не просто очередные признания тебе, как к сестре. Я люблю тебя, как девушку, как мужчина любит женщину, не знаю, как еще тебе объяснить. Я такой нелепый. Она замялась и смущенно посмотрела ему в глаза. Казалось, что они простояли вечность, пока Миёри ответила с улыбкой. — Тогда, возьми меня в жёны! — Что?! Подожди, лапушка, это же не так быстро все происходит. — Но мы с тобой и так долго вместе и ты меня хорошо знаешь. Я читала, что если любишь человека, то обязательно тебя возьмут в жёны. — Обещаю, что мы непременно поженимся, когда настанет время. И его губы нежно поцеловали девушку. Их дни протекали и вправду, как у замужних, она готовила ему еду, помогала собираться на работу, где он помогал одному фермеру по хозяйству. Жизнь, казалось была беззаботной. Он стал аккуратнее к ней относиться, правда его сексуальное желание, так и не угасало, а лишь наоборот стало походить на мучения. Ему пришлось ложиться с ней спать, потому что она жалобно скулила и просила его лечь спать вместе с ней. Но все равно соблюдала его требование насчет переодеваний и бывало, что даже чересчур натягивала много слоев одежды, она думала, что когда открыто одета, он недоволен ей. Все это походило на сюр, потому что, уже будучи взрослой девушкой, она все равно не знала азы в любовных отношениях, как будто еще ребенок. С другой стороны, Миёри была превосходным бойцом, она с легкостью уворачивалась от его ударов, справлялась со всеми тренировками совершенно спокойно. Когда он спрашивал, почему она не использует проклятую энергию, она отвечала, что боится ему навредить. Отчасти она была права, потому что хоть Годжо сам был не робкого десятка и сильным магом, он не знал, на что еще способна его уже будучи любимая девушка и сможет ли он противостоять ей. Тревога закрадывалась еще и в те мысли, в которых он думал о сексе с ней. Ему казалось, что она ответила на его любовь, только потому что не хотела расстраивать и что ей достаточно, просто, что он есть рядом. Вдруг это будет насилием над ней. Ночью, когда она опять прижалась к нему уже в длинном свитере и штанах, парень не смог заснуть. В нем кипело желание дотронуться до нее, обнять, расцеловать все тело и ощутить ее тепло. — Ты не спишь? — Нет, но засыпаю, что такое, Сатору? — Послушай, я хотел у тебя спросить, но давить не буду, ты же знаешь, что всегда можешь отказаться от наших любовных отношений, если ты не хочешь в них быть. То есть, я хочу сказать, мы будем вместе, но как прежде, просто я не буду тебя целовать в губы и так далее, я смогу побороть со временем свое сексуальное влечение к тебе. — Но я хочу чтобы ты целовал меня… Просто я не знаю, как будет лучше для тебя. Я не знаю, что ты хочешь, какое твое желание. Годжо понял, что нет смысла ходить вокруг да около, и он всегда может принять отказ и остановиться. Делать ей больно, он никогда не хотел. — Мое желание это трогать тебя, я люблю тебя так, что хочется схватить и заполнить тебя собой. Чтобы ты была со мной полностью, только моей, не только целовать тебя, но и ощущать. — Тогда покажи мне, как это. И он показал, в эту ночь убедился, что девушка испытывает то же влечение, что и он сам. Трогательная, чистая, нежная любовь заполонила их сердца и она раскрылась перед ним. Новый этап в жизни, взросление, становление личности создало почву для двух молодых душ. Они всецело отдавали друг другу любовь, как и страсть. Тренировки стали усерднее, когда Миёри начала одна развивать техники с использованием проклятой энергии. Она просила его стать наблюдателем и в одиночку ей это очень легко давалось. После ее тренировки на закате она подошла к Годжо и поманила за собой. Они пробрались к ручью в чаще леса, это было их любимое место, где их никто не мог видеть и слышать. — Мне бы хотелось, чтобы ты показал свою технику «расширение территории». — У меня не особо хорошо это выходит, ты же знаешь. — Да, но я готова помочь. — Что ты имеешь в виду? Создание территории подвластно только самому магу, без участия других. Она обняла его со спины и он заметил, как она сменила тон на более серьезный. — Тебе сказал это тот паршивец учитель, верно? Давай попробуем вместе. Он настроился на дыхании и снял повязку с глаз. Дыша ровно и глубоко, он создал пространство. В нем было пусто, как и до этого. Именно это Годжо и расстраивало, сколько бы он не пытался у него не выходило, за это его и били, поскольку эта техника была эквивалентом достоинства его клана. — Видишь, не выходит. — Настройся на этом пространстве, ты боишься, вспомни всю боль, которую тебе сделал отец, и как ты хочешь отомстить. Покажи истинную силу. Ее слова откликнулись в голове, память о всех ссадинах, о жестоких наказаниях, унижениях его отца и холодной матери вспыхнули. Его рука начала вырисовывать в пустоте черные ядра из которых сочилось электричество, молнии заполняли все пространство. Но этого было недостаточно. — Теперь, дай мне руку, — она все еще стояла позади и вела его руку вперед, — пускай ты вспомнишь нашу любовь, самые теплые воспоминания. Магу не пришлось долго искать в голове это, все пришло сразу перед глазами. Начали появляться квантовые черные дыры, то сжимаясь, то расширяясь, как зрачки. «Я люблю тебя, Миёри», после этого голоса внутри себя, они словно левитируя и мчась вперед, летели по пространству, вокруг похожее на небосвод, оболочка тянула их в бесконечность. Годжо был в бессознательном состоянии, как будто гипнотически инвентировал пространство. Через мгновение почувствовал хлопок и все вернулось на свои места. Она остановила технику простым хлопком в ладоши. Заземлившись, Миёри повернула к себе Годжо и крепко поцеловала. — Ты великолепен, любимый. Это будет нашим пространством, мы его создали. Я горжусь тобой, по твоей указке ты можешь делать там все, что пожелаешь. Это место навсегда будет нашим воспоминанием. *** — Погоди, стой… Ты хочешь сказать, что техника «расширение территории» создано не им, а Накамуро? — Все верно. Эта техника, самая сильная из того, что тогда мы видели, создала она. Как метка в нем. — Боюсь представить, какая у неё сила и техника «расширения». Ещё, как я понял, она из тех магов, которые способны управлять силой и техниками другого мага или проклятья. — Юдзи не веря своим ушам прибывал в шоке. — Это встречается раз в тысячи лет, она сильнейший противник. Об этом рассказывала Утахиме, помните? Получается, если она создала, она может и разрушить ее, да и не только технику, а всего Годжо, она же в сознание к нему залезла, черт! — Боюсь, это не единственная беда. Самое опасное, что она может разрушить всё живое. Не только проклятья, но и людской род в том числе. Ей управляет месть и гнев за то, что каждый, кто был в жизни бросил её, предал. Двое ребят приковали взгляды на рассказчика и пытались все состыковать воедино. — Что ты имеешь в виду, когда сказал о предательстве? Как получилось, что они стали сейчас так холодны друг к другу? — обеспокоенно спросила Нобара. — Через год Годжо получил письмо от директора с предложением об обучении в токийской школе. Они долго обсуждали это и пришли к тому, что надо ехать, хоть Миёри и не хотела. Явившись в школу, директор по началу не принимал девушку, но Годжо отстоял ее право и сказал, что они неразлучны. Так, они тренировались, изгоняли проклятья плечом к плечу, пока не началась масштабная битва с проклятьями высшего ранга: Гето, который к слову, был один из друзей Годжо, когда тот еще жил в клане, Махито, его фамильяром и остальными. — А дальше что? — нетерпеливо перебила девушка. — Битва была выиграна только благодаря Криптексу, которым воспользовалась Миёри. Про него Камо умолчал. За это ее изгнали из школы. Она за время битвы переменилась, стала, как будто одержимой. Видимо, испугались учителя за сохранность школы. Миёри ждала, что и Годжо уйдет вместе с ней и они будут истреблять проклятья, жить как прежде. Но ему предложили стать учителем, и потом, он испугался её или еще что, поэтому отказался. Так, они расстались. Это все, что я знаю. — Как он мог бросить свою любовь?! — Нобара, ты меня вообще слушала, тебя только это волнует? — Да нет, конечно, но все же! Неудивительно, что сейчас он ей даже в глаза не смотрит. Фушигуро закатил глаза и принялся уходить, чтоб успеть на автобус в школу. — Только дайте обещание, что вы будете молчать об этом разговоре. Лучше будет, если мы сделаем вид, что мы ничего не знаем. — Угу. — Юдзи витая в мыслях побрел за другом. — И все же, ну и сплетником ты оказался, Мегуми, ха-ха! Фушигуро дал ему локтем в бок и сердито посмотрел. Троица охваченная новыми мыслями сели в автобус и поехали в направление школы. Нобара терпеливо молчала, было видно, что рассказ взволновал ее больше остальных, пока она злостно не вспылила. — Ну и поделом Годжо, да как он мог… да вообще, как он мог бросить девушку одну! Любовь всей жизни! Еще и красотку! — Нобара!