Планета мертвецов

Бестер проводила почти все свое время в радио-рубке. После того как случился апокалипсис, тюрьма стала единственным и пока еще живым островком земли, где были люди. Во избежание разного рода конфликтов и истерии "клетки" держали закрытыми, дисциплина все так же поддерживалась, днем женщины работали на благо общества. Они подшивали одежду, делали подушки и одеяла, занимались исправительными работами. Бестер же сидела у радио. Что чувствует человек, который оказывается взаперти? В клетке? Колл об этом знала лучше всех. Она выросла в детском доме, стены которого были покосившимися и частенько протекали. В их кроватях, как минимум, раз в неделю, находили крыс или тараканов. Еда была с привкусом плесени, о хлебе вообще нечего было и думать. О своих родителях она ничего не знала, радовало лишь то, что они не отказались от нее, а разбились на машине. Сначала новорожденную взяла к себе бабка, но и та вскоре умерла от тяжелейшей формы гриппа, и маленькая Бестер попала в детдом. Сколотив компанию, Колл терроризировала маленькие лотки с овощами и фруктами. Они воровали все, что плохо лежало, таскали иногда даже вещи. Ее нянечка, женщина, которая смотрела за всеми этими детьми, уже устала ругать девочку. Ни шлепки, ни крики на нее не действовали - та лишь втягивала голову в плечи, и из-под длинной густой челки сверкали обиженно каре-красные глаза. Однако, благодаря таким вот вылазкам детдом и продержался столько времени. Новые одежки, хоть немного пищи - овощей, фруктов, иногда хлеб и печенье. Когда Бестер было двенадцать, в детский дом пришел мужчина и забрал девочку с собой. Он окружил приемную дочь лаской заботой. Непослушные волосы наконец-то узнали ножницы, и стилист придал им прилежный вид. Челка исчезла, открывая большие красивые глаза и высокий лоб. Спустя три года после того, как Бернард забрал ее к себе, Бестер перестала бояться его, прятаться от чужих людей и воровато оглядываться на рынке. Блондин любил свою приемную дочь и желал ей самого лучшего. Наконец-то девушка получила то, чего так долго ждала. Благополучие, спокойствие, семью. Впереди ее ждало еще одно испытание - любовь. И тут все пошло наперекосяк. Молодой человек, которого она встретила, оказался подлецом и поганцем. Он украл у нее все, он разорил ее отца, забрал у них дом и выкинул их со стариком на улицу, предварительно надругавшись над девушкой. Последнее, что помнила Бестер перед тем, как оказаться в отделении полиции в наручниках, - это адскую ярость, злость и ненависть, которая захлестнула ее. Она попала сюда около года назад по обвинению в убийстве, вину свою она полностью признавала. Да, она это сделала. Да, она зарезала того ублюдка, но не жалеет об этом. Такой гад не достоин места под солнцем, и если Бог этого не видит, она все сделает за Него. Колл не надо было привыкать к тюремному расписанию или стилю общения: в детдоме было почти то же самое, только без решеток. Здесь она уже ни с кем не заводила близких отношений, в основном молчала или выплевывала ответы на оскорбления или же лесть, которыми ее поливали. Девушка сидела за столом, смотря перед собой на маленький микрофон, стоящий перед ней. Она была счастлива всего восемь лет. Но это время было так давно, будто это уже другая жизнь. Она иногда вспоминала отдельные моменты, и ей хотелось плакать: она так соскучилась по отцу, она жалеет о том, что попалась, что вообще тогда встретила этого ублюдка и повелась на его сладкие, как патока, речи! Колл помнила о теплых лучистых глазах отца, от уголков которых отходили морщинки - он очень часто улыбался. Он любил сажать себе на колени девочку, открыть перед ней книжку и читать ей разные сказки о том, как замарашки становились принцессами. Золушка и Белоснежка. Она рассматривала их красивые платья и втихомолку мечтала о том, что когда-нибудь и у нее будут такие же. Бестер вспоминала, как они с отцом ходили в ее школу - он ее провожал и встречал, а девочка все никак не могла найти общий язык с одноклассниками. Домашнюю работу она делала сама, а потом гордо приносила отцу тетради с поставленными отличными оценками. Она всегда хотела его радовать - человека, который забрал ее из того кошмара; человека, который стал ей родным и которого она сама уложила в могилу. На ней лежит грех - она убила двоих, но никому об этом не говорила. Отец после ее преступления совсем постарел; каждый раз, когда приходил к ней, выглядел все хуже. Морщины, седые клочья волос, обноски. От бывшего лоска не осталось ничего, даже его некогда гордая спина сгорбилась под навалившимися бедами. А потом день померк, земля окрасилась кровью, и пришли мертвецы. Больше она отца не видела. Он мертв, оставалось надеяться, что он умер безболезненно. От не радужных мыслей ее отвлек шум - раздвигались герметичные ворота, и на территорию заходили люди. Как того требовала дисциплина, все тут же разошлись по камерам, и только лишь потом впустили гостей. Это было несколько вооруженных до зубов мужчин. Бельфегор, оглядываясь и плотоядно облизываясь, потянулся к камере близняшек, но Скуало вовремя ухватил его за воротник. - Мы здесь не для этого, - сказал он громким лающим голосом. Блондин лишь скривился и прошелестел. - Если у тебя уже не встает, то сжалься над здоровыми парнями, - посмеялся он, а Супербиа фыркнул и лишь крепче сжал ворот принца. Он осмотрелся. Тюрьма женская, но эти люди и на женщин-то не похожи. Вымотанные, уставшие, с синяками под глазами, с какой-то посеревшей от вечного сидения взаперти, без солнца, кожей. Нет, такие его не привлекали. Женщина должна приносить радость, даже продажная. Она должна быть улыбчивой, пышущей здоровьем, с огнем в глазах и в душе, со здоровой бархатной кожей и хоть каким-то жирком между ней и костями! А то скелет трахать как-то совсем неприятно! Занзас, похоже, был того же с ним мнения. Их встретила охранница, видок у нее был получше, чем у заключенных, но тоже не особо радостный. Она провела их в столовую и там рассадила на скамьи, принеся вскоре им горячий обед. Он состоял из жирной похлебки с луком, картошкой и мясом сомнительного происхождения. Но мужчины налетели на еду, буквально вылизав тарелки до дна - после крыс это показалось им чуть ли не манной небесной. Луссурия рассказал о передаче, которую они слышали. Она исходила отсюда. Охранница кивнула и ушла. Через пятнадцать минут она привела к ним Бестер. Даже здесь Колл осталась верна тому, чему учил ее отец. Он всегда говорил, что смысл женщины - радовать мужчину, в первую очередь своим видом, потому она должна всегда следить за собой, где бы она ни оказалась. В разумных пределах, конечно. Если ее жизни будет угрожать опасность, сначала уноси ноги, потом прихорашивайся. У Колл были свои недостатки во внешности, которые нравились не всем, но Занзас мог поклясться, что за последние два месяца это была одна из красивейших женщин, которых он видел. Он тут же ощутил влечение к ней, которое к любви, в которую он не верил, отношение не имело никакого. Она была не очень высокой, крепкого телосложения: широкие бедра, большая, размера третьего, грудь, сильные, но не перекаченные руки, ноги с широкими щиколотками. У нее были каре-красные глаза, чуть длинный хищный нос, пухлые губы, кожа ее была бледной. Бестер Колл была альбиноской - густые белые вьющиеся волосы спадали чуть ниже плеч. Она молча окинула всех взглядом и сложила руки под грудью. "Большой грудью", - подумали одновременно Скуало, Бельфегор и Леви. - Мы ее забираем, - сказал брюнет и поднялся, горой нависая над двумя женщинами. - Как только отдохнем. Та кивнула и провела их в казармы для охраны. - Не пять звезд, конечно, но здесь тепло, есть душ и теплые кровати. Что-нибудь еще? - спросила она, глянув на брюнета. Тот осмотрел ее и усмехнулся. О-да, кое-что еще... Колл молча скидывала свои вещи в рюкзак, слушая улюлюканье с разных сторон. - Шлюха! Продалась за свободу! - раздавалось от соседок. Было ясно, зачем они ее забирают с собой - пятерым мужчинам без женщины одним сложно путешествовать. Бестер с остервенением застегивала рюкзак. Она стащила с матраса простынь и порвала обивку, вытаскивая из его внутренностей армейский ножик - выменяла у охранника на три пачки сигарет сразу после того, как тюрьма закрылась и изолировалась от внешнего мира. Почему она не бежала? А куда? К кому? Явиться к отцу? После того, что она с ним сделала? Нет, пусть старик доживает свои последние дни. А теперь пусть этот Рембо пускает на нее слюни со своими дружками, но она будет свободна. Пусть так, но теперь в ее серой жизни появился луч надежды.