бассейн

⠀ На школьной вечеринке, едва увидев огромный, подсвеченный розовым цветом бассейн и нависший над ним трамплин в арендованном на общие деньги коттедже, Ньют понимает, что должен это сделать. — Томми, — заискивающим тоном говорит он, тыкая друга в бок локтем, — смотри. Взгляд Томаса лениво скользит в нужную сторону, и его глаза стремительно расширяются, едва он видит высоченную конструкцию. — Нет, — как можно тверже говорит он, мгновенно прочитав чужие мысли: сказывалась многолетняя дружба. — Не-а. Ни за какие коврижки. Ньют пропускает его слова между ушей, показывает зубы с кровожадным видом волка, наткнувшегося на раненого зайца, и следующие два с лишним часа упорно тянет в нужное место Томаса, который наотрез отказывается приближаться к бассейну, поэтому только и делает, что сидит, хлещет коктейли у барной стойки и отмахивается от него. Но Ньют так быстро не сдается. Пара стаканчиков чего-то непонятного, но вкусного, и он полон воодушевления. Лицо у Томаса растерянное и частично испуганное. Кажется, он и сам не понимает, как оказался здесь. — Какого черта? Ньют лишь победоносно лыбится, подталкивая его вперед по трамплину. — Нет-нет-нет, — как из пулемета частит Томас, хватаясь за его руки, изо всех сил стараясь не поддаваться ему и не пятиться назад, но ничего не получается, и с каждым шагом он все ближе и ближе к краю. — Не смей! — он жалобно сдвигает брови и тянет: — Нью-ю-ют! Усмешка Ньюта становится только шире и наглее. — Боишься, Томми? — елейным голоском спрашивает он, вопросительно склоняет голову набок и бросает взгляд метров на десять вниз, на подсвеченную воду. К счастью, бассейн пуст; соответственно, никому на голову они не свалятся. Вот и отличненько, — думает он. — Нет! — рьяно начинает отрицать Томас, но продолжает трепыхаться в безуспешных попытках вырваться и сбежать. — Но я не хочу промокнуть, мы же в одежде, Ньют, — скулит он с умоляющим видом. Край все ближе и ближе, поскольку Ньют не тормозит ни на секунду и уверенно идет вперед, двигая Томаса. — Ньют! — он дергается и сдувает упавшую на глаза от резкого движения челку. — Да ладно тебе, — насмешливо фыркает Ньют, — это же весело! — он с трудом сдерживает порыв коснуться пушистых волос Томаса, ласково заправить выбившиеся прядки за ухо, как всегда мечтал сделать. Он вообще много всего мечтал с Томасом сделать, мечтал с восьмого класса. Сейчас они выпускники, а желание никуда не пропало. Балансируя на краю, Томас шумно выдыхает, неуверенно смотрит назад, не отцепляясь от него. Его побелевшие пальцы крепко впиваются в предплечья Ньюта, чуть ли не до боли, но тот ничего не замечает, встав как вкопанный и зачарованно глядя на чужие скулы, в полутьме кажущиеся слишком острыми, на тонкий абрис челюсти, на трепещущие от волнения ресницы. Ресницы у Томаса густые, такие, что можно только позавидовать. Красивые, как и он сам. От этих мыслей щеки Ньюта заливаются румянцем, а весь боевой настрой слетает. Вдоволь насмотревшись на бассейн, в который ему предстоит полететь, Томас моргает, вновь настороженно смотрит на Ньюта и почему-то зависает. Буквально зависает, аж приоткрывая рот. Ньют даже сейчас видит, как он заливается краской, как в его карих глазах мелькает странное выражение, какое-то чувство, а зрачки чуть расширяются, скрывая часть радужки. — Что? — тихо спрашивает он, чувствуя, как внутри все скручивается, а сердце заходится в бешеном ритме. Ньют знает этот взгляд. Но не хочет верить. Влажно блестящие губы Томаса шевелятся, будто он хочет что-то сказать, но с них не срывается ни звука. А возможно, его шепот заглушает оглушительно громкая музыка и ободряющие крики снизу. Когда он сглатывает, Ньют жадно прослеживает, как звук спускается по его горлу, как дергается кадык, и его накрывает. Может, дело в алкоголе и адреналине, бурлящих в крови, а может — в этом выражении чужих глаз. Поэтому он одним коротким движением дергает Томаса вперед, вжимает в себя и находит его губы. И неистово целует. Лишь одного поцелуя хватает, чтобы голова начала кружиться, разум подернулся блаженной дымкой, а колени ослабли и принялись предательски подгибаться. Тот издает сдавленный вздох, по инерции делает маленький шажок назад, и Ньют уже готов отодвинуться и смыться куда подальше, сгорая от стыда и планируя уехать куда-нибудь в Сибирь, чтобы его никогда, никогда больше не нашли после такого позора, как Томас глухо, низко стонет, кажется, сам не ожидая от себя таких звуков и, наконец отпустив его предплечья, запускает трясущиеся пальцы в его волосы, зажмуривается и впечатывает в себя еще сильнее, прижимается теснее, плотнее, и он настолько близко, что Ньют не верит в происходящее, оглушенный лихорадочным стуком своего сердца вкупе с музыкой и восторженными воплями и свистом, доносящимися снизу. Он мягко улыбается, а Томас сцеловывает эту улыбку, чуть ли не урча от удовольствия. — Томми, — сипло зовет он, чуть отстраняется и заглядывает Томасу в глаза. И теперь четко видит в них все, что так жаждал увидеть. Томас не успевает ничего сделать — Ньют с силой толкает его прямо в грудь, одновременно отпрыгивая назад, дабы не упасть вслед за ним. — Ах ты засранец! — только и успевает взвыть Томас, прежде чем, не удержавшись, полететь вниз, размахивая руками. Его гневный вопль прерывается громким плеском, а Ньют радостно посмеивается, наблюдая, как он, фыркая и кашляя, мокрый до нитки, взъерошенный и до чертиков злой, показывается из-под воды и грозит ему кулаком, принимаясь плыть к бортику, явно намереваясь придушить за такую проделку. — Эй, Томми! — кричит Ньют, вновь привлекая его внимание, после чего разбегается и прыгает. Холодная вода окружает его со всех сторон, мгновенно пропитывая одежду, и тянет вниз. Вынырнув, он отплевывается и, протерев глаза, судорожно вертит головой, ищет Томаса. Находит. И расплывается в широкой улыбке, видя, что тот уже подплывает к нему. — Как тебе водичка? — смеется он, передергивая плечами от прохлады, пока Томас хватает ртом воздух, в легком недоумении таращась на него. — О, — с трудом выдавливает тот. С темных волос ручьем течет вода, футболка облепила все тело. Выглядит соблазнительно. Ньют в мгновение ока оказывается совсем рядом, соприкасается мокрым кончиком носа с его носом, обжигает горячим дыханием, да так, что Томас сам перестает дышать. — Ты невыносим, — он наконец обретает дар речи; его взгляд неумолимо соскальзывает вниз. — Сочту за комплимент, — медленно отвечает Ньют, замечая это. Ресницы Томаса намокли и слиплись. Ньют протягивает руку и кончиками пальцев трогает их, гладит влажную скулу — Томас мелко дрожит от его прикосновений. Долго смотрит на губы. А потом обнимает и увлекает в мокрый, скользкий, но определенно приятный поцелуй прямо в воде. Становится тепло. — Сделаешь так еще раз — убью, — бормочет Томас спустя полминуты. — Ты про поцелуи? — с легкой издевкой уточняет он. Тот закатывает глаза, брызгается водой, шлепнув по ее поверхности раскрытой ладонью, и хочет что-то сказать, но Ньют перебивает его: — Я невыносим, знаю. И вновь целует Томаса, слизывая отдающие хлоркой капли влаги с его губ. ⠀