я обязательно уйду.

Тёмная комната, ничего непонятно. В глазах Чуи виднелся блик от еле светящего фонаря за окном. Его разбудил стук в дверь. Учитывая, что сон у Накахары чуткий, он мог проснуться от любого шороха. Парень высунул ноги из под одеяла, а после встал на холодный и пыльный пол. Неспеша шагая, рыжий пытался предполагать, кто это мог быть. В дверь дважды постучали, и это начинало раздражать. Подойдя к двери Чуя спросил лишь короткое и сонное: "– Кто там?", а после услышал до костей и нервов знакомый голос. Его не хотелось слышать, хотелось зашить рот этому человеку или сделать так, чтобы он больше не мог говорить. Лишь бы не слушать этот мерзкий голос. – Это Осаму, – единственные два слова, которые прозвучали через другую сторону двери. В сердце всё больше и больше нарастала ненависть, ненависть к Дазаю. Эта пара рассталась где-то… Год назад, при не самых лучших обстоятельствах. В итоге они с того времени не особо пересекались, и не вспоминали. И не хотелось, учитывая, что расстались парни не на самой хорошей ноте, оставив друг на друга ненависть и обиду. Оба считали друг друга виноватыми. Да, в начале расставания Чуе было больно, но потом он просто забил на это и забыл Осаму. – Что ты здесь блять забыл? – Сквозь зубы говорил Накахара, с явной неприязнью к собеседнику. – Я… просто забыл забрать некоторые вещи, и только сейчас вспомнил о них, – пытался наврать Осаму, тихо и тяжело вздыхая. – И поэтому тебе надо было припереться в два часа ночи? Замечательно, а теперь вали отсюда пока я тебе ебальник не набил, – сухо ответил Чуя, раздражённо поправляя растянутую футболку в стороне плеча. – Ну Чуя-я… Мне негде ночевать, а метро уже закрыто. Как я по-твоему доберусь домой? – Дазай давил на жалость, безусловно. Надо же было хоть как-то наладить контакт с бывшим, хотя выходило не очень. Осаму не держал обиду на рыжего, в отличии от другого… – А такси для кого придумано? – Ты видел какие там цены? У меня сейчас столько нет… впусти хотя бы переночевать, пожалуйста, – жалобно скулил брюнет, в надежде что его пустят. Всё-таки за час дороги пешком парень замёрз, да ещё и зима, вся обувь промокла из-за снега. Чуя думал, взвешивал все за и против, и всё-таки решил впустить Осаму из жалости. – Ладно, но только на одну, – последние пять слов прозвучали грозно. Дверь приоткрылась, и Дазай увидел такую картину, которой не видел давно: Чуя в одной футболке, с растрёпанными огненными волосами, которые слегка блестели из-за подъездной лампы, что была на каждом этаже. Ярко-голубые глаза смотрели будто в душу. Худые ноги и руки также прекрасно видно, почти невозможно отвести взгляд… но Осаму смог. С лёгкой улыбкой тёмноглазый вошёл в квартиру. В нос ударил запах чего-то сладкого, что пробирало насквозь. – Я так хочу есть, не представляешь… у тебя есть что-нибудь? – Только зашёл в квартиру, а уже наглеет в край. Его впустили только переночевать, а не кормить! – У меня особо ничего нет, – выдыхая ответил Чуя, а после открыл дверцу холодильника. Там и вправду было пусто, мышь повесилась. – Почему у тебя нет еды? – Спросил Осаму, тоже заглядывая внутрь холодильника. – Так-то я болею, поэтому не выходил на улицу. И тут ты припёрся… – последние слова Накахара прошептал, а после закрыл холодильник. – Как я предполагаю, тебе надо что-то выпить, чтобы нормально лечь спать? – Под "выпить" чуя подразумевает алкоголь. В их отношениях такое было почти всегда. Но сейчас… все иначе. Как и атмосфера. Они больше не будут тепло разговаривать на кухне обо всём на свете, целовать друг друга и обниматься. Это в прошлом. Они будут сидеть с гробовым молчанием, пока Дазай будет пить виски со льдом, а Чуя откроет себе бутылку вина, чтобы брюнет не пил в одиночестве. Всё, как Чуя и предугадал: Дазай согласился на его предложение, и рыжий достал виски с верхней полки. К счастью, без помощи Осаму. Взял стакан, налил туда где-то до половины, и после достал лёд из морозилки. Ледяные кубики со звоном упали в стакан. Дазай лишь кивнул головой, как благодарение, и отпил немного. Накахара же взял вино, фужер и налил в него алкогольный напиток. Сейчас он как никогда горчил. Пить в одиночестве всё-таки лучше. – Ну… как у тебя жизнь там, не знаю, – прервал тишину Дазай, в надежде исправить явно напряжённое молчание. "Лучше бы не спрашивал", – пронеслось в мыслях Накахары. – Нормально. У тебя как? – Чуя спросил этот же вопрос только из вежливости, не более. Он терпеть не мог Осаму, но делал это все по непонятной причине. Рыжий сваливал это на жалость и вежливость. – Сойдёт, – ответил брюнет, отпивая небольшое количество виски. И опять гробовая тишина. Не будет никаких разговоров, они просто выпьют и лягут спать… наверное. Спустя время Дазай подходит ближе к Чуе, сам не зная зачем. Накахара же в недоумении косится на брюнета. Осаму хватает того за подбородок, и смотрит своими тусклыми глазами, словно в душу. От этого по телу рыжего прошлись мурашки. Давно он не видел этого взгляда… он чего-то хочет. Брюнет слизывает капли алкоголя с губ, а после приближается к лицу парня напротив и целует. Чуя в недоумении, мысли начали путаться. Надо было бы оттолкнуть этого еблана от себя но он… не стал? Накахара удивлён. Удивлён с того, что не сопротивляется. Рыжий понял, почему Дазай пришёл. Он скучает. В конце концов сдавшись порывам чувств, Чуя кладёт на него руки, скрещивая на шее, отвечая на поцелуй. Осаму удивился, но не стал останавливаться. Ледяные руки скользили по бархатной коже. По телу прошлась дрожь, Накахара укусил Дазая за губу и прошипел: – Не трогай меня своими ледяными лаптями, идиотина. – Извини, не сдержался, – брюнет расплылся в улыбке и вновь прикоснулся к чужим губам своими, затягивая в поцелуй. Руки всё-таки легли на талию, но уже поверх футболки. Дазай немного отстал, но он буквально был в парах миллиметров от чужого лица. Парень поинтересовался: – Прогонишь? Или мне продолжать? – Чуя, не понимая что ответить, думал. Вроде было приятно, а вроде было жуткое отвращение к парню. – … продолжай, – он сказал это слишком тихо, но Осаму услышал, вновь целуя губы, по которым сильно скучал. Губы Чуи ощущались для него как дом, хоть они и были уже давно не вместе. Они были недостатком жизни, они стали слишком родные за те несколько лет до расставания. Дазай решил усадить задницу Чуи хотя бы на стол, а то спина начинала потихоньку болеть. Оторвавшись от желанного поцелуя, Осаму поднял рыжего за бёдра и усадил на стол. Тот недовольно хмыкнул, но его лёгкое раздражение перекрыл очередной поцелуй. В этот раз он был куда лучше и жарче. Ощущение, что воздух бесследно пропадал, заставляя задыхаться. Чуя давно такого не ощущал… У одного тесно в штанах в области паха, а у другого в боксёрах. Они оба знали, чего желали. Они желали друг друга, здесь и сейчас. Дазай снял с Накахары футболку, сам не зная зачем. Его стройное тело смотрелось слишком великолепно, Осаму провёл по соску Чуи, от чего тот вздрогнул. Всё-таки слишком непривычно. Брюнет провел по бедру рыжего, смотря на чересчур бледную кожу. Стало намного сложнее сдерживать себя. – Ты вообще на улице бываешь? – Интересуется Осаму, прикусывая место в стороне ключиц. Чуя вздрагивает вновь, тяжело и рвано дыша. – Не особо. – Это и видно, – Дазай зализывает только что сделанный укус, а после проводит языком от плеча до шеи. Это было странно, но его кожа и вправду была сладковатой. А члены обоих жаждали внимания и куда большего, чем касания, поцелуев и укусов. – У тебя есть хоть что-нибудь похожее на смазку? – Поинтересовался парень, немного раздвигая ноги Чуи. Тот даже не сопротивляется, лишь прикусывает губу и прячет пол лица под бледной ладонью. – Не-а. Можно использовать какой-то крем или что-то в этом роде… или как по старинке, – "по старинке" имелось в виду слюна. Самый древний метод который вообще существует. – Где у тебя ванная? – Забыл уже? По коридору и левая дверь, – Накахара остался его ждать, пока Осаму быстрым шагом направлялся в ванную. Зайдя, он увидел огромнейшее количество всяких кремов в баночках и тюбиках. Среди них был один, с отчётливой надписью "гипоаллергеный". То что надо. Дазай быстро вернулся обратно, встал напротив рыжего и закинул одну его ногу себе на плечо. Снимая боксёры, он наклонился к ушку Чуи, что-то сладко шепча. Накахара не разобрал и половины слов что он сказал, думать было уже в лом. Мозг медленно плавился. Осаму выдавил немного крема себе на пальцы, слегка согрел и подставил средний палец к кольцу мышц. Слегка потирая проход, палец проскользил внутрь. От этого Чуя вновь прикусил губу, но теперь почти до крови. Казалось, что оставалось целое ничего, чтобы разодрать себе губы в кровь. Брюнет осторожно растягивал парня, стараясь не причинить боль. Член Чуи пачкал ему же живот, пока Дазай принялся растягивать уже двумя пальцами. Это удавалось немного труднее, но всё же… он наконец-то услышал стон Накахары. Такой сладкий и тихий, и если смотреть на лицо рыжего, то можно увидеть, что ему приятно. Осаму раздвигал пальцы в Чуе "ножницами". В душе обоих творился полный хаос. Все мысли смешались, превратившись в кашу, сердца бешено колотились. Добавив третий палец, Дазай снова услышал стон от Чуи. Эти мелодии звучали слишком приятно, хотелось слушать их бесконечно. Спустя пару минут Осаму наконец-то растянул Накахару и, сняв с себя штаны и боксёры сразу, подставил головку ко входу. Парень осторожно вошёл, вызывая искры перед глазами у рыжего. Чуя сразу сжался, но когда его погладил прохладной ладонью по животу, стало немного легче. Брюнет медленно продвигался дальше, вызывая мычание у рыжего. Войдя до конца, тёмноглазый принялся двигаться. Медленно, но уверенно. Тут у него резко возникла идея в голове, которую Чуя явно не одобрит… – Чуя, посмотри мне прямо в глаза, – резко сказал Осаму, остановившись и смотря на лицо бывшего и остановившись. Все внутри рушилось каждый раз после осознавания того, что они больше не смогут быть вместе. Не смогут утром просыпаться в тёплых объятиях и дарить друг другу приятные взгляды и уютные поцелуи, не смогут готовить друг другу вкусную еду, не смогут приходить уставшими с работы и вместе принимать ванную, не смогут дарить друг другу подарки на самые незначительные даты, абсолютно в любые дни. От этого осознавания внутри все сжималось, заставляло кричать и вырывать себе волосы. Хотелось вернуть все обратно. Но сейчас Дазай об этом не думал… Он наслаждался тем, что происходит сейчас. – М.. ну допустим, и что? – Накахара посмотрел прямо в карие глубокие глаза, в ту очередь когда в душу Дазая смотрели яркие голубые очи, пронизающие насквозь. Они казались острыми глыбами льда, которые проходили насквозь. От этих глаз веял необычайный холод. – Если ты прервёшь зрительный контакт, то я остановлюсь, – Дазай хитро заулыбался. У Чуи же глаза стали по пять рублей. Именно такую реакцию ждал брюнет, внутри себя злобно хохоча. Чуе было настолько желанно получить оргазм, что он согласился на столь нелепое указание. Хоть это и было добровольно принудительно. Дазай начал потихоньку двигаться, не закрывая глаз. Накахара старался смотреть в ответ и при этом не стонать, но надо было делать что-то одно. Удовольствие хотелось получить, даже очень, поэтому пришлось не сдерживаться и выдавливать из себя эти звуки, которые звучали как колыбель для Осаму. Он бы слушал это вечно. Прошло минуты три, Дазай был на пределе. Они всё также смотрели друг на друга. Член Чуи был все также без внимания. но это продлится недолго. Перед тем как кончить, брюнет страстно целует Накахару, а потом со стоном изливается, но не внутрь. Он успел вытащить орган раньше, чем наступил оргазм. Задница рыжего болела, это вполне нормально. Тёмноглазый опускается ниже. Боже, это смотрится так унизительно, но Чуе нравится… – Что ты собираешься делать? – С интересом спросил Чуя, глядя на Осаму, который прямо между бёдер Накахары. – Сам догадайся, – выдыхая ответил брюнет, смотря в голубые глаза. – Боже, что… – Не успел он договорить, как его член наполовину поглотил тёмноглазый. Это было очень приятно. От такого Накахара не смог себя сдержать, и крепко взял тёмные волосы. Каждый раз, когда было уж слишком приятно, рыжий сжимал их сильнее, как бы обозначая это тем, чтобы Дазай продолжал. Чуя кончил довольно быстро, всё-таки от непривычных ощущений оргазм наступает быстро. Перед глазами летали звёздочки, а брюнет приподнялся. – Всё-таки я могу переночевать? – Парень заглянул в глубокие ледяные глаза, ожидая ответа. Накахара был не особо в состоянии как-то реагировать на что-либо, но всё-таки хоть что-то пробормотал. – Да, да… если хочешь — ложись со мной. Мне плевать, – вяло ответил рыжий, а после его подняли на руки и отнесли в спальню, аккуратно укладывая на футон. Дазай решил не убираться, ведь это сделает Чуя с утра. Когда брюнет уже уйдёт. А сейчас Осаму нежно обнимает своего бывшего парня, расцеловывая шею, плечи и лопатки. Накахара уже дремал, тихо и мирно сопя. Через время засыпает и Дазай.

***

Время неизвестно. Чуя просыпается в одиночестве. Он вспоминает эту ночь с болью в голове и не только. Всё тело ужасно ломило от неприятного ощущения. Давно такого не было… парень увидел записку на тумбочке рядом: "Не скучай там. Если что, номер ты мой знаешь". Накахара знал, что больше никогда не позвонит и не откроет этому человеку. Никогда. На кухне остался бардак в виде виски, вина, бокалов от них и спермы на полу и столе. Всё это придется убрать, но потом. Когда Чуя осознает, что вообще произошло. Когда подумает обо всём. Обо всём, кроме Осаму.                   Он обещал обязательно уйти из его жизни.