Шанс на искупление

      Сол практически переехал в оранжерею, потому что из лаборатории его выперли. Он снова занял пост директора специалистов и рассказал новой директрисе, что они задумали. Блум не знала, как ему удалось, но миссис Трейс дала добро и помогала, когда могла.       Проблема заключалась в другом: у них не было близких родственников Фары, никого, связанного с ней кровными узами. Когда Мэри напомнила про отца, Сильва с грустью покачал головой.       — Он умер от сердечного приступа через несколько месяцев после уничтожения Сожженных.       Сильва не знал, как Фара пережила его гибель — знал только Бен. Именно он был с Даулинг каждый день, держал ее за руку, заставлял жить, напоминал, что она важна и нужна. Сола с ней не было — он топил боль от убийства лучшего друга в коньяке и в упор не замечал, как самый близкий человек загибается в нескольких километрах и пытается выжить, собрать себя по частям.       Однажды, Бен принес ее ему. На руках, настолько худую, что Сильва ужаснулся. Друг впервые кричал, даже орал, материл, взывая к голосу разума. Но голосом разума Сола была Фара, а она лежала без сознания, потому что толком даже не ела.       Оказалось, Даулинг шла к нему, хотела убедить вернуться в Алфее, но, банально, не дошла. Ей не хватило сил — организм сдал, напоминая, что не железный. Харви нашел ее, когда подруга не ответила на сотый звонок — он знал и куда она пошла и зачем.       Тогда Фара старалась сделать все, чтобы вернуть его к жизни, и сейчас Сол вдруг осознал, что делает тоже самое. Хотя и наступает на те же грабли. — Нам нужны какие-то предметы, что-то важное для нее, — Мэри выразительно посмотрела на мужчину, но тот, растерявшись, пожал плечами. Фея же всплеснула руками. — Бога ради, Сол, не будь балбесом! Вспомни все: любимую книгу, духи, блузку или ещё какую-нибудь незначительную фигню. Думай! Что Фара любила?       — Алфею она любила! — вспылил специалист, а затем, чуть тише, добавил. — И Шекспира.       Самое последнее фото Фары нашлось в телефоне Терры, та сфотографировала ее, пока женщина слушала Бена. Волосы непривычно распущены и локоны спускаются по плечам, пальцы сжимают кружку, голова чуть склонена в бок, а губы слегка улыбаются. Такая домашняя, такая родная.       — Мистер Сильва, — Флора и Терра готовили очередной раствор, в котором Сол ничего не понимал. — Нам нужно, чтобы вы принесли из дома три вещи, которые ассоциируются у вас с мисс Даулинг. Любые три вещи, которые присущи только ей.       С первой вещью он определился быстро — маленький коричневый томик с пьесой Шекспира «Макбет», так любимой Фарой. Он помнил, как она впервые взяла в библиотеке сборник стихов и потом они с Беном и Андреасом ещё месяц слушали, насколько это прекрасно. Специалисты не выдержали первыми и сбежали в Первый мир — вернувшись с этим самым томом.       Дальше стало сложнее. Правда была в том, что Сол понятия не имел, какие вещи для Даулинг важны. Она любила липовый чай, овсяное печенье, сложные прически. Любила юбки, предпочитая их брюкам и ненавидела форму. Но что ему делать с этой информацией?       Сол поднялся на второй этаж и замер. На столе стоял их снимок. Всех пятерых: они смеялись над чем-то, Себастьян стоял, приобняв Даулинг, та откинула голову, Сильва с Андреасом сидели рядом с Розалиндой и тоже смеялись. Вторая вещь была найдена.       Внизу открылась дверь и Сол спустился, с удивлением видя Блум. Девушка чуть кривовато улыбнулась:       — Я хотела помочь.       — А как? Я сам не знаю, что взять.       — Как вы можете не знать? — Питерс начала теребить край кофты, как делала всегда, когда не ощущала себя комфортно. Но продолжала смотреть прямо в голубые глаза. — Она ведь была вашим другом.       — Мы жили в другое время, Блум. Каждый день — новая смерть, каждый день — битва. Некогда было обрастать любимыми вещами. У Фары был любимый кулон, но я его не нашел, возможно, он был на ней в тот день. Форма, которую мы носили. Она не была любимой, но значимой. Фа любила украшения, серьги, кольца, но что-то выделяющееся… Такого не было.       — А…мисс Даулинг с кем-нибудь…ну… встречалась? — девушке самой было настолько неловко от подобного вопроса, что Сильва даже не стал ее осаждать. Почему-то ему это и в голову не приходило.       — Нет, она ничего не говорила, — они сели на диван, бок о бок, как много дней до этого. — Ей нравилась эта лампа. Фа любила антиквариат.       — Правда? Я тоже. А что это за лампа?       — Мы купили ее в той лавке, где работал Себастьян, у его отца. Тогда мы потеряли фею из другого отряда, они тренировались с Фарой и Беном. Ее звали Фрэнси, она была на 2 года младше нас, только выпустилась. И умерла в первую же вылазку. Вот тогда то Фара и увидела эту лампу.       — Возьмём ее?       — Давай, — Сол вдруг замер, вскочил и бегом поднялся наверх. Хватило минуты, чтобы найти искомую вещь. Блум вскинула бровь с немым вопросом. — Она обожала этот свитер, всегда носила его.       — Он мужской, верно? — свитер был под горло, серый и очень широкий. Сол кивнул и улыбнулся. — Вы знаете, чей он был, да?       — Андреаса, он проспорил ей этот свитер, — Блум пришло сообщение и Сильва тут же дернулся. — Это девочки?       — Флора пишет, что у них получилось, — широкая улыбка расцвела на лице феи. — Давайте быстрее.       Они практически бежали. Сильва не был уверен, что подойдёт хоть одна вещь из тех, которые он выбрал, но надежда пышным цветком расцветала в груди, даря ощущение опоры. Раньше такое появлялось в двух случаях: когда он смотрел на Фару и когда сражался.       Флора забрала у них вещи, но в лабораторию не пустила. Однако, в оранжерее собрались и девочки, и Скай с Ривеном, присаживаясь рядом с Блум и Музой. И даже Дэйн заглянул, спросил, как дела и, получив ответ, снова скрылся. Тоже самое было через час с Марком, потом зашла ещё одна фея.       Надежда начала таять. Сол сидел, сцепив руки в замок, несколько часов и потом с трудом их разжал. Когда Терра вышла, ее лицо было бледным, а взгляд абсолютно потухшим. Сильва вскочил, и девушка выдержала его пристальный взгляд.       — Чего-то не хватает. Голум принял облик мисс Даулинг, но дальше — пустота. Она вся серая, безжизненная, абсолютно на себя не похожая. Мы все перепробовали, но чего-то не достаёт.       Из-за ее спины показалась Флора и буквально за руку схватила Сильву.       — Блум, заходи тоже. У меня появилась идея.       Им не осталось ничего, кроме как повиноваться. Однако, Сол даже не предполагал, что увидит. На кушетке и правда лежала ни его Фара, точнее, его, но абсолютно обескровленная, словно и не жила никогда. Сердце предательски сжалось от горечи, но он заставил себя загнать чувства поглубже. Сейчас не время.       — Что мы должны делать?       — Возьмите ее за руку, — Сол вздрогнул, но повиновался. Блум сделала тоже самое. — А теперь нам остаётся только ждать.       — Долго?       — Если это сработает, то мы… Есть, смотрите!       Он видел. Серость сначала уступала место бледности, а потом, постепенно, Сильва видел будто живую Фару. Казалось, вот, она откроет глаза и все будет, как раньше.       — Фара, — сорвалось шепотом, но Терра удержала его за плечо.       — Это ещё не она.       Сол кивнул, Флора сказала отпустить Даулинг, и они с Блум моментально повиновались. За то время, что они провели бок о бок, Сильва не мог не заметить, как эта молодая фея похожа на его фею, его Фару в молодости. И он видел это сходство сейчас, во взгляде феи огня. Словно и не мог читать.       — Что будем делать дальше? — Блум хотела действовать не меньше, чем мужчина.       — Дальше мы должны переместить ее туда, где она черпала магию, — Терра закрыла книгу и встретилась взглядом с Сильвой. — В Каменный круг.       — Я могу перенести ее, — Сол нес ее лишь однажды. Фара тогда была ранена и едва дышала, а он прижимал ее к себе и мечтал, чтобы Розалинда и Бен ее спасли. Но Флора покачала головой, отметая эту идею.       — Лучше мы перенесем ее с помощью магии. Чтобы лишний раз никто не касался.       Сильва кивнул, принимая. Хотя, он был уверен, что сделал бы все, лишь бы Фара к ним вернулась. За эти сутки не было человека более покорного, чем специалист.       Когда они оказались в Каменном круге, Солу, как всегда, стало не по себе. Он не боялся фей, наоборот, он ими восхищался, и все равно от такого скопления магии волоски на затылке встали дыбом, а по телу прошлись мурашки.       — Блум, ты должна призвать огонь Дракона, — фея огня моментально это исполнила. — Подумать о самых лучших воспоминаниях, связанных с мисс Даулинг, и сконцентрироваться на желании вернуть ее.       Девушка исполнила все в точности. Муза стояла рядом, чтобы они были уверены — Фара вернулась. Но пока фея разума лишь выжидающе смотрела на Даулинг, совершенно ничего не ощущая. Сол же, кажется, забыл, как дышать.       — Твоих воспоминаний недостаточно, — Муза перевела взгляд на Сильву, потом на Флору и Терру, которые изучили всю информацию о воскрешении вдоль и поперек. — Я могу попробовать направить чувства мистера Сильвы в Блум. Тогда она станет посредником. Так можно?       — Про такое мы не читали, но можно попробовать. Мистер Сильва?       — Я сделаю все, что нужно. Только…что мне делать?       — Вспомните самые счастливые события, связанные с мисс Даулинг. Что угодно. И пролистывайте их в своей памяти, как будто фотоальбом.       Сол кивнул и стал вспоминать. Их первая встреча: Фара улыбнулась ему, когда Розалинда поставила их в пару и попросила случайно не зацепить мечом. Тогда он впервые ощутил себя частью чего-то большего, частью ее. Это было самое странное и самое лучшее за весь его первый курс.       Потом он вспомнил, как они вместе победили Розалинду в тренировочном бою. Первые за почти 10 лет, кому это удалось. Фара смеялась, она крепко обнимала его, своего специалиста, и шептала, что они справились. Эта победа была нужна ей — не ему, но тогда он был абсолютно счастлив. Потому что была счастлива она. Уже тогда он ее любил.       Он вспоминал совместные вечеринки, многочисленные тренировки, конспекты в библиотеке, и все это было наполнено счастьем. Ее сияющие глаза, искренний низкий смех, тихий голос, когда она напевала какую-нибудь мелодию. Все это было его версией счастья.       — Я последую за тобой, — не осознавая, прошептал Сол, и Фара сделала первый вдох. Блум отпустила огонь Дракона и все посмотрели на Музу. Глаза девушки засияли, а потом она широко улыбнулась.       — У нас получилось. Она вернулась.       Сол чуть не рухнул там, где стоял. И даже не понял, как по щекам покатились слезы облегчения. У него снова есть Фара.

***

      Когда Фара пришла в себя, рядом была Блум, которая рассказала все. Фея слушала молча, стараясь ничем не выдать своих эмоций. Она чувствовала себя живой, так, словно не умерла и воскресла, а просто заснула. Но с собственным состоянием она разберётся позже. Сейчас — Сильва.       — Где Сол?       — У него тренировка специалистов. И он не пьет, вроде бы. Вы не приходили в сознание почти сутки и мистер Сильва ни разу не выпил.       — Ты его сейчас защищаешь? — хмыкнула женщина, и Питерс опустила взгляд. Даулинг улыбнулась, потянулась к Блум и обняла ее. — Спасибо. За то, что вернула меня и была рядом с ним.       — Я просто хотела исправить хоть что-то, — фея крепко вцепилась в наставницу, позволяя себе хотя бы такую вольность. Особенно с учётом того, что Фара не возражала. — Я напишу ему, что вы очнулись.       — Не надо, думаю, я в состоянии подняться и прийти к нему, — Блум кивнула, разомкнула объятия и поднялась. — И скажи девочкам, что я горжусь ими. И тобой.       — Спасибо.       Скай заметил ее первым. Словно ничего не изменилось, Даулинг шла по дорожке, правда, одета была непривычно: серый, явно мужской, свитер, длинная юбка и распущенные волосы. Однако, все специалисты, как по команде, замерли. А затем повернулся Сильва.       Он как будто вернулся на 20 лет назад. Когда на них не свалилось столько проблем и единственной задачей было выследить и убить Сожженных. Тогда Фара позволяла себе быть собой.       Ноги сами понесли его к ней. Единственной женщине, которая сумела стать ему не только домом, но и целым миром. И когда он обнял ее, прижал к себе, вцепившись, как в спасательный круг, она позволила это. Его мир снова был цел, у него были Фара и Скай.       — Прости меня, — он коснулся губами ее волос, пока она тихо дышала ему в шею. — Я так сильно перед тобой виноват.       — Ты ни в чем не виноват, — она посмотрела ему прямо в глаза и улыбнулась. — Ты спас меня, Сол Сильва. Вернул меня обратно.       — Я лишь делал, что мне говорили. Тебя вернули девочки.       — Я слышала тебя, — она мягко коснулась его щеки, совершенно не заботясь, что на них смотрела половина школы. — Ты последовал за мной.       И вот тогда он выполнил свое обещание — он ее поцеловал. А она, наплевав на все, ему ответила. В конце концов, в чем-то Розалинда была права. Он — ее Сол, а она — его Фара.