Пропагандируете?
15 октября 2022 г., 16:16
— Я вам говорю, надо валить из страны. Малинкин и Пасьян были моим последним маячком, но и они уехали, — сказала Катя, не отрываясь от телефона, который вскоре оказался в руках Мадины. Она покачала головой, смотря Кате в глаза.
— Ты уже надоела, отвлекись хоть ненадолго на реальную жизнь. Ты у меня вчера занимала на обед. Куда ты ехать собралась?
Катя цокнула языком.
— Ладно мы, а вот Максим почему не съебет? Макс…
— Аушки? — ответил он, не отвлекаясь от игры в дурака с Владом. Сидели они в разных частях комнаты. Бумажных карт дома не оказалось.
— Почему ты до сих пор не уехал из страны?
— Да мне и тут хорошо.
— Да как тебе тут может быть хорошо?! Это же Россия… Никаких прав, никаких свобод.
— Кать… — Макс показал фак Владу и перевернул телефон экраном вниз. — Давай не будем начинать это снова? У меня тут семья, друзья, работа. Я привык тут жить, привык к нашему менталитету и не хочу никуда уезжать.
— К менталитету грубых заскорлузлых алкашей?
— Я тут бессилен, — Максим вздохнул и посмотрел на Влада. — Ещё партию?
Влад встал с кресла и потянулся, от чего захрустели позвонки.
— Я вас просил не говорить на эти темы, а вы не послушали, так что я от вас ухожу.
— Ну Владичка! — Катя всплеснула руками. — Мы больше не будем.
— Мы? — Макс изогнул бровь.
— Да я шучу, мне просто по делам нужно.
Он уже одевался, когда в коридор вышла Мадина. Она закрыла за собой дверь в комнату и скрестила на груди руки.
— Ну что? — Влад этого не хотел, но вопрос вышел довольно агрессивным. Прятал страх перед разоблачением.
— Ничего, просто даю им побыть наедине. Екатерина так и посылала невербальные сигналы, хотя даже себе боится в этом признаться.
Мадина окинула Влада с ног до головы и, поняв, что сейчас с него, видимо, ничего не вытянуть, пошла на кухню.
— Если вдруг захочешь поговорить, я всегда тебя выслушаю.
— А с чего ты взяла, что мне нужно? — спросил Влад, пытаясь откопать в шоппере наушники.
— Ты ведь открытая книга, но не потому, что тебя легко считать, это довольно сложно, а потому что ты сам всё всегда рассказываешь. А теперь просто куда-то молча уходишь. Это твоя жизнь, но мы, все-таки, тоже её часть.
Так что вышел из дома Влад слегка подгруженный. Он действительно не привык скрывать что-то от друзей, а иногда и от просто случайных знакомых. Лишь в последнее время он стал слегка чуть более разборчивым в том, что рассказывает. Отчего-то обнажать душу становилось труднее, но дело было далеко не только в последнем его секрете. Что-то начало меняться в самой его личности, и все переживания пусть и ощущались не так ярко, как раньше и выражались уже не столь бурно, но казались чем-то более глубоким и личным.
Он выкрутил на всю громкость музыки в наушниках, чтобы она перебивала собственные мысли.
Мороз неприятно щипал за лодыжки, пока Влад шёл за очередным складом. В такие моменты правда лучше ни о чем не думать. С совестью он совладал легко, а вот побороть страх было чуть сложнее. Пусть тюрьма ощущалась чем-то далеким и нереальным, как та же война или какая-нибудь болезнь, головой он всё равно понимал, что это всё очень близко ходит. Хотя эйфория от относительно крупных сумм, появившихся у него без особых усилий, толкала продолжать заниматься этим. Пару раз он думал уже о том, чтобы самому попробовать то, что он разносит, но он себя останавливал. Почему-то именно Мадина в его голове была тем маяком света, который не давал скатиться в пропасть. Влад не был в неё влюблён как в девушку, но как в друга, и очень боялся потерять её уважение.
Музыка уже не играла, но мысли всё ещё были в полном хаосе, когда он кидал очередной пакетик. Ничего сложного. Окраина города, сугроб, небольшой поток людей. И тут взгляд зацепился за то, от чего во рту резко пересохло, а в висках застучала кровь. Симпатика перешла в состояние «бей и беги», но страх сковал ноги. Влад не мог пошевелиться. Голова закружилась, его затошнило, и в этот момент он ощутил на своей груди ладонь сотрудника полиции. Попытался рвануть вперёд, но рука держала крепко. Где-то рядом послышался смешок.
— Либо это так называемый, — источник смешка показал кавычки в воздухе, пока второй полицейский сильнее сжал приталенный пуховик в области груди, — пранк. Либо ты, парниша, идиот.
Он наклонился и поднял облепленный коричневым пластилином пакетик.
— Лейтенант Дрогин, — он подкинул пакетик и сразу поймал, а потом обратился на остановившихся неподалёку зевак. — Граждане, идите по своим делам, пожалуйста, тут совершается правосудие.
— А вы чего не представляетесь? — тихо, даже загнанно спросил Влад у того, кто продолжал удерживать его за грудок.
— Капитан Брагин, — ответил он совершенно безучастно и с лёгким презрением посмотрел на своего напарника. — Пошли уже.
В машине было очень жарко. Ну или просто Влада бросало в жар. Казалось, сейчас в его голове должно быть не меньше тысячи мыслей и переживаний, но, как только дверь за ним закрылась, они все вдруг исчезли. Он больше не переживал о том, что скажет Мадине или маме, не пытался найти пути отступления. В голове в один миг стало пусто, и Влад будто принял ситуацию со смирением фаталиста. Но то была лишь видимость. На самом деле это было не принятие, а обычная реакция на сильнейший стресс. Влад будто впал в прострацию и наблюдал за происходящим со стороны. Единственное, что ему сейчас хотелось, о чем он молил про себя, вместо того, чтобы думать рационально, это перенестись во времени на пару часов назад и избежать случившегося. Быть слегка осмотрительнее. Он привык к происшествиям на работе, но сейчас всё зашло слишком далеко.
— Молчишь? — спросил Дрогин. — И даже ничего не предложишь?
Влад поднял голову, переводя непонимающий взгляд от полицейского к полицейскому. Брагин цокнул языком.
— Я пойду пройдусь, пока ты тут будешь разбираться.
А Владу отчего-то не хотелось, чтобы он уходил. Интуиция подсказывала, что «доброго» полицейского тут нет, но есть тот, кто ещё не потерял моральный облик. Сколько раз в его жизни было так, что за условные косяки его прощали. И хоть происходящее простым «косяком» назвать было ой как сложно, Влад всё равно не думал об альтернативном решении проблемы, но при этом его не оставляла надежда, что хорошими людьми всё решится само собой. Не пришло пока к нему осознание, что раньше его проступки были скорее случайностью или же провинностью. Сейчас он сидел в роли осознанного зла, но до конца понять этого пока не мог.
— Останьтесь, пожалуйста, — Влад протянул руку, от чего рукав его пуховика слегка задрался.
— Опачки! — Уловив момент, Дрогин схватил его за запястье, не давая обратно откинуться на заднее сидение. — А это у нас что тут такое?
Он слегка развернул предплечье, рассматривая радужный браслет.
— Пропагандируем? — хихикнул Дрогин и посмотрел на Брагина, ища поддержки, но у того взгляд приобрёл скучающий оттенок. Дрогин стушевался и прочистил горло, отпуская чужую руку. Только более менее пришедшего в себя Влада снова затошнило. Он сильнее опустил рукава куртки и посмотрел в окно. Неподалёку на светофоре стояла женщина с коляской. Она то смотрела в телефон, то оглядывалась по сторонам, всматриваясь в сугробы. Место было довольно популярным. Хотелось обратить внимание стражей правопорядка на то, что происходит у них под носом, но Влад отчего-то не смог. Едва ли у молодой и, видимо, не самой благополучной матушки есть деньги платить откат.
И тут на него снизошло озарение. Вот про что говорили, когда спрашивали, чего он молчит. Но денег у Влада не было. Он как раз только закрыл все кредитные карты, да ещё и удалил все банковские приложения, чтобы не было лишнего соблазна. Предложить Владу было нечего, вот он и продолжал сидеть молча.
— Ну что, в участок? — Дрогин вновь вошёл в раж. Влад всё ещё молчал. А потом ещё раз посмотрел на дверцу шедевра отечественного автопрома, но уже не в окно, а чуть ниже. Возле него едва не начали летать формулы из вычисления рисков и последствий. И в итоге он сделал это. Чуть сдвинулся в сторону, будто уклоняясь от очередной попытки его схватить, дёрнул ручку, выскочил из машины и побежал. Дрогин сразу же ринулся за ним, а Брагин апатично цокнул языком.
— Надо было все-таки заехать починить замок.
