Конечная реальности

Билл медленно открывает глаза. Вот оно. Ни света, ни тьмы, ни времени, ни материи. Ничего. Это место ему роднее царства кошмаров, роднее даже его воображаемого мира. В этом месте нет ни запаха, ни цвета, ни единого звука. Здесь нет ничего, и даже вездесущий огонь Билла здесь не горит. Огонь, что людям кажется синим, горит и под водой, и в космосе, сжигая время и материю. Но здесь он не горит. Здесь не работают и его силы, людьми названные магией. – Ох Билли, – нежным рокотом раздается голос. Он звучит и не звучит, одновременно нигде и отовсюду, мужской, женский и никакой. Паучьи пальцы появляются из ниоткуда, точно так же, как появился их владелец в этой необъятной, – И всё же, почему ты вдруг пожалел их? То измерение вряд ли было каким– то особенным. Билл, ранее стремившийся подчинить себе все возможные вселенные и реальности, неопределенно пожимает плечами. – Это измерение и так моё, мне ни к чему захватывать его, – он покрутил рукой перед лицом, сжал пальцы в кулак. Кисть растворилась а потом появилась вновь, собираясь по крупицам, по пути сменяя бесчисленное множество форм своего возможного существования. Перед Биллом появилась Аксолотль. Не человек ни существо, в привычном понимании. Нечто совершенно иное, так же как и Билл. Покрытое розоватым окрасом нечто, по структуре тела схожее с Биллом. С двумя парами коралловых ушей, и длинным, развивающимся словно тканью на ветру, хвостом. Частицы, сменяющие друг друга с неведомой скоростью, образовали вечно изменяющееся, мелькающее остаточное изображение. Вот Аксолотль все ещё перед Сайфером, совершенно неподвижна, хотя её энергия уже чётко ощущается за его спиной, а нечеловеческие пальцы трогают его за волосы. Ещё движение – и впереди Аксолотль больше нет, она полностью за его спиной. Аксолотль вздергивает голову, будто водя носом по воздуху, – Уже наскучило? – спрашивает совершенно беззлобно, безэмоционально, бесчувственно, – Не ищешь развлечений? Извождение существ перестало казаться тебе таким интересным? – Билл поворачивает голову и Аксолотль смотрит прямо ему в глаза, – Даже проведя столько времени с людьми и частично переняв их сущность, тебе это не интересно? Что ж, этой вселенной определенно не продержаться долго, – они смотрят друг на друга и Аксолотль слабо улыбается. Не так, как человек, кои повадки чужды им обоим, по особенному. Здесь только они. Вне пространства и времени. Существующие отдельно от реальности, живущие в своей собственной. У него ровно половина всего, столько же у Аксолотль. Они – что-то, что существует за пределами мирско́го, и будут существовать, пока все просто не исчезнет в небытие. И творцами всего сущего будут именно они. Они решат судьбы всего, или пустят всё на самотёк. – Наскучило... – протягивает Билл. В его глазах мелькает блеск минувшего времени, – Звучит странно, хотя и достаточно точно. – Неудивительно конечно. Все живое создаётся по нашему образу и подобию. Одна из человеческих рас так вообще в точности скопировали твою внешнюю оболочку, – Аксолотль смотрит на него, обвивает руками чужую шею, обнимает, – Рано или поздно, но ты всё равно потерял бы к ним интерес. Они создали время и пространство лишь для своего собственного развлечения. Просто создали что-то, что существует, в отличие от них. Потом создали материю, постепенно она переросла в нечто большее. В ней начали образовываться вселенные, галактики. А после появились существа похожие на них. Признаться, наблюдать за существами было интересно, но только первое время. Потом это наскучило. Первой сдалась Аксолотль. Поняв, что ничего примечательного нет больше в этой необъятной, она оставила материю. Билл продержался гораздо дольше. Он предпочитал сначала медленно внедрятся в мир, будто это он был ошибкой, а не эти жалкие существа. Затем он вёл игру, короткую для них и неописуемо длинную для существ. Он изматывал их, издевался, смотрел на их мучения. Иногда он давал им надежду, а потом убивал. Убивал Билл всех, нещадно и безжалостно. Но в этот раз что-то пошло не так. Билл позволил существам подумать, что они убили его? На Билла это похоже не было, и Аксолотль впервые за вечность удивилась. – Твоими стараниями те, кто хоть немного был похож на нас – уничтожены. Возвращать их не имеет смысла, – Аксолотль скользнула руками по лицу Билла, видоизменяя его под себя. Кожа бледно пожелтела, глаза демона стали серыми, из них скользнули чёрные капли. Хотя демоном Билла назвать никак нельзя. Демон – лишь объективация, людское название, созданное для того, чтобы люди хоть немного понимали, с чем имеют дело. Они не видят, не слышат, не чувствуют. У них нет целей, нет планов, нет даже мыслей. Они просто существуют, вне человеческого понимания. Зачем они существуют – неважно. Сколько прошло времени – бесчисленное множество. Что было и что будет – не имеет значения. Они появились из ниоткуда и уйдут в никуда, утащив за собой всё сущее. – Сколько мы уже существуем? – спрашивает Аксолотль. Из них двоих за хоть как-то ответить на этот вопрос может лишь Билл. Проносится между ними чёткое, хотя и мысленное – "долго". Билл качает головой. В этом нет смысла. В словах вообще нет смысла, особенно здесь – нигде. – Для меня уничтожение измерений никогда не являлось столь увлекательным занятием, теперь это наскучило и тебе, – Аксолотль обхватила руки Билла своими. Те исчезли, а потом появились вновь, но теперь совершенно иные – такие как у Аксолотль: длинные, когтистые, с чёрным отливом, – И что нам остаётся? Слово вертится на языке и срывается, растворяясь в небытие – "ждать". Чего ждать и сколько, никто не знает. Никто кроме них. И они ждут. Даже вечность в отношении их жизней – лишь капля в бескрайнем океане. И пока они так мило беседовали, трёхмерное измерение наверняка уже познало свою кончину. – Конец придёт, и когда он придёт – решать лишь нам, – тихо шепчет Аксолотль проводя кончиками пальцев по лбу Билла. Места касания сразу загрубели, покров изменил окрас. На местах соприкосновения причудливыми кляксами вспыхнули черные пятна. – Меняешь тему? – Меняю тему? Нет, смена темы это что-то ваше, – неопределенно махнув конечностью, названной рукой в сторону Билла, – Человеческое. Оправдание. Я лишь не считаю нужным продолжать развивать предыдущий разговор. Аксолотль пытается изменить оболочку Билла, сделать похожей на свою. Для них это проявление любви. Любовь не человеческая, совершенно на ином уровне. Им не интересны долгие речи, страстные поцелуи, и жаркие прикосновения голых тел. Для них слияние в одно целое – высший жест проявления любви, означающий конец для всего. – Давай закончим с этим? Мы уйдём и ничего не останется. Всё опять перестанет существовать, – внимательно наблюдая за каждым движением Билла, Аксолотль прикрыла глаза. – Как я могу отказать когда властитель всего сущего делает мне такое предложение? – Сайфер разворачивается к Аксолотль и обнимает её. Он закрывает глаза и ложит голову на чужое плечо. Энергия в теле Аксолотль просачивается наружу. Она нежно оплетает Билла, пытается доминировать, защитить и присвоить себе. Энергия из тела Сайфера делает тоже самое. Внешняя оболочка трескается и по крупицам осыпается, растворяясь. И пусть всё наконец закончится, и вновь разрушится, исчезнет. И концом всего будут именно они. Но это не имеет значения, для них уже ничего не имеет значения. Они сплетаются в один комок энергии и вспыхивают. Энергия кипит, бурлит, трескается. Они резко вспыхивают и исчезают. Вместе с ними исчезает и время и пространство и материя. Все миры, вселенные и измерения просто канули в небытие. Но это всё уже не имеет значения.