the perception
17 февраля 2023 г., 22:05
мягкие блестящие губы медленно расплываются, растекаются усмешкой по лицу. йеджи выглядит чересчур невинной, чересчур – для того, чтобы беззастенчиво седлать бёдра шин, пальцами одной руки хвататься за крупное, сочное яблоко, а второй – скользить по впалому животу и выводить незамысловатые узоры, оставляя под подушечками пальцев отпечатки-ожоги. рюджин запрокидывает голову, не понимая, куда девать зудящие от желания прикоснуться ладони, смотрит умоляюще, будто надеется, что хван прочитает по глазам все высказанные и невысказанные обрывки фраз.
– глупышка, – мягко обводит ладонью под задравшейся тканью выпирающие рёбра, пересчитывает впадинки. рюджин от касаний дёргается и со свистом выпускает изо рта разреженный воздух.
– ты делаешь меня такой.
раскосые глаза сужаются до щёлочек-полумесяцев, а острые зубы прокусывают нежную красную шкурку с различимым хрустом. рюджин не без интереса наблюдает за тем, как йеджи пережёвывает яблоко и от удовольствия жмурится, сглатывает накопившуюся слюну и смелеет достаточно для того, чтобы требовательно смять ладонями загорелые бёдра.
касания отвлекают йеджи от наслаждений, и она лениво приоткрывает глаза, сталкивается своим взглядом с молящим чужим.
– хочешь?
– хочу...
пересушенные губы касаются переспелой, рыхлой мякоти почти в том же месте, где касалась йеджи, и рюджин, не разрывая зрительного контакта с внимательно рассматривающей её хван, взгрызается в плод, чувствуя, как в рот брызгает сладостью сока. йеджи довольно улыбается, коленками подпирая чужие бока, упирается ладонями в живот и, кажется, мурлычет.
рюджин с огромным усилием раскрывает глаза и садится, смаргивая с ресниц остатки будоражащего сна. желание не выходить на сегодняшнюю смену растёт в геометрической прогрессии, но детектив упрямо скидывает с себя одеяло и потирает веки.
– доброе утро! – приветствует сестру попивающая кофе юна, улыбнувшись.
– крольчонок, от тебя в гостиной слишком ярко. – утреннему дружелюбию старшей шин могут позавидовать только психопаты.
– потому что я делаю твою жизнь ярче и насыщеннее, зануда. тебе покрепче?
– пожалуйста, самый крепкий, на который ты способна.
юна хмыкает, заправив светлую прядь за ухо.
– зёрна пожуёшь тогда.
– спасибо, ты очень добра... – зевнув, рюджин кое-как плетётся в ванную и заставляет себя залезть под ледяной душ.
режим летел к чертям. заимев привычку чатиться с офицером до двух ночи, шин спустила все свои жалкие попытки быть бодрой в течение смены. йеджи, вероятно, с тем расчётом и начала написывать напарнице по ночам – но рюджин ничего не имела против.
блондинка снова всплывает в сознании, и детектив закрывает глаза, позволив холодным каплям врезаться в лицо, спускаться ниже. после отъезда соён отношения между ними стали... не стали. запутанный кубик рубика слишком медленно собирался в первоначальное состояние, и рюджин хочет признать, положа руку на сердце, что такое положение вещей её и устраивает, и не устраивает одновременно.
офицер кидает на неё слишком долгие задумчивые взгляды и частенько кажется витающей в облаках. рюджин, как добропорядочному инструктору, приходится напоминать ей, что эта беспечность – именуемая «взаимоотношениями бывших» – может стоить работы.
помогает ли подобная встряска? пожалуй, можно оставить это без каких-либо комментариев.
рюджин раскрывает глаза, думая о том, что ей хотелось бы пригласить йеджи на свидание. близится день святого валентина, наверняка в городе ангелов найдутся мероприятия для парочек или чего-то в этом духе.
почему-то эта идея кажется бредовой из тех, что могли приходить ей в голову с возвращением йеджи хван в повседневную жизнь. самой бредовой – после того, как она чуть не улетела на пик после сегодняшнего сна. помутнение рассудка полным ходом.
– я думала, ты там уснула, – перевернув бекон на сковороде, комментирует без тени улыбки юна.
рюджин вздыхает, набирая в стакан воду.
– я была близка к этому. напомни мне больше не отвечать интересные философские мысли в два часа ночи.
– говоришь это уже третий раз за неделю. – блондинка усмехается, оставив тарелку с яичницей на островке, поворачивается к сестре. – неужели йеджи не надоедает твоё общество?
– сама в шоке. – старшая шин залпом выпивает воду и ставит стакан в раковину. – спасибо, крольчонок. приедешь в пятницу?
– не-а, меня сэм обещал отвезти в сан-франциско на выставку.
– моя девочка уже слишком взрослая. – вздохнув, рюджин подтягивает тарелку к себе. – я потеряла счёт времени: до сих пор думаю, что ты совсем маленькая.
– мы вырастаем, сестрёнка, и некоторые вещи всё же должны меняться.
что именно должно меняться, старшая шин решает не уточнять, сосредоточив внимание на завтраке.
***
– выглядишь так, будто уже сейчас наступил зомби-апокалипсис. – не удерживается от комментария йеджи, затягивая галстук и поправляя несуществующие складки на форменной рубашке. детектив окидывает напарницу недоуменным взглядом и вздыхает, сосредотачивается на том, чтобы собрать непослушные локоны в высокий хвост. мысль непозволительно соскальзывает прямо на пальцы, так ловко обращающиеся с тёмной плотной тканью. рюджин крайне некстати вспоминает, что именно вытворяли эти пальцы во снах и наяву, покрывается багровыми пятнами и закашливается. – рюджин? – я в порядке! – всё ещё красная, рюджин вскидывает ладонь в предостерегающем жесте. блондинка, застыв на месте со взглядом оленёнка бэмби, наблюдает за попытками детектива выровнять дыхание. – точно? – получив неуверенный кивок в ответ, йеджи кивает сама и выходит из раздевалки. рюджин кое-как доходит до шкафчика и хватается за бутылку с чуть тёплой водой, жадно припадает губами к горлышку и делает большие глотки. от поднимающегося со дна желания дурно становится. к концу обучения шин будет похожа на один сплошной оголённый нерв, она уверена в этом. – не пытайся комментировать мой видок, – рюджин выплёвывает вместо приветствия и валится на соседний стул с тяжким вздохом. хёнджин, вскинув брови, флегматично осматривает детектива и отпивает из стаканчика. – ты только что лишила меня развлечения на целый день, шин. – очень жаль. – притворно вздохнув, детектив медленными глотками осушает бутылку. – как дела с феликсом? – пиздец как нервничает перед экзаменами. не думал, что мы так быстро окажемся у первой границы. – выдохнув, хёнджин почёсывает затылок, цепляясь за чуть отросший ёжик пальцами. – иногда из-за нашей санта-барбары я забываю о том, что йеджи нужно набираться опыта в департаменте. – ты вообще об этом не думаешь, – соглашается хван, наблюдая за поднимающимся на лице рюджин ужасом. – успокойся, твоя подопечная очень смышлёная, экзамен всяко напишет лучше, чем ты. – не напоминай. мне минхо до сих пор припоминает мои восемьдесят пять баллов. говорит, что это худший вариант среди его обученцев. – имеет право. – хван усмехается, скрещивая руки на груди и наблюдая за тем, как прежде-его-инструктор-а-теперь-сержант влетает в брифинг-рум. рюджин вполуха слушает наставления со на смену, уже привычно гипнотизируя спину офицера. йеджи, кажется, чувствует пристальный взгляд и оборачивается, складывая брови домиком, и шин краснеет, тупя глаза на сцепленных в замок пальцах. хёнджин, заметив игру в гляделки, испускает тяжкий вздох и отпивает из стаканчика, морщась и проглатывая зерновую муть, оставшуюся на дне. – когда вы разберётесь в ваших взаимоотношениях, пожалуйста, избавь меня от ужасов милования на каждой чёртовой смене. – вполголоса цедит блондин, возвращая взгляд на глаголящего у доски чанбина. детектив давится истеричным смешком. – обязательно, офицер. – у тебя всё нормально, рю? – прилетает с пассажирского, как только шин хлопает дверью фордика. моргнув, брюнетка складывает губы уточкой и задумывается. в порядке ли она? вероятно, что за последние семь месяцев жизнь успела пойти кувырком по известному месту, и рюджин даже не успевает задуматься о том, что на самом деле творится где-то в подкорках, потому что пресекает большую часть эмоций на корню. мысли о необходимом ответе путаются в глубинах сознания, в конечном счёте превращаясь в усталое: – если честно, я не знаю, – и, утопив педаль сцепления в пол, детектив заводит автомобиль и пристёгивается, после кидая на напрягшуюся хван мимолётный взгляд. офицер, поджав губы, мрачно всматривается в лицо напротив, будто давно знакомые черты снова помогут найти ответ на тысячи неозвученных вопросов. рюджин прокашливается и торопливо отворачивается к дороге. – не знаю, насколько сильно ты мне доверяешь сейчас. – подаёт голос йеджи спустя пятнадцать оглушающе молчаливых минут дороги до заученных улиц оквуда. – но если тебя что-то тревожит, я смогу выслушать. – причина та же, – уклончиво отвечает рюджин, чувствуя, как предательски алеют щёки, и спешит открыть окно. – всё стало ещё запутаннее, верно? – усмешка из мягких губ получается чересчур вымученной. рюджин вздыхает и сжимает руль до побелевших костяшек. – йеджи, мне всё ещё не нравится то, что это сказывается на работе. и я не за себя волнуюсь, а за тебя, потому что до окончания стажировки ты можешь вылететь из полиции быстрее, чем успеешь понять, за что именно. – но я не хочу потерять тебя снова... – ударом под дых. шин останавливает форд на светофоре и отчаянно борется с накапливающейся в уголках глаз солёной влагой, набирается смелости для того, чтобы посмотреть в раскосые глаза, подёрнутые грузом вины и сожалениями. сглотнув и кое-как сосредоточив помутневший взгляд на напарнице, рюджин сипит: – как и я тебя, йеджи. и я действительно боюсь, что из-за моей безалаберности ты можешь вылететь. – мы что-нибудь придумаем, детектив. – йеджи улыбается одними только уголками губ, замечая, как лицо напротив от этих слов светлеет. – обещаю. – четырнадцать-адам-пять, с флауэр авеню шестьсот тридцать четыре поступил вызов о домашнем насилии. проверьте, пожалуйста, адрес. рюджин сквозь зубы матерится и, схватившись за рацию, вздыхает. – четырнадцать-адам-пять, принято. ну что ж, офицер, – отпустив кнопку, детектив поворачивается к вжавшей голову в плечи хван, – молись, чтобы мы приехали не на хладный труп. сломанная марионетка. льдивые неживые глаза. неестественно-коричневые следы от пальцев на бледной шее. рюджин еле как борется с накатывающим чувством тошноты и мысленно отсчитывает до восьми и обратно. – кажется, бояться нужно не за меня. – бормочет йеджи, всматриваясь в экран ноутбука. – ты права, – наконец выдаёт шин, кое-как приструнив нарастающую тревогу. – но приятного всё равно мало. – я справлюсь, детектив. и ты тоже. – и я тоже. – вынуждена впустую согласиться рюджин, сосредоточенно всматривающаяся вдаль. убедившись в отсутствии помех, поворачивает на нужную улицу. – не хочешь со мной сходить на «ла-ла лэнд» на крышу? – наигранно-беззаботно интересуется йеджи, отвернувшаяся к окну. – приглашаешь меня на свидание, чтобы я отвлеклась от тревоги, офицер? – рюджин озадаченно потирает щёку, вытянув губы. – я хотела предложить в менее напряжённой обстановке, в общем-то, – вздыхает хван, поворачивая голову к детективу. – но ты до конца смены, вероятнее всего, будешь в ауте. – напомни мне записаться к психотерапевту как можно скорее. – бормочет шин, качая головой. – ладно, офицер. когда хочешь меня выгулять? – мгм... – кончики ушей блондинки стремительно алеют, и рюджин хочет себя по лбу хлопнуть от осознания собственного идиотизма. – ладно, йеджи, я дура, извини. но справедливости ради: ты успела предложить мне свидание первая. – нервно улыбнувшись и заглушив форд, рюджин одаряет напарницу нечитаемым взглядом – прямо перед тем, как отстегнуться и пулей вылететь из авто. из дома отчётливо слышен повышенный тон, на котором любезно переговариваются его жильцы. рюджин вздыхает, ожидая появления хван за своей спиной. кидаться на амбразуру, в общем-то, не хотелось, но и быть косвенной причиной плохого исхода тоже. услышав мерное дыхание сбоку, детектив поворачивает голову. – не лезь на рожон, офицер. погеройствовать, если что, ещё успеешь. – ты переоцениваешь масштабы ссоры, – всё же недоуменно вытаращив глаза на очередном выкрикнутом «да чтоб ты сдохла, сука!», парирует хван. – переоцениваю? – иронично отзывается рюджин, уже задержавшая руку над рацией. блондинка неопределённо мотает головой. – то-то же, золотко. четырнадцать-адам-пять, прибыли на адрес, будем предпринимать попытку входа. код три. – четырнадцать-адам-пять, принято. – шелестят в рации. вздохнув, шин убирает устройство и, выжидая период короткого затишья между криками, стучится в дверь. – как у тебя только нервов хватает?.. – бормочет мертвенно-бледная йеджи, явно борющаяся со страхом. – раскрою секрет позже. – так же тихо отзывается детектив, прислушавшись к происходящему в доме. – это полиция. мне нужно, чтобы вы открыли дверь. поразительная тишина в сравнении с тем, что происходило пять минут назад. рюджин напрягается, уже готовится услышать или выстрелы, или крики жертвы, или вовсе отпрыгнуть куда-то в сторону подальше от двери, потому что люди – существа достаточно непредсказуемые в своём поведении. йеджи рядом, кажется, не дышит, лишь держит руки над кобурой. время начинает тянуться слишком медленно. ощущение затишья перед бурей усиливается до апогея именно в тот момент, как дверь перед носом отшатнувшейся рюджин открывается. героин, сразу же понимает детектив. пиздец. – чё надо? – развязно интересуется мертвенно-бледный, больше похожий на трупа мужчина, вперивший безучастный взгляд в точку между полицейскими. – добрый день, сэр, – йеджи подаёт настолько спокойный в данной ситуации голос, что рюджин, уже привыкшая ко многому на работе, удивляется. – я офицер йеджи хван, а это детектив рюджин шин. поступил вызов о совершаемом насилии. можно ли нам пройти внутрь? – с хуя ли? – сэр, нам необходимо убедиться в том, что вызов имел место быть. – терпеливо поясняет шин, не спускающая со скандалиста взгляда. – в противном случае я буду вынуждена выписать штраф. – да нахуй иди! – безразличие будто по щелчку пальцев сменяется неконтролируемой вспышкой гнева, и рюджин, не успевшая нормально отскочить от летящего в лицо кулака, шипит и прикрывает ушибленный нос ладонью. – упс! нападение на сотрудника полиции прибавляется к домашнему насилию и употреблению герыча, – предупреждающе тянет хван, поставившая подножку матерящемуся мужчине, а теперь цепляющая на его кисти наручники. подняв взгляд на рюджин, блондинка хмурится. – ты как? – жить буду, – булькает детектив, держа у кровоточащего носа платок. – веди буяна в машину, я проверю дом. – так точно, мэм. – заметив взгляд «не принимаю никаких возражений» шин, выдыхает йеджи и хватает дёргающегося мужчину под локти. – пожалуйста, сэр, успокойтесь, вам же хуже будет. – пошла нахуй, бесявка малолетняя! – визжит тщетно вырывающийся из крепкой хватки наркоман, путается по итогу в ногах и валится прямо на бетонную дорожку. рюджин, сдержав смешок, смотрит на невинно хлопающую глазами хван, мол, я не при делах, и хватается за рацию. – центр, это четырнадцать-адам-пять, подозреваемый задержан. предпринимаю попытку входа в дом к предполагаемой жертве, на всякий случай вызовите скорую. – четырнадцать-адам-пять, принято. – отзываются в рации, и шин, кое-как дыша ртом и запрокинув голову, осторожно пробирается внутрь.***
рюджин, обещавшая заехать за хван к шести, нервно теребит руль шевроле и кидает короткие взгляды на закрытую входную дверь. пунктуальность частенько была пунктиком детектива, йеджи же напротив проявляла чудеса опозданий – даже туда, куда опоздать априори невозможно. вероятно, так было до службы в полиции, потому что – рюджин в этот момент скользит взглядом по приборной панели – за три минуты до назначенного времени дверь всё же открывается. по ощущениям, прямо-таки впечатываясь в всё так же ушибленный нос: от блондинки предательски дух захватывает. рюджин, сглотнув, выпрямляется в сидении и кладёт влажные ладони на обтянутые скинни-джинсами бёдра. – привет. – хлопает пассажирской дверью хван и на полпути к лицу темноволосой замирает, распахнув раскосые глаза. шин нервно проходится взмокшей пятернёй по ткани и истерично усмехается. – привет, йеджи. я тоже очень рада тебя видеть. – правда? – хочешь меня поцеловать? давай ради приличия хотя бы до ресторана доедем. – улыбнувшись, подмигивает рюджин, заставляя зардевшуюся блондинку отвернуться к окну. – раньше ты не была такой смелой, – бормочет йеджи, потирая заднюю часть шеи до насыщенно-красных следов на нежной коже. рюджин, заводя авто, по-совиному моргает и смотрит на девушку. в годы колледжа шин была классической социально неловкой дамочкой в неизменно чёрных оверсайз-худи, и на самом деле было удивлением то, что такая яркая во всех смыслах, колкая на язык йеджи обратит на неё своё внимание. но она обратила. – раньше это ты была смелее, йеджи. – мечтательно улыбнувшись, рюджин отъезжает от тротуара. – знаешь, мы ведь не так хорошо знаем новые версии друг друга, потому что обе привыкли держаться за прошлое. – ты права. мы уже не те, что были раньше. – хван открывает окно и высовывает ладонь, ловя подрагивающими пальцами лёгкие дуновения ветра. – и всё же мне нравится видеть то, какой ты стала. – тревожной и не способной контролировать собственные эмоции рядом с причиной сердечных болей? – вылетает со рта непроизвольно. улыбнувшись, йеджи лишь отрицательно мотает головой и устремляет подёрнутый нежностью взор на сосредоточенную на дороге шин. – уверенной. временами жёсткой, но справедливой. не растерявшей юмор. брось, в тебе появился стержень, рю. знала бы ты, в каком я восторге от того, как на работе ты включаешь свой режим серьёзной мамочки. – эй! вообще-то это теперь мой стиль жизни. – притворно надув губы, парирует темноволосая. – правда, за серьёзностью скрывается целая куча дерьма. я боюсь множества вещей, йеджи. понять, что сейчас игра может свеч и не стоить – одна из них. – поэтому я и пригласила тебя на свидание, детектив, – усмехается хван, отвернувшись к окну. – было бы всё, как раньше, просто: сходили на прогулку по парку, подержались за ручки, неловко чмокнулись в конце – и у вас теперь любовь до гроба. а сейчас целую анкету заполняй с кучей справок от специалистов. – я могу предоставить выписку от психиатра, что меня можно выпускать в социум. – неловко хихикает рюджин в кулак, пряча смешки за попытками прокашляться. – поверь, рюджин: если бы этой справки не было, ты бы не стала моим инструктором в принципе. – и то верно. неловкость между ними становится всё более явной и плотной. рюджин, кинув быстрый взгляд на расслабленную в сидении хван, нервно сглатывает и поворачивается обратно к дороге. она никогда не отличалась какой-то повышенной болтливостью и скорее существовала как автономное до жути существо, переговаривающееся с людьми в окружении лишь по необходимости. но в моменты, подобные этому, хочется лишь болтать без умолку – лишь бы не думать о том, что повисшую в воздухе тишину нужно заполнить. йеджи, лениво моргнув, поворачивается к рюджин и рассматривает её. – как скоро будем у места, капитан? – ещё три квартала осталось. пять минут, миледи. – рапортует рюджин, немного расслабившись. детектив за шесть лет в городе ангелов выбиралась на руфтопы крайне редко, особенно в день святого валентина – никогда. осторожно шагающая рядом йеджи, кажется, разделяет восторг и постоянно озирается по сторонам. шин мягко соскальзывает пальцами в чужую ладонь, сжимая её. хван удивлённо смотрит на темноволосую, переводит взгляд на переплетённые пальцы, и начинает улыбаться своей мягкой лисьей улыбкой. сердце рюджин предательски пропускает удары. – почему именно этот фильм? – интересуется рюджин, сжавшаяся в кресле-мешке в позе умирающей креветки. йеджи отводит взгляд, краснея. – у нас многое было завязано на музыке. это единственный мюзикл, который показывают в день святого валентина в подобной обстановке. сердце рюджин на мгновение останавливается, а потом начинает ускоряться, бьётся с новой силой, разбивая рёбра. детектив тянется до блондинки и, погладив щёку прохладными пальцами, оставляет мягко-невинный поцелуй на скуле. – удивительно милая. – горячо шепчет шин в чужое ухо и отстраняется, снова переплетая их пальцы. йеджи, вероятно, забыв, как дышать, по-тупому моргает и медленно расплывается в довольной улыбке. блондинка, очевидно, не раз и не два смотревшая фильм, наперёд цитирует запомнившиеся фразы мии и себастьяна. сердце рюджин наполняется трепетом от осознания этого факта. ей хотелось бы так же разделить восторг от просмотра уже заученных вдоль и поперёк любимых кинокартин, так мягко переплетать их пальцы и просто наслаждаться временем вместе. шин и не думала о том, что ощущение тактильного голода – без таких привычных касаний йеджи – будет таким явным и нервирующим. шин начинает сходить с ума примерно на середине играющей «city of stars», потому что блондинка подпевает. подаёт свой нежный голос тихо-тихо, баюкает и топит в ощущении спокойствия. с рюджин прежде случалось такое. ей восемнадцать. она, вжав голову в плечи, сидит на какой-то вечеринке в тёмном углу и слушает пение спустившегося с небес ангела, не иначе – только почему-то ангел глаза имел раскосые-раскосые, а ещё тёмные локоны, развевающиеся вслед за каждым движением головы. рюджин двадцать восемь. она сидит в раю на аудиенции у этого же ангела, доверчиво за пальцы его хватается и отчаянно, до боли в груди этот момент растянуть до целой вечности хочет. очевидная вещь приходит на ум. шин, повернув голову к рассматривающей её йеджи, давит из себя ободряющую улыбку и слёзы непрошенные смаргивает, чувствуя, как в переломанной душе трепет поднимается от того, насколько сильно она обожает девушку рядом с собой. – всё в порядке, рю? – тихо спрашивает хван, поглаживая ладонь, омутами-галактиками впитывает каждую деталь с чужого лица. рюджин, расплывшись в самой идиотской улыбке, думает о том, что... на землю может упасть метеорит. завтра может случиться апокалипсис. – всё просто прекрасно. – шепчет рюджин, смотря в родные глаза. но больше она себе не позволит бояться иррациональных в своей тошнотворной правильности вещей. рюджин понимает: она дорожит йеджи гораздо больше, чем боится, что что-то может пойти не так.
