Soirs

      Этот вечер. Он отличался от других, а разнообразие вечеров было редкостью в бурном темпе рабочей жизни. В голове сплошные расчеты, перед глазами лишь чертежи и начатые проекты. Чашка крепкого кофе — единственное, что отвлекает от конструирования и останавливает от желания бросить все и наконец-то завалиться в мягкую постель. Олеся могла забыться в своих мыслях и молча уставиться на стену, будто там стоит тот, кто внимательно выслушает все ее накопившиеся идеи. Ее разбудит случайный звук любой упавшей со стола мелочи, и лисица, тяжело вздохнув, опять примется за незаконченное. И так каждый день…       Нет, не обессудьте, Олесе безумно нравилось свое дело! Она искренне любила его. Любила всегда. Всю свою жизнь Олеся тянулась к науке и изобретениям, ведь учения дедушки не прошли даром. И местом в СОБЕЗе лисица была более, чем довольна. Но любое дело, так или иначе, надоедает. Из воодушевляющего и интересного увлечения оно превращается в чугунную гирю, которая постепенно топит тебя в рутине, утаскивая на самое дно, а ты не можешь ее отпустить и все крепче сжимаешь ручку, следуя прямиком за обязанностями и все глубже и глубже погружаясь в болото рутины. И формулы становятся мукой, цифры — невыносимым испытанием для разума. Раньше Олеся грезила, когда же их уже отправят на настоящее задание, ведь тренировки не могли передать все те эмоции и чувства, что давало новое дело. Теперь при вое сирены лицо лисицы не было полным азарта и радости. Скорее, озадаченным и частично потерявшим вкус к миссиям и вообще какой-либо работе.       Впрочем, замучались все, и это не могло не отразиться на работе СОБЕЗа. Отпуск явно пойдет им на пользу.       Настал тот долгожданный момент. Вечер. Небо однотонной темно-синей краской немного светлело к горизонту. Прозрачный тонкий месяц завораживающе мерцал в компании тусклых звездочек, редкие сквозные облака медленно, неторопливо плыли в вышине; вокруг воцарилась приятная тишь. С узенького незастекленного балкончика Олесе открывался прекрасный вид на лесную, из-за приглушенного ночного света даже таинственную природу. Пышные пушистые ели обратились черными четкими силуэтами, обрамляющими с каждой секундой темнеющее небо. Подул слабый, чуть морозный легкий ветерок, и по всей территории пронесся глухой и нежный шепот ветвей и листьев. Могучие ели практически не шелохнулись, не двинулись, а лишь еле слышно зашумели мелкими колючками. Картина и в правду очаровывала, заставляя Олесю любоваться ее совершенством, красотой, загадочностью.       Эта территория не была дикой и необузданной, ведь отель успел не только отстроить просторные номера, но и облагородить здешние, поросшие кустами и деревьям угодья. Вольдемар, который как раз и занимался вопросами планировки их отдыха, еще утром говорил, что владелец отеля выкупил чью-то частную землю еще десяток лет тому назад. Бывшие хозяева не особо интересовались изучением окрестностей, так как попросту тут не жили. Позже выяснилось, что местность в этих краях великолепная, и, как отметил сам Вольдемар, прогулки по лесу действительно стоят потраченного времени. Федор с Захаром не впечатлились перспективой шастать по (пусть и очень вдохновляющим) дебрям, но волк заверил их, что он бы не рассматривал этот отель, будь его единственным достоинством один лишь дикий лес. Вольдемар также добавил, что Федор и Захар точно найдут что-то удовлетворяющие их душу. Но его фраза про живописные территории по-настоящему заинтриговала Олесю.        На подобные вылазки на природу она еще совсем юной выбиралась вместе с дедушкой. Они обожали собирать грибы, исследовать флору нетронутого рукой нового времени леса, бродить по густым чащам. Это было весьма увлекательное занятие для маленькой лисички, и Олеся с нетерпением считала и зачеркивала дни в настенном календаре, дожидаясь выходных, чтобы дедушка вновь взял ее в поход. Рокот листьев, пение птах и общество старого лиса — все, что требовалось Олесе для счастья.       Потом началась старшая школа, после — институт. Рокот листьев сменился на шуршание потертых желтых страниц учебников, пение птах — на бесконечные лекции, а компания любимого дедушки — компанией тонны тетрадей и научных книг. Лес стал постепенно отдаляться от занятой учебой лисички, и теперь Олеся уже и не помнит, какого это: медленно, никуда не спеша (а с ее работой это почти что невозможно), прогуливаться по свежему зеленому лесу, когда раннее утреннее солнце яркими лучами пробивается сквозь пышную, густую крону, вдыхать щекочущий студеный воздух, пить горячий, чуть горьковатый черный чай из термоса, провожая солнце в алый закат.       Сейчас у Олеси как раз появился шанс ощутить все то, что погружало ее в состояние восторга и радости еще в далеком детстве. На часах было около одиннадцати, и половина постояльцев отеля давно разбрелись по своим номерам. Олеся и остальные сделали тоже самое, ведь долгий перелет довольно-таки утомляет. Тем более, завтра должен был быть насыщенный событиями и захватывающий день, так что, Федор скомандовал лечь раньше, и отряд СОБЕЗа покорно повиновался приказу командира.       — Извини, Федь, — Олеся ехидно ухмыльнулась, — я слишком долго трудилась, чтобы сейчас спать.       Сильно наряжаться лисица не собиралась. Да и кто там будет на нее смотреть в лесу ночью? Мыши? Олеся просто накинула белый отельный халат поверх черной сорочки. Туго завязав пояс на талии, лиса в последний раз оглянулась, заострив внимание на белоснежной большой луне. Прогулка должна быть превосходной.       В близи ночь казалась еще величественнее и красивее. Олеся пока до конца не освоилась на местной территории, но в этот момент ей хотелось полностью отключить свой разум и двигаться туда, куда поведет душа. Душа направила лисицу прямо.       Сегодня выдался по истине теплый, погожий день. А ночь была еще лучше. Олеся шла наугад, совершенно не боясь заблудиться. Она знала, что точно не потеряется, ведь белые огни отеля были видны практически отовсюду. Лес действительно выглядел ухоженным; было сразу заметно, что над его внешним видом правда старались. Такие стройные, словно гвардейцы, деревья росли прямо, ровно, были аккуратными, почти что идеальными. Зеленая (но в темноте она выглядела черной) трава была коротко скошена, а мелкие пушистые цветочки цветными пятнышками украшали лесную извилистую тропинку. Казалось, даже звезды были выстроены по строгому порядку, давая место окутанной в призрачной дымке госпоже-луне.       Олеся шла все дальше, наслаждаясь гордым одиночеством. Она позволила своим золотистым, пусть и не очень-то и длинным волосам чуть встрепенуться на хилом летнем ветерке, распустив их из привычного хвоста. Все мысли, что когда-то копошились в голове, мигом улетучились, позволив заполнить голову только красочной природой. Только спокойствием.       По наблюдениям Олеси, она плутала по окрестностям отеля уже достаточно долго. Но лес оставался неизменным: деревья, кусты, опять деревья… Некое чувство однообразия и скуки вновь захватило лисицу. Оно медленно расплывалось по всему ее телу, ровно до того момента, пока Олеся не услышала настойчивое кваканье лягушек. С каждым шагом лягушачье пение становилось все громче и громче и спустя каких-то пару минут уже отдавалось пронзительным гулом в ушах Олеси. Отодвинув нависшую ветвь плакучей ивы, сиреневые глаза лисицы вспыхнули искрящимся пламенем от удивления: прямо перед ней раскинулось черное гладкое озеро. Вокруг росли высохшие высокие камыши, плавно качающиеся в такт направлению ветра, лягушачий шум все также звенел, а безупречная озерная вода изредка содрогалась от скромных, осторожных прикосновений колосьев травы. Признаться честно, Олеся совершенно не ожидала увидеть среди одинаковых пейзажей леса не очень большое, но такое привлекающие своим внешним обликом озерцо. В темной водной глади отражалось крапчатое ночное небо. Каждая сверкающая звездочка также ярко блестела прямо внутри озера. Казалось, что ее можно поймать — стоит только протянуть руку. Олеся устроилась на крупном удобном камне близ воды. Будь ее воля, она бы осталась тут навсегда. Лесное озеро и сияющая луна — зрелище, достойное любования.       — Полуночничаем?       Олеся не обернулась. Она узнает этот голос из тысячи. Лиса отлично понимала, кому он принадлежит. Непринужденная улыбка заиграла на ее лице.       — Могу задать тебе тот же вопрос, — ответила Олеся, не отводя внимательного взгляда от озера.       — Вы довольно легко одеты, Олесенька, — Вольдемар встал рядом, а Олеся, наконец, повернулась лицом к собеседнику.       Волк был в привычной для него официальной одежде: белая рубашка, черные брюки — все по классике. Темно-зеленые глаза были задумчивы, смотрели прямо и тоже, видимо, изучали лесные прелести. Одна рука его была согнута за спиной, а во второй он элегантно держал тлеющую… сигарету?       — Редко. Два раза в год — мой максимум, — Вольдемар заметил некоторое любопытство и недоумение на лице Олеси, и сразу поспешил объясниться, — прошу меня извинить, — он потушил сигарету, по-свойски усмехаясь, — не позволительно курить в присутствии дамы, особенно если сама она не грешна этим.       — Вы прямо настоящий джентльмен! — Олеся не смогла сдержать улыбку, подпирая лапкой подбородок, — а насчет дамы вы не правы, — привычка Вольдемара обращаться к ней на «вы» льстила лисице, но сама она его так называла достаточно редко, — я баловалась подобным в студенчестве очень часто, особенно на старших курсах. Все это безобразие продолжалось до тех пор, пока меня за этим не застал мой дедушка… В общем, больше я не курила.       — Не думал, что у вас такое «криминальное» прошлое, — Вольдемар положил руку на ее плечо, а Олеся, в свою очередь, придвинулась чуть ближе.       От его холодной ладони по телу пробежала приятная дрожь. Олеся считала волка отличным компаньоном. Они были чем-то схожи между собой. Прежде всего, в интересах. Редко, кто когда-либо поддерживал ее разговоры о науке и изобретениях. Федор ничего в этом не смыслил и чаще всего рассказывал свои давнишние истории. Безусловно, они были весьма занимательными и вполне могли увлечь своим красочным повествованием, но проблема крылась немножко в другом: Олеся, да и в принципе весь СОБЕЗ, слышали эти случаи тысячу раз! Захар вообще редко отвечал на вопросы Олеси более одним предложением, постоянно отводя взгляд. Как итог, тягу к точным наукам разделял с ней лишь Вольдемар. Хоть он специализировался на химии, а Олеся — на физике, все равно волк всегда мог завязать с ней диалог на любую попавшуюся тему.       Вольдемар был обходительным, сдержанным, эрудированным и интересным собеседником. Олесе по правде нравились его невзначай сказанные похвалы в ее адрес. Она любезно отзывалась на его «Олесенька», при этом невольно улыбаясь. Его оптимизм всегда подбадривал лисицу, за что она была безумно благодарна Вольдемару. И сейчас в обществе волка Олесе было особенно хорошо.       — Давно ты тут гуляешь? — лиса первая решила нарушить молчание.       — А сколько по вашим предположениям? — уклонился от прямых изъяснений Вольдемар, ответив вопросом на вопрос.       — Два или два с половиной, — пожала плечами Олеся.       — Почти угадали, — волк беззвучно поаплодировал, — а вы?       — Не очень долго. От силы час, не больше, — откровенно говоря, лисица совсем не считала и не пыталась считать, сколько точно времени она уже тут бродит, поэтому назвала приблизительное число, тщательно над этим не размышляя, — но, если честно, провела бы здесь всю ночь, — Олеся мечтательно вздохнула, глядя на черное, будто бездонное озеро, — уж слишком здесь чудесно.       — Согласен, — кивнул Вольдемар, — я часто уходил сюда. Так, — он абстрактно махнул рукой куда-то вдаль, — побыть наедине с мыслями.       — Уходил? — не поняла лисица, догадываясь, что выбор на этот отель пал неспроста.       — Владелец отеля когда-то имел дело с «Волчьей Слезой». Хоть контракта теперь и нет, он все еще помнит меня и мое имя. Однажды я ездил сюда вместе с Мартой еще во время того, когда хозяева только завершали постройку. Уже тогда я заприметил здешние лесные просторы. Я рад, что вы оценили их.       Олеся с радостным видом прищурила светло-сиреневые глаза. Так она и думала. У Вольдемара не бывает случайностей. Любая безделица может иметь в себе целую предысторию. Но насчет местности он был, несомненно, прав. Ночные картины леса по прекрасности и эстетичности своей могут сравниться лишь с масляными полотнами знаменитых художников. Создавалось впечатление, что все они писали свои шедевры мирового искусства прямо с этого камня, где сейчас сидит Олеся.       — И когда же ты в последний раз тут бывал? — тишина очаровывала их обоих, но говорить им хотелось сильнее.       — Это был день рождения Марты, то есть… — волк призадумался, — почти пять лет назад, — Вольдемар, кажется, сам не замечал, насколько быстро летит время, а поэтому в его голосе можно было уловить некоторые нотки удивления, — мне казалось, это был не так уж и давно. Как раз наша поездка сюда стала последним моим совместным с Мартой выездом. Буквально спустя месяц я оставил семейное дело.       — Ты с Мартой не общаешься больше? — беседа заходила в какой-то печальное русло, но лисица в глубине собственного разума понимала, что разговоры по душам лучше пустых бесед.       Они с Вольдемаром не так часто делились откровениями, ведь он сам предпочитал отходить от данной темы, а Олеся и не настаивала. Невежливо все-таки.       Но сегодня, когда их окружал лишь глухой шум темноты, когда они были только вдвоем, без посторонних взглядов. Их ничто не может отвлечь. Разве это не прекрасный момент для открытия всех карт, что Вольдемар и Олеся таили и искусно прятали столько лет?       — Она писала мне в прошлом месяце. Приглашала в поместье на светский прием, шутила про то, что я, верно, уже забыл, как ее зовут. Тогда мы были заняты поимкой Дарвина, думаю, тебе не стоит напоминать, как было трудно. В конечном итоге, я отказал, — волк говорил размеренно, убрав и своей речи какую либо эмоциональную окраску, но Олеся осознавала и сердцем чувствовала, что взаимоотношения с родной сестрой у Вольдемара были очень напряжены, что его нисколько не восхищало.       — А теоретически ты бы хотел погостить в собственном доме? — лисица ощущала, как какая-то неведомая сила притяжения вынуждала ее пристраиваться ближе к Вольдемару; он был совсем не против, — тем более, раз Марта уже звала тебя туда раньше.       — Ох, милая Олесенька… — досадно ухмыляясь, протянул он, — к великому сожалению, у нас совсем не тот уровень дружбы, какой ты привыкла видеть. Аристократия воспитала в нас холодность и почти тотальное безразличие друг к другу. Мы были конкурентами в семейном бизнесе, но точно не братом и сестрой. Я заучивал каждого родственника из нашего, по словам отца, древнего и благородного рода, но ни один из них не был мне истинной семьей. Собственно, как я им.       Олеся на миг утихла, обдумывая ответ Вольдемара. У нее самой никогда не было большой семьи. Один единственный дедушка — на нем и обрывался весь список. Но одиночество никогда не было спутником лисицы. Как оказалось, сплоченность родных не зависит от их количества.       Вольдемар нечасто затрагивал тему семьи и отношений с ней, и теперь Олесе стало предельно ясно, почему. Лисе даже стало как-то жаль волка, хотя сам Вольдемар сострадания к себе никогда не просил. Она знала, что в высшем обществе брак по расчету — нормальное явление, и сам волк это подтверждал. Он как-то раз рассказал забавный случай из своего детства, когда его сильно удивил тот факт, что герои книги сыграли свадьбу по любви, не затронув тему выгоды или денег. Волк несколько раз повторял, что очень счастлив, что в свое время принял решение покинуть «Волчью Слезу», и вернется он туда только в самом крайнем случае, что очень маловероятно.       Ветер завывал тоскливую мелодию, шелестя зеленой листвой, колыхая озерную гладь. Звездное небо чуть затянуло густыми облаками, похожими на клубы табачного дыма. Луна тоже скрылась за тучами, погрузив лес в кромешную черноту. Наступила поздняя ночь, и, вроде, пора двигаться обратно к отелю, но Олеся и Вольдемар так не считали, продолжая наслаждаться уравновешенный гармоничным молчанием и компанией друг друга. Слова были излишне.

***

      — Хорошо, что Федор нас не видит, — засмеялась Олеся, прикрывая широкую улыбку ладонью.       — Удивительно, он даже в отпуске объявил подъем в семь утра, — согласился с ней Вольдемар.       Он держал ее за руку, а лисица совершенно не обращала внимания на такую мелочь. В любой другой ситуации Олеся бы, вероятно, смутилась, но сейчас ей было так весело и спокойно, что от неловкости не осталось и следа.       — Не хотите ли повторить сегодняшнюю встречу завтра вечером в то же время? — они уже подходили к дверям отеля, как волк резко задал ей этот вопрос.       — С удовольствием, — откликнулась Олеся.       — Je vais attendre.       И лишь луна будет свидетельницей их ночных свиданий.