Как (насильно) приручить собачку.

Склад был холодным, несмотря на лето. Бетонные стены, покрытые трещинами, пахли сыростью и чем-то металлическим. Я стояла в центре, скрестив руки, наблюдая за Харучиё. Он тяжело дышал, пот стекал по его вискам, а глаза горели смесью злости и усталости. Его кулаки всё ещё были сжаты, но он знал, что проиграл. — Ну что, щенок? — я наклонила голову, позволяя улыбке скользнуть по губам. — Всё ещё думаешь, что можешь быть свободным? Он молчал, опустив взгляд. Его грудь вздымалась, а белые волосы прилипли ко лбу. *Какой же ты красивый, когда ломаешься.* Я сделала шаг ближе, и он инстинктивно напрягся, но не отступил. *Хороший мальчик.* — Я же сказала, — мой голос был мягким, но с ядовитым оттенком, — если победишь, я отпущу тебя. Но ты проиграл, Харучиё. А это значит… ты мой. Ещё больше, чем раньше. Он наконец поднял глаза. В них было что-то новое — не просто злость или стыд. Что-то… хрупкое. Будто он задумался, что будет, если он действительно сдастся. Если перестанет сопротивляться. — Пошли, — я махнула рукой в сторону выхода. — Нам пора. Он не спорил. Просто пошёл за мной, как тень. Как пёс, который знает, что поводок всё ещё на нём, даже если его не видно. *Ты начинаешь понимать, щенок.* --- От лица Санзу *Я думал, что он просто шутит.* Вся эта фигня с «собакой», его приказы, этот чёртов голос, который пробирает до костей, — я думал, он прикалывается. Странный богатенький мальчишка с манией величия, который решил, что я его игрушка. Что он может взять меня, как какую-то вещь, и делать что хочет. Но когда я смотрю в его глаза, я понимаю — он не играет. Он смотрит на меня, как на нечто своё. Не как на человека. Как на то, что он нашёл, подобрал, забрал себе. И теперь не отпустит. *…Но, может, это не так уж и плохо?* Я шёл за ним по улице, не поднимая глаз. Асфальт был тёплым, пахло пылью и чем-то жареным из ближайшей забегаловки. Мои кулаки всё ещё ныли от ударов, которыми я пытался достать его на складе. Пытался доказать, что я не слабый. Что я не его. Но каждый промах, каждый его уклон — всё это било по мне сильнее, чем его кулаки. Он шёл впереди, чуть покачивая плечами, будто ничего не произошло. Будто он не размазал меня по этому чёртову складу за пять минут. Будто я не лежал на полу, задыхаясь, пока он смотрел на меня сверху вниз с этой своей улыбкой. *Чёрт, почему я вообще пошёл за ним?* Я мог бы уйти. Прямо сейчас. Развернуться и свалить. К Майки. К Баджи. Даже к Такеоми, хоть он и орал бы на меня за всё подряд. Но мои ноги продолжали идти. Шаг за шагом. За ним. Потому что… потому что я не знал, куда ещё идти. --- От лица Т/И Улица была шумной. Люди шли мимо, словно тени, слипшиеся в один безликий поток. Я болтала о чём-то незначительном — о новом кафе неподалёку, о том, как надоели эти жаркие дни, о том, что у меня закончились любимые конфеты. Харучиё молчал, но я чувствовала его взгляд. Он проверял меня. Каждые пару секунд. Будто боялся, что я исчезну. *Милый щенок. Ты даже не представляешь, как сильно мне это нравится.* Я специально держала лёгкий тон. Пусть расслабится. Пусть думает, что всё под контролем. После его поражения на складе он был как натянутая струна — один неверный шаг, и он либо сорвётся, либо сломается. А я хотела, чтобы он сломался правильно. По-моему. Но тут он вдруг остановился. Я почувствовала, как воздух вокруг нас сгустился, и повернулась. Харучиё смотрел куда-то вперёд, его глаза расширились, а губы сжались в тонкую линию. Я проследила за его взглядом. Такеоми. *О, это будет весело.* Он стоял на другой стороне улицы, прислонившись к стене, с сигаретой во рту. Его взгляд был тяжёлым, как бетонная плита. Увидев нас, он выпрямился и шагнул вперёд, бросив окурок на асфальт. — Харучиё! — его голос прорезал шум улицы, как нож. — Ты где, чёрт возьми, пропадал, мелкий ублюдок?! Харучиё шагнул назад. Не от страха — я видела это в его глазах. Отвращение. Ненависть. Такеоми всегда был для него не братом, а цепью. Тяжёлой, ржавой, впивающейся в кожу. Такеоми подошёл ближе, указав пальцем на меня. — Это ты его украл, да? — прорычал он. — Что за больной цирк ты тут устроил? Я улыбнулась. Спокойно. Холодно. — Он не краденый, — сказала я, скрестив руки. — Он мой. — Он человек! А не игрушка! И он мой брат! — Такеоми сделал шаг вперёд, его кулаки сжались. Я почувствовала, как Харучиё напрягся за моей спиной. *Пора, щенок. Покажи, на чьей ты стороне.* Я повернулась к Харучиё. Его глаза метались между мной и Такеоми, будто он пытался найти выход. Но выхода не было. Только выбор. — Ты слышал, щеночек? — мой голос был мягким, почти ласковым, но с ядовитым подтекстом. — Тебя зовут обратно. К людям. К миру, где ты — Акаши Харучиё, чей рот затыкают, чьи слёзы не считают важными, кого держат на поводке без цепи. Я сделала шаг ближе к нему. Его дыхание сбилось, но он не отступил. — А я даю тебе другой выбор, — продолжила я, понизив голос. — Быть моей собакой. Быть под моим крылом. Без вранья, без маски. Без боли, которой ты не выносишь. Я выпрямилась, глядя ему в глаза. — Уйдёшь с ним — ты человек. Останешься — ты мой пёс. Без стыда. Без сомнений. С ошейником — но с покоем. — САНЗУ! — заорал Такеоми, шагнув к нам. — Ты идёшь домой! Прямо сейчас! Время будто остановилось. Я видела, как Харучиё смотрит на брата. В его глазах была ярость. Боль. Страх. Но не тот страх, который заставляет бежать. Тот, который заставляет выбирать. Он перевёл взгляд на меня. И я увидела это. Решимость. Хрупкую, дрожащую, но настоящую. Медленно, как во сне, он шагнул ко мне. Прошёл мимо Такеоми, не глядя на него. И передо мной, на глазах у прохожих, у брата, у всего мира, опустился на колени. Его лоб коснулся моего бедра, как у пса, который знает своего хозяина. — Не… не смей, — выдохнул Такеоми, его голос дрожал от ярости и неверия. Харучиё поднял голову. Его глаза были ясными, почти пугающе спокойными. — Я никогда не был человеком, — сказал он тихо, но твёрдо. — Но теперь у меня есть хозяин. Я почувствовала, как внутри меня разливается тепло. Адреналин. Победа. *Ты мой, Харучиё! Мой!* Такеоми смотрел на нас, его лицо исказилось от гнева. Он сделал шаг вперёд, будто собирался схватить Харучиё, но я подняла руку, останавливая его. — Не трогай, — сказала я, и мой голос был холодным, как сталь. — Он сделал выбор. И ты его не переубедишь. Такеоми замер. Его кулаки дрожали, но он знал, что проиграл. Не мне. Харучиё. Своему брату, который выбрал меня. — Ты… ты больной, — выдавил он, глядя на меня. — И ты… — он посмотрел на Харучиё, — ты просто сломался. Харучиё не ответил. Он просто сидел, прижавшись ко мне, и его дыхание было ровным. Спокойным. Как будто он наконец-то нашёл покой. — Уходи, Такеоми, — сказала я, не отводя глаз. — И не возвращайся. Он больше не твой. Он постоял ещё секунду, потом сплюнул на асфальт и ушёл, не оглядываясь. Я знала, что это не конец. Такеоми не из тех, кто сдаётся. Но сейчас это не имело значения. Сейчас был только Харучиё. И его выбор. --- От лица Санзу Я не помнил, как мы шли дальше. Всё было как в тумане. Его рука на моём плече, его шаги рядом, его голос, который что-то говорил, но я не слышал. В голове крутилось одно: *Я это сделал. Я встал на колени. Перед всеми.* Мои щёки горели. Стыд, как кислота, разъедал меня изнутри. Но в то же время… я чувствовал облегчение. Будто сбросил с плеч что-то тяжёлое. Будто впервые в жизни сказал правду. Не Такеоми. Не Майки. Себе. *Я никогда не был человеком.* Я украдкой посмотрел на Т/И. Он шёл, как всегда, уверенно, с лёгкой улыбкой, будто весь мир принадлежал ему. И я… я был частью этого мира. Его миром. *Он ненормальный. Он больной. Но он… мой.* Я сжал кулаки, пытаясь прогнать эти мысли. Это было неправильно. Это было унизительно. Но когда я думал о том, чтобы уйти, чтобы вернуться к тому, что было раньше — к крикам Такеоми, к равнодушию дома, к одиночеству, — я чувствовал, как внутри всё сжимается. Я не хотел назад. Я хотел… его. *Чёрт, что со мной не так?* ---- От лица Т/И Мы свернули в узкий переулок, подальше от любопытных глаз. Адреналин всё ещё бурлил в крови, и я не могла сдержать смех. Он вырвался из меня, громкий, почти безумный. — Хах… хахаха… Господи, ты правда это сделал! — я повернулась к Харучиё, прижимая ладонь к губам, чтобы сдержаться, но не могла. — Ты встал на колени прямо перед ним! Ах, Харучиё, ты даже не представляешь, как сильно ты меня этим порадовал… Он смотрел на меня, и в его глазах было что-то… испуганное. Но не от меня. От самого себя. *Ты начинаешь понимать, щенок. Это не игра. Это реальность.* Я шагнула к нему, прижимая его спиной к стене. Он не сопротивлялся, только тяжело дышал, его грудь вздымалась, а губы чуть дрожали. Я наклонилась ближе, чувствуя его запах — смесь пота, улицы и чего-то такого… его. — Ты выбрал меня, — прошептала я, глядя ему в глаза. — Из всех. Из семьи. Из прошлого. Из мира. Его зрачки расширились, но он не отвёл взгляд. *Хороший мальчик.* — Это же нужно отпраздновать (пометить), правда? — я провела пальцем по его шее, по другой, чистой стороне. Медленно, от подбородка к плечу. Он замер, будто перестал дышать. — Где… где это видно, а? Что ты принадлежишь мне? Он не ответил. Только смотрел. И я почувствовала, как внутри меня что-то вспыхнуло. Жажда. Не просто контроля. Власти. Любви. *Ты мой, Харучиё.* Я вцепилась в него, притянув к себе, и впилась зубами в изгиб между его шеей и плечом. Не нежно. С жадностью. С намерением. Мои зубы прокусили кожу, и я почувствовала, как его тело напряглось, как его пульс забился быстрее под моими губами. Он дёрнулся, издав резкий, судорожный вдох, но не оттолкнул. Его пальцы вцепились в мою рубашку, комкая ткань, словно он искал опору, чтобы не рухнуть. На мгновение мне даже показалось, что он прижал меня ещё ближе к себе, его руки дрогнули, будто желая удержать этот момент, эту близость. Я отстранилась, любуясь своей работой. Красный след укуса, как луна на его бледной коже, дополнял второй, чуть побледневший, но всё ещё заметный. Вместе они обрамляли его шею, создавая единую, правильную картину. *Мои метки.* Капля крови проступила на свежем укусе, алая и манящая. Я наклонилась и медленно слизнула её, чувствуя солоноватый вкус на языке. Харучиё вздрогнул, и из его горла вырвался тихий, невольный стон — низкий, дрожащий, полный смятения и чего-то ещё, что заставило моё сердце биться быстрее. Я замерла, впиваясь взглядом в его лицо, в его полуоткрытые губы, в глаза, где смешались страх и желание. Его щёки пылали, алый румянец проступил даже в тусклом свете переулка. Дыхание сбилось, рваное, почти отчаянное, а его глаза, такие большие, такие уязвимые, смотрели на меня, будто он ждал, что я сделаю дальше. *Какой он милый. Как же я хочу его поцеловать. Прямо сейчас. Прижать к себе и не отпускать.* Эта мысль обожгла меня, но я резко одёрнула себя. *Не сейчас. Не так.* — Ошейник купим позже, — прошептала я, склонившись к его уху, мой голос был почти рычанием. — А пока… пусть будет так. Он дрожал, но не отходил. Его глаза были мутными, как будто он балансировал на грани между реальностью и сном. Но он остался. Принял это. *Ты мой.* Я взяла его за руку и повела дальше, чувствуя, как его пальцы слегка сжимают мои. Не по приказу. По желанию.