Чёртова амортенция

            Настенные часы из белого золота медленно отбивали свой ритм, избавляя от оглушающей тишины. Гермиона стояла рядом и молча переминалась с ноги на ногу, ожидая ответа.       Заучка, серьёзно? Из всех волнующих вопросов выбрала лайм? — Грейнджер, что тебе известно о созвездии Кассиопеи?       Девушка ненадолго задумалась и наморщила лоб в попытке что-то вспомнить. Грозные глаза цвета крепкого кофе устремились ввысь, будто пытались выискать предмет дискуссии. Из такого положения невозможно увидеть ничего, поэтому гриффиндорка шагнула вперёд.       Хрупкое равновесие могло рухнуть в любой момент, и, наступив на неизвестно откуда взявшийся камушек, она поскользнулась. Нога в плотном чёрном чулке медленно поехала в сторону, и Гермиона с визгом полетела вниз. Почти. За несколько мгновений до падения ухватываюсь за тонкое девичье запястье и придерживаю за выгнутую в опасном положении на случай второго полёта спину.       Испуганная Грейнджер крепко-крепко прижимается ко мне, и в нос попадает крепкий аромат горячего какао. Следует отстранить её, но как же хорошо. Неправильное чувство дома закрадывается в мозг и категорически не хочет оттуда возвращаться.

***

Много лет назад

      Светловолосый мальчик мирно посапывал в своей постели. Перед происходящим хочется отметить, что юный Малфой безумно любил зелёный цвет. Постельное бельё, шторы, ковёр — всё, что принадлежало ребёнку, было насыщенного фисташкового, иногда изумрудного цвета. Отец даже иногда посмеивался, что волшебник сам приобретёт оттенок виридиана.       Солнце резко проскользнуло между тяжёлыми бархатными гардинами и начало освещать лицо маленькому Драко. Блондин неохотно открыл глаза и улыбнулся: сегодня был его День рождения, которого он так долго ждал!       Откинув тёплое пуховое одеяло, он встал и открыл огромный шкаф, занимавший всю стену. Мальчик долго простоял перед вешалками, выбирая, что надеть. Добравшись до своей любимой мантии, Драко снова улыбнулся и закрыл дверцы гардероба.       Закончив с утренними процедурами, ребёнок хотел выйти из комнаты. Осторожно дёрнув за дверную ручку, тот потянул её на себя. Дверь не поддалась.       «Что случилось? — подумал Малфой и сел на застеленную белоснежным покрывалом кровать. — Папа не говорил, что будет устраивать важные встречи, на которые я не должен ходить. Вызову домовика». — Добби! — крикнул он на всё семейное поместье.       Вскоре послышался тихий хлопок, и перед ним возник домовик, пытающийся понять, в чём дело. — Хозяин, Добби слушает вас, — произнёс Добби перед поклоном. — Попроси маму открыть дверь, — приказал Драко. — Добби не может, сэр, — почти пропищал Добби. — Госпожа Малфой не разрешает Добби выпускать мистера Малфоя, за дверьми его будет ждать сюрприз. — Сюрприз? — Лицо мальчика расплылось в загадочной улыбке. — Плохой Добби не должен был говорить это! — пискнул домовик. — Плохой, плохой, плохой! — Бедный эльф начал биться головой о несчастный дверной проём.       После пятнадцати ударов он опомнился и трансгрессировал из комнаты. Спустя пару минут блондин сидел на широком подоконнике и жевал бутерброды, которые телепортировал эльф. Вдруг в дверь постучали. — Драко, дверь открыта. — Это была его мама, Нарцисса.       Счастливый малыш подбежал к двери и рывком её открыл. За ней был гигантский подарок, завёрнутый в оливковую подарочную бумагу. Мальчик начал разворачивать обёртку. Внутри обнаружилась одна из самых новых скоростных метел. — Мамочка, это же Комета-260! — воскликнул Драко и обнял маму. — С Днём рождения, сынок! — ответила миссис Малфой.       Остаток дня Драко летал на своей метле по всему дому. Мальчик уже довольно хорошо научился летать, и теперь все фамильные доспехи и статуи в коридорах Мэнора стояли спокойно.       Драко был счастлив! Он очень долго хотел метлу, и сегодня его мечта исполнилась! Он катался на ней весь день и не хотел слезать с неё даже во время чаепития.       Вечером Малфои собрались в столовой, чтобы отведать вкусный праздничный ужин, который приготовили эльфы-домовики. Также на гигантском столе стоял огромный торт с белым кремом и серебряными розами. Рядом с именинником находилась большая кружка горячего какао, аромат корицы гипнотизировал разум.       Отпив лишь самую малость, Драко задохнулся от восторга. Напиток так понравился юному Малфою, что он застонал, прикусив мизинчик левой руки. Как выяснилось, это был семейный рецепт. Нарцисса очень хотела порадовать сына и сама приготовила какао, которое вскоре полюбилось мальчику.       «Хочу, чтобы каждый праздник был таким!» — загадал желание Драко, и может быть, оно исполнится. Но не вышло.

***

      Малфой, ты ведёшь себя как подтаявшее мороженое от одного прикосновения. Какжеблятьхорошо.       Осознав случившееся, девушка быстро отскочила, ступая вглубь кабинета. Каштановый водопад был вновь растрёпан и закрывал миловидное личико. Грозные глаза метали молнии ярости, перемешанной со страхом, а губы сложились в узкую полосу. — Дорогая, у меня было более высокое мнение. Даже не поблагодаришь?       Собеседница тихо фыркнула и сложила руки на груди в знак протеста: — Ваше Благородие, куда обычной простолюдинке до вас. Разрешите извиниться. Я должна сделать книксен? — В следующий раз, Грейнджер, в следующий раз. Так каков твой ответ на предложение? Согласна попасть под покровительство самого Малфоя? — В твоих мечтах, Дракон. Я должна подумать. Так почему именно лайм?       Бестия вытаращила свои огромные глазищи и приготовилась слушать. Со времени нашего прихода прошло много времени, и на небе показались первые звёзды, которые стали освещать школу. Хорошее место. Почему я раньше сюда не приходил? — Драко? Всё в порядке?       Заучка стала щёлкать длинными аристократичными пальцами, пытаясь привести в чувство. Как жаль, что это уже бесполезно.       Милая, моя крыша поехала от тебя ещё на зельеварении. — Грейнджер, я слышу. Дай сосредоточиться. — Почему не зовёшь по имени? — Слишком много вопросов, милая. Выбирай, на какой из них хочешь услышать ответ. — Амортенция. Меня интересует аромат лайма.       Предстоял долгий разговор. Устало бреду внутрь башни и устраиваюсь на пыльном полу. Некогда чёрные брюки приобретают цвет графита. Мерзость. — Садись, это не объяснить так быстро. Тебе ли не известно, что амортенция воспроизвела лайм благодаря твоему сознанию. Милая, если бы ты слушала профессора внимательнее, то могла бы задать другой вопрос. Говори. С чем ассоциируется лайм? — Д… — Тихо. Кто-то идёт.       Девушка не успела сориентироваться и осталась стоять с выпученными глазами и закрытым моей пятернёй ртом. Прямо под нами раздавались неторопливые шаги преподавателей, которые о чём-то шептались. Разговор приобретал высокие нотки. — Значит, мальчик… мальчик должен умереть? — спросил Снейп очень спокойным голосом. — И убить его должен сам Волан-де-Морт, Северус. Это самое важное.       Опять настало долгое молчание. Потом Снейп сказал: — Все эти годы… я думал…что мы оберегаем его ради неё. Ради Лили. — Мы оберегали его, потому что было очень важно обучить, вырастить, дать ему испробовать свою силу. — Дамблдор по-прежнему не поднимал плотно сомкнутых век. — Тем временем связь между ними всё крепнет, болезненно разрастается. Порой мне кажется, что Гарри сам это подозревает. Если я не ошибся в нём, он устроит всё так, что, когда он выйдет навстречу своей смерти, это будет означать настоящий конец Волан-де-Морта.       Дамблдор открыл глаза. Снейп смотрел на него с ужасом: — Так вы сохраняли ему жизнь, чтобы он мог погибнуть в нужный момент? — Вас это шокирует, Северус? Сколько людей, мужчин и женщин, погибло на ваших глазах? — В последнее время — только те, кого я не мог спасти. — Снейп поднялся. — Вы меня использовали. — То есть? — Я шпионил ради вас, лгал ради вас, подвергал себя смертельной опасности ради вас. И думал, что делаю всё это для того, чтобы сохранить жизнь сыну Лили. А теперь вы говорите мне, что растили его как свинью для убоя… — Это прямо-таки трогательно, Северус, — серьёзно сказал Дамблдор. — Уж не привязались ли вы, в конце концов, к мальчику? — К мальчику? — выкрикнул Снегг. — Экспекто патронум!       С каких пор моя жизнь переменилась до «ты обязан убить Дамблдора, иначе я прикончу твою семью»?       Гермиона тихо завозилась в попытке подслушать. Это совсем не нужно. Бесшумно достаю палочку и вычерчиваю руну: — Портус.       От резкого толчка в спину девушка кубарем падает в портал, который тут же закрывается. Если всё прошло хорошо, то она очутится в гостиной Гриффиндора. Потом отправлю ей сову. Переломный момент наступил чересчур быстро.