Мелодия песен прошлого

Мука прилипала к пальцам, окрашивая их в белый цвет, будто бы пачкая пятнами бесцветной краски. Смеясь, Хэйзел сдувает её с ладоней, смотря, как она кружится в воздухе и почти мгновенно жалея о своём поступке, ведь белое облачко испачкало сразу половину кухни… Что, собственно, станет им проблемой в будущем. Но ведь надо смотреть в настоящее, верно? Так ведь все говорят? Хэйз смотрит — смотрит на тесто, из которого их грубые руки должны были создать что-то прекрасное, смотрит на просыпавшуюся присыпку, которой тут даже не должно быть… Хорошо, возможно, Хэйзел не очень хорошо справляется с кухней. Но ведь вся их любовь вложена в это тесто, в эти печеньки, которые, как оказалось, можно просто вырезать с помощью формочек! Какое счастье, что кто-то придумал эти металлические звёздочки и сердечки, иначе Хэйз точно запороли бы всё к чертям собачьим. Никто не учил их печь… Хэйз провели годы в дикой природе, где не было времени и возможности готовить что-то красивое и вычурное. У тебя есть мясо — ты жаришь мясо на костре, нет мяса — ловишь рыбу, нет рыбы — ешь плоды и ягоды. И это не была ужасная жизнь, просто она… Не совсем приучила их к комфортной жизни. А в старом доме — который Хэйзел не особо хочет вспоминать — пекла всегда добрая бабушка с соседней улицы, угощавшая всех своими великолепными булочками… И на самом деле Хэйзел не должны были это делать. Их бы поняли, если бы они пришли с пустыми руками, но… Они ведь все так любили их и было бы неправильно не принести что-то хорошее детям. Хотя, конечно, не стоило называть их всех детьми, но Хэйзел видели их такими. Они были как детки, которые всегда задаривают тебя любовью, а потом плачут на твоём плече, когда что-то не так, и Хэйзел, откровенно говоря, чувствовали себя отцом кучи подростков. Что не было плохо… И почему, интересно, Нико так упрямо звала их мамой? Хотя это мило. … Кто вообще заботился о них, пока Эзры не было? Неужели кто-то просто оставил группу подростков в одном месте и рассчитывал, что они прекрасно справятся со всем сами? Кощунство. А потом они все удивляются тому, что Нико призрак, Ари медленно сходит с ума, а несчастные домики одной стороны взрываются от рук другой. Тьфу, хаос какой-то… Вздыхая в ритме со своими тревожными мыслями, Хэйз тянется за противнем, осторожно вогружает на него бумагу для выпекания с выложенными на ней печеньями и ставит его обратно в духовку, возясь непростительно долго с настройками температуры. Послушайте, они любили технологии, но технологии не любили их! Никогда не работая так, как нужно… Раздаётся громкий «бонннг», и Хэйзел тут же вздрагивает, тянется за оружием и… вспоминает про часы на стене, выдыхает, смотрит на качающийся маятник с укоризной. Следом звенят часы на поясе, вновь заставляя Эзру дернуться, но это лишь напоминание, будильник, указывающий на то, что пора бы проснуться… Если бы Хэйз только могли заснуть, не окутанные тревогой в течение всей ночи. Они не могли понять, что их мучало… Но что-то всегда было на границе сознания, что-то фантомное, кусающее рассудок, будто бы забытая мысль, которую Хэйзел никак не может достать из глубин памяти. Будто бы они забыли что-то… важное… Чёрное стекло и белое золото Отражается в глазе твоём расколотом. Будто бы что-то было похоронено в их разуме… Хэйзел трёт виски руками, борясь с внезапным приступом головной боли, пришедшим от попыток нащупать это призрачное ощущение и вытащить его на поверхность. Часы, назойливо звенящие на поясе, совсем не помогают им чувствовать себя лучше, и… Но разве они не отключили будильник? И почему снова грохочут часы на стене? Почему они- Хэйзел смотрит на свои ладони и не может их узнать. Смотрит на стены и видит что-то, что никогда не видели — чёрные тени и белые ступени, видит факелы на стенах, танцующее пламя; видит коридоры долгие и отблески фиолетового света на стенах, как от портала в Незер. Гул и звон часов сливается в шёпот — шёпот, который будто преследует, бежит по пятам за ними, кусает за пятки, хищный и злобный; кричит и скалится, умоляя остаться, остаться, остаться… Глухой стук врывается в пугающую мелодию шёпота; он прерывается, и картина странная на глазах рассыпается… Хэйзел дома, их окружают знакомые деревянные стены, шумит лишь дождь за окном и чужие хождения в коридоре. — Хэйзел? Вы дома? Надеюсь, вы не против моего вторжения — на улице ливень, и ваш дом единственный известный мне. Ах. Это… Ровена, кажется? Её Хэйзел видели всего пару раз — аристократка с глубокой печалью в глазах. Эзра пытается встать с пола — как они оказались на полу?.. — и помочь ей, но только падает обратно на бревна, ушибаясь. Откуда такая слабость?.. Стук сапогов — распахнулась дверь — знакомые пурпурные очи и строгое лицо — она тянет руку, помогая вставать, позволяет опереться на себя. — Вы снова не спали, — отмечает она, явно не принимая неразборчивое бормотание Хэйз за достойный внимания ответ. — Это видно по вашему лицу. Вы будто не знаете, как важен сон — вы ведь одни из старших здесь, будьте ответственнее! В конце концов, вы пример для многих. Присядьте, отдохните. У вас, к слову, ужасные часы, я могла слышать их, стоя за дверью, кто покупает такие громкие и назойливые вещи? — Не мои, — смеётся Хэйзел хрипло, — понятия не имею, где прошлый хозяин их оставил. Слышу их постоянно и найти не могу. Ровена хмурится, осматривает комнату; ничего не находя, начинает простукивать стены. — Я слышу их очень чётко, но не могу сказать, с какой стороны. Впрочем, учитывая, кем был прошлый хозяин этого дома, я не удивлена странностям, — и, видя вопрошающий взор Эзры, она улыбается и добавляет: — Ах, вы ничего не слышали о нём, верно? Сейчас о нём не особо хотят говорить — скучают. Боятся, что не вернётся. Но вам стоило бы сменить дом, даже если он и уютный. Никогда не знаешь, что хозяин мог оставить после себя. — А он был… — Путешественник во времени. Нет, не смотрите на меня, как на сумасшедшую. Это общеизвестно, он не очень хорошо скрывался. Или даже не пытался. Некоторые из его дневников должны быть здесь — они, к слову, датированны крайне необычно… Я предполагаю, что какому-то моменту он потерял связь с реальностью и временем. Начал путать события, людей, места… Она замолкает на мгновение. Вздыхает. — Его здесь… Любили очень сильно. Вы напоминаете его многим. Хотя шрам у него был на другом глазу. — Забавное совпадение — я живу в доме того, кого всем напоминаю… — бормочет Хэйз — и тут же их собеседница качает головой. — В мире нет совпадений. Только предназначение.