Сказ об одной колонии

«Критическое состояние реактора. Просим вас немедленно занять аварийные капсулы. Внимание! Критическое состояние реактора», — твердил компьютерный ассистент загадочного судна «Космическая песнь-22». Каждый новый толчок, сотрясающий стальное судно, вызывал в коридорах новый вихрь из искр и пыли. Красноватые лампы на стенах мигали в бешеном ритме. Их тусклый, кроваво-красный свет, бросая длинные и кривые тени, превращал пыльные коридоры в мучительные и жуткие лабиринты. Корабль сильно трясло, некоторые щиты выбило, а на потолках висели оборванные провода. Их голые, медного цвета «внутренности» в потрескавшейся изоляции выглядели жутко и зловеще, словно разложившиеся останки некогда могучей машины. Они торчали из неглубоких пробоин в стенках, как кости из засыпающей могилы. Казалось, судно вот-вот накроет огромным взрывом. Запах гари и перегоревшей изоляции уже давно пропитал воздух в бушующих коридорах. Он смешивался с духотой и металлическим привкусом страха, усиливая и углубляя ощущение катастрофы. Летя по бескрайнему космосу, судно оставляло за собой протяженную дорожку из кусков металла, которые отрывались один за другим. Слышен был непрерывный гул и щелканье от перегруженных систем, а также глухой, жуткий стук, который пробегал по костям от каждого удара. Казалось, вся структура корабля находится на грани полного распада. Внезапно оглушительный взрыв пронесся по кораблю, заглушив все остальные звуки. Это был взрыв от внутреннего давления — смертельный удар от отказа систем. Несколько корабельных двигателей и сенсорный кластер уже давно остались в открытом космосе, там же скоро окажутся и саркофаги криптосна, которые содержали в себе всех членов экипажа этой шаткой махины. Саркофаги внезапно открылись. Послышался глубокий вдох, а после — сильный кашель. Компьютерный ассистент продолжал твердить: «Критическое состояние реактора. Просим вас немедленно занять аварийные капсулы». — Что это? Что происходит? — прозвучал голос девушки Мироны. Она попыталась открыть глаза, но веки будто приклеились к черепу. Девушка пыталась пошевелиться, но тело отказывалось повиноваться. Только какой-то неясный зуд в груди, словно крошечные муравьи пробежали по коже. Мирона поняла: она начала задыхаться от стресса и последствий долгого криптосна. С усилием она разлепила веки. Ослепительный красный свет ударил в глаза, заставляя щуриться сильнее. Мирона моргнула, пытаясь сфокусироваться. Она находилась в крохотном пространстве, похожем на гроб, стены которого были покрыты мерцающей, почти живой пленкой. С невероятным усилием она вцепилась в край проема и с воплем вырвалась из аппарата, опершись на другой саркофаг. Мирона была загадкой, воплощенной в хрупкой девушке. Ей едва исполнилось двадцать, но в ее глазах уже читалась усталость, свойственная тем, кто слишком рано столкнулся с суровой реальностью. Ее миловидное личико с веснушками, которые, как солнечные зайчики, играли на свету, могло бы очаровать любого. Темные кудрявые волосы, падающие на плечи легкими волнами, и голубые глаза с длинными ресницами, пронизанные озорным блеском, придавали ей невинный и беззащитный вид. Но Мирона умела быть хищницей, когда это было необходимо. В ее нежной улыбке скрывалась острая проницательность, а в легких жестах — железная воля. Ее клиенты, пришедшие за информацией, часто ошибались, принимая ее за наивную девушку. Но она была далеко не просто красавицей. Ее улыбка была оружием, доброта — маской, а ее тепло — замаскированным холодом опытного преступника. Мирона являлась информационным брокером, ключевой фигурой в криминальном мире. Она знала, как найти любую информацию, как разгадать любой секрет. И делала она это с такой невинностью, что ее клиенты даже не подозревали, что играют по ее правилам. Глаза молодой девушки смотрели на мир с усталой мудростью, губы сохраняли улыбку, а сердце было холодным, как лед. Она была совершенно другой личностью, которая скрывала опасную истинную сущность. Тьма вздрогнула и коридор за стеной озарился кроваво-красным светом, который плясал по полу, проникая сквозь щели в полуразрушенной двери. Световые волны сотрясали металл, заставляя стены стонать, а воздух вибрировать с нарастающей силой. Свет из коридора уже не мерцал, а лился непрерывным потоком, с каждой секундой становясь всё ярче, вызывая в глазах боль. Казалось, что эта кровавая река просачивается сквозь стены, вбирая в себя всё, что встречает на своем пути — ужас, надежду, жизнь. Картина была не из приятных и значительно усугубляла сознание героев. — Господь, помоги нам… За мной все, живо! — вскрикнул Герман, который и являлся владельцем корабля. Как и весь остальной экипаж, его сознание помутилось после долгого сна. Его тело, застывшее в неестественной позе, с грохотом рухнуло на холодный металлический пол. Голова кружилась, мир вокруг вращался, а его собственное тело, казалось, было чужим и абсолютно не подвластным. Он попытался подняться, но силы покинули его. Руки, словно чужие конечности, не слушались. Герман зажмурился, пытаясь унять головокружение, но чувство тошноты только усиливалось. Ему казалось, что его мозг залит свинцом, а легкие сжаты стальной хваткой. Попытки вдохнуть приводили только к тому, что в его уши стучали удары сердца, будто барабанные перепонки вот-вот лопнут. Он лежал на полу, как выброшенный на мель морской обитатель, беспомощный и потерянный в этой пугающей металлической пучине. Герман был не из тех, кого можно было назвать просто «бандитом». Он был скорее мастером своего дела, искусным архитектором преступлений, чьи планы отличались точностью и хитростью. За его плечами — десятки удачных операций, каждая из которых была шедевром, а его имя вызывало уважение в среде преступного мира, где он был звездой. Внешность Германа была суровой, словно высеченной из гранита: резкие черты лица, стальные глаза, и, конечно же, татуировка, которая обвивала его шею, как змея, — символ его власти и безжалостности. Но внешность обманывала. В глубине души он был романтиком, утонченным джентльменом с нежным сердцем. Это чувствовалось в его манерах, в том, как он говорил, как смотрел и как вел себя с женщинами. Его короткие каштановые волосы, обычно пахнущие свежим шампунем, были залогом успеха у женского пола. Он, как магнит, притягивал к себе внимание. В глазах, обычно хмурых и недоступных, порой мелькало что-то теплое, что делало его опасным и привлекательным одновременно. Герман был сплошным противоречием: суровый бандит, искусный грабитель, и в то же время романтик, утонченный и нежный. Он был зверем, но зверем, который управлял своими инстинктами. Мирона, словно марионетка с оборванными нитями, попыталась подняться, отстранившись от саркофага, но её тело, не готовое к тряске корабля, предательски подкосилось. Она рухнула обратно, с глухим стуком ударившись о металл. — Плохо дело… — прохрипела она, пока слова обрывались от подступающей к горлу тошноты. Лицо исказилось от напряжения. Бледная кожа, испорченная после сотен лет сна, становилась зеленоватой, а глаза ее были полны ужаса. Герман, уже чуть оправившись от первоначального шока, приподнялся на локтях и увидел ее, с застывшим на зеленоватом лице ужасом. В глазах Мироны он прочел свой собственный страх. — Держись, Мирона, — прошептал он, пытаясь успокоить как её, так и себя. — Скоро выберемся. Воздух сгустился, наполняясь тяжестью ожидания неизбежного. Быстрее всех в себя пришел Даниель — опытный наемник Среднего мира. Длинные волосы, заправленные в кожаную куртку, обрамляли лицо, усеянное шрамами. На его руках было слишком много крови вперемешку с громадными мозолями, натертыми после долгих лет боевых подготовок, говорящие о том, что этот человек знает цену крови и смерти. В глазах, затемненных опытом смертельных схваток, искрился огненный блеск. Его усы, с загнутыми кверху концами, придавали ему вид не просто бандита, а хитрого и опасного зверя. Он был не просто наемником — он был воплощением хаоса и разрушения, военным преступником, который оставил за собой след из неисчислимого количества листовок с собственным лицом, разошедшихся по всему Среднему миру и даже за его пределами. Его имя было на устах у многих, и у многих оно вызывало не самые хорошие впечатления. У Даниеля по-прежнему слегка кружилась голова и двоилось в зрачках, а трясущийся корабль усугублял ситуацию. Мир качался перед ним, как лодка на волнах. Но несмотря на это, он попытался помочь. Даниель был солдатом до мозга костей, и даже в этом безнадежном положении он не терял свою воинскую стойкость. Он смотрел на страдающих от головокружения и тошноты соратников, чувствуя ответственность за них. Он должен был сделать что-нибудь, чтобы помочь им. Его рука, покрытая мозолями, была крепкой и надежной. Он потянулся к Мироне, помогая ей подняться. Даниель, с трудом справляясь с собственным головокружением, принялся помогать Герману встать на ноги, чтобы парень отвел всех к тем самым капсулам, о которых твердил ассистент. Пока троица пыталась противостоять своему организму и придумать план действий, шершавая ладонь очередного бандита уперлась в стену. Вслед за этим прерывистое и тяжелое дыхание этой женщины начало отдаленно раздаваться посреди комнаты. Жестокий и хладнокровный пират, чье имя — Амая, была словно ураган, пронесшийся по жизни, оставляя за собой шлейф трупов и разрушений. Её имя — легенда, и не всегда приятная. О ней мало что известно, потому что все, кто имел хоть какую-то информацию о ней, были устранены. Она была призраком, призраком пиратской жизни. Её взгляд — ледяной и беспощадный. Её внешность — отражение жизни. Бритая голова, как у воина, готового к сражению. На лице ее были шрамы — отметины жестокой жизни. Разбитый нос, спрятанный под пластырем, придавал быдловатый вид, но в глазах виднелась искорка кровожадного огня, неугасимой жажды власти. Старая, поношенная футболка, усыпанная пятнами от жира и крови, была ее броней. Бронештаны, не менее поношенные, — были ее щитом, готовым отразить любой удар. Мускулистые руки покрыты сетью грубых мозолей, такие же, как у Даниеля, говорили о тяжелой работе, которую она делала всю свою жизнь. Это были не просто мозоли, это были шрамы от тяжелой энерговинтовки, которую она держала в своих руках бесчисленное количество раз. Каждая мозоль — как отпечаток пальца, но не на бумаге, а на ее жизни. Она не работала в поле, не копала землю и не рубила дрова. Ее руки были закалены исключительно смертельной работой. Они держали оружие, убивали и грабили. Каждый выстрел оставлял на ладонях свой отпечаток — жесткий и грубый. Мозоли были уже не просто частью ее тела, они являлись ее историей. Амая была пиратом, бандитом и убийцей. Она в основном работала с такими же отбросами общества, которые грабили богатых и бедных, не разбирая пути. Ей выпала честь быть их вожаком, их богиней и их искусителем. Руки этой женщины были покрыты кровавыми пятнами ничуть не меньше, чем у опытного наемника Даниеля. Наконец придя в себя, Амая лишь широко раскрыла глаза. По всему телу пробежала волна холода. Взгляд упал на статус криптосна, и ее желудок сжался от ужаса. Она закрыла рот рукой, чтобы сдержать рвоту от нахлынувшего стресса. Красные коридоры извивались и пульсировали, будто живые, а пол под ногами ходил ходуном, как палуба корабля в шторм. Каждый шаг был похож на игру в «не упади», и бандиты с трудом сохраняли равновесие, вцепившись в шатающиеся стены. Они спешили по этому необычному аттракциону, не зная, что ждет их впереди. Даниель, высокий и широкоплечий, как бык, нес на плечах Германа, его фигура казалась крошечной на фоне мощных мышц. Мирона и Амая шли позади, их лица были напряжены, а глаза бегали от тревоги. — Долго там еще? — спросила Мирона, пытаясь хоть как-то ориентироваться в этой преисподней. — Куда твердит ассистент. В конце коридора будут несколько дверей, вы с Амаей пойдете к капсулам, — прокашлялся Герман. — А мы с наёмничком пойдем на склад за сумками с припасами. Времени крайне мало, — с непосильным трудом объяснял он. — Да вот еще, — вырвалось у Мироны. — Ты едва ходишь. Мы быстрее найдем склад и вернемся, дай на всё минуту. Парни ничего не успели ответить, обе девушки умчались уже далеко вперед. Лишь одна комната, скромная и незаметная, хранила умиротворение — мужчины прибыли в комнату аварийного выхода. В её стенах не мерцали зловещие красные лампы, а привычный белый свет успокаивал глаза. Даниель, сжатый страхом, но одержимый жаждой выжить, аккуратно разместил в капсуле своего обессиленного товарища. Лицо Даниеля, покрытое потом, было сосредоточено на инструкции в мониторе. Их спасение и единственная надежда заключалась в этих капсулах, пока те обещали свободу, но были окружены опасностями бушующей техники, которая в любую секунду могла подвести. «Войдя внутрь капсулы, ладонью левой руки удерживайте зеленый круг, другой ладонью удерживайте красный круг, по истечении десяти секунд капсула закроется и покинет корабль, чтобы приземлиться на ближайшую планету. Полет капсулы к поверхности планеты займет около семи минут, не забудьте пристегнуть ремни, удачной посадки!» — твердила инструкция. В комнату вбежали Мирона и Амая, в их руках были сумки, тяжелые от неизвестного груза, который, возможно, поможет им выжить на неизвестной планете. Среди экипажа повисла напряженная тишина. Пиратка, с привычной для себя хладнокровностью, выдала короткий, но четкий приказ: «Берите по одной и вместе с ними лезьте внутрь». Она бросила сумки на пол, оставив себе одну, в которой, похоже, лежало оружие. «Я полечу с пушками», — добавила она. Голос был твердым, как пласталь, от которой не ожидали ни жалости, ни колебаний. Спорить никто не стал. Время было дороже слов. Даниель быстро пересказал девушкам инструкции, которые успел изучить. Он взял сумки, одну вручил Герману, а со второй сел сам. Мирона и Амая, повинуясь его жесту, последовательно уселись в свои капсулы. Каждый, оказавшись в своей капсуле, был один на один с неопределенностью. Это была самая страшная часть. Капсулы закрылись, отрезав их от остального мира. Перед ними были только серые двери. И в этой тишине, в этой изоляции, их мысли стали беспрестанно бродить в пучине страха. А уже через мгновение все стали задаваться бесконечными вопросами: «Возможно, остальные уже улетели?», «А что, если на корабле сейчас только я? Вдруг моя капсула сломана?» У Мироны началась жуткая паника, Амая чувствовала, как на нее давят стены капсулы, её захлестывало ощущение бесперспективности. Герман, уже потерявший сознание, был беззащитен перед криосном, который оказал на него особенно сильное влияние. В этих закрытых капсулах, отрезанных от разбитого корабля, они были один на один со своими страхами и неизвестностью, которая ждала их в пустоте космоса. Их спасение было завешано тайной, и только время могло рассказать им, что их ждало за серыми дверьми. В тишине, царившей внутри капсул, раздался неожиданный резкий звук. Как будто крышка газировки отлетела с хлопком, так и капсулы, одна за другой, начали отделяться от корабля. Это было не плавное отъединение, а резкий рывок. Их бросили в бесконечность, в неизведанное. В мгновение ока они уже были посреди открытого космоса, окруженные черным пространством, усеянным мириадами звезд. Их капсулы, как маленькие кораблики, сверкающие в темноте, отправились в неизвестное путешествие. Их путь был загадкой, их судьба — тайной. Но одна вещь была ясна: они живы и спаслись от страшной погибели. В капсулах царила тишина, прерываемая только шумом работающих двигателей. Но в этой тишине звучал еще один звук, не слышный для ушей, но ясно ощутимый сердцем: звук надежды. Надежда, что их путешествие не будет бесцельным, что они найдут свой путь, свой дом и свою судьбу. Небольшие двигатели, встроенные в верхнюю часть этого мини-транспорта, помогали ему лететь прямиком вниз. Понять, что ты летишь, можно было легко — по несильной тряске и внезапному холоду. Прямо сейчас бандитов и бескрайний неизведанный космос разделяла какая-то стенка. «Как там остальные? Летят ли они рядом со мной или только моя капсула сработала? Может, корабль уже давно взорвался вместе с ними, и я теперь в одиночестве?» Подобные мысли проносились в голове у каждого, но ответы на эти вопросы они получат, только когда приземлятся. Капсулы, как маленькие метеоры, проносились сквозь экзосферу планеты. Их путешествие было ближе к концу. Минуты тянулись вечностью, каждая секунда была наполнена тревогой и ожиданием. Но они уже видели свет в конце тоннеля, они ближе к цели с каждой новой секундой. Материал, из которого сделаны капсулы, был чудом инженерной мысли. Он защищал от холода космоса, от бесконечного вакуума и опасных излучений. Внутри капсул царила уютная атмосфера, но воздух в них становился всё более разряженным. Кислорода становилось всё меньше, и находящиеся внутри чувствовали, как им не хватает воздуха. Пройдя через тропосферу, они оказались в атмосфере планеты. Их капсулы плавно снижались, сбрасывая скорость. Они готовились к посадке. В окошках капсул мелькали зеленые просторы, укрытые лесами и реками. Земля на них смотрела с высоты, прекрасная и грозная одновременно. В этой последней стадии путешествия, перед лицом неизведанного, они чувствовали смесь тревоги и удивления. Их путешествие было окончено, но их жизнь только начиналась. Что ждало их на этой планете? С какими опасностями они встретятся? И что они найдут на ней? Все эти вопросы нервно висели в воздухе, ожидая своих ответов. Внутри капсул, охваченных тревогой и неизвестностью, постепенно стало теплее. Это было первое ощущение комфорта после холодного космоса, первый признак того, что они спаслись. «Вот и всё? Спасены?» — промелькнуло в их мыслях, как отзвук недавнего страха. Капсулы плавно приземлились на землю, и они уже чувствовали касание твердой поверхности. Слышен был только шепот ветра, проносящегося сквозь листву деревьев. Этот звук, такой знакомый и успокаивающий, был как баллада о доме и спокойствии. Мирона услышала звуки, которые заставили ее сердце биться быстрее. Это были звуки из ее детства, знакомые с самых ранних лет: мелодичное гоготанье индюшки, лошадиный топот копыт по сырой земле и блеяние стада муффало. Все эти звуки были как часть некой идиллии, как отзвук прошлого, которого они так жаждали. Они были в безопасности, но что ждало их в этом неизведанном мире? Это был новый вопрос, который заменил старый, и ответа на него пока не было. Двери капсул с тихим щелчком отворились, приглашая героев в новую жизнь. Солнечный свет, яркий и непривычный после темноты космоса, ослепил их. Бандиты, не в силах разглядеть что-либо, инстинктивно прикрыли лица руками. Но уже в первую секунду они почувствовали нечто необычное. Запах. Это был не тот запах, к которому они привыкли в Среднем мире, запах, пропитанный выхлопными газами, смогом и пылью. Это был запах природы — свежий и чистый, наполненный ароматами земли, деревьев и трав. Словно они попали в Эдемский сад, который им доводилось видеть только на картинах, но никогда не испытывали на собственной коже. Свежий воздух, наполненный жизнью, в этот момент был всем, что им было нужно. Он очищал их легкие, оживлял их душу, даруя надежду на новое начало в их истории. Бандиты оказались в месте, где их души могли наконец вздохнуть свободно. Амая, вышедшая из капсулы, остановилась, завороженная красотой окружающего мира. Ее взгляд бегал по зеленым холмам, по бесконечным лесам, по реке, блестящей на солнце. Пиратка, словно хищник, вдыхающий аромат своей жертвы, уловила приглашение этого мира. В глазах Амаи зажглись не только любопытство, но и темная искорка удовлетворения. Пиратка чувствовала свободу, которую так жаждала ее прогнившая душа. Свободу, которая не знала границ, не подчинялась законам и не имела дипломатических последствий. Та свобода, которая позволит ей удовлетворить свою жажду крови без всяких ограничений. Ее улыбка была холодной и кровожадной, как у волчицы, которая приготовилась к охоте. Эта планета, со своей дикой природой и неприрученной красотой, стала ее новым полем для охоты. Здесь, среди густых лесов, высоких гор и бурных рек, она могла проявить свою истинную сущность в полной мере. Здесь не было законов, которые когда-то ограничивали ее, не было правил, которые она нарушала под риском попасть на электрический стул. В этом мире она могла быть самой собой, тем темным и мощным существом, которое скрывалось в ней всю ее жизнь. Амае больше не нужно прятаться — эта планета освободила ее от оков моральных норм, и сдерживаться больше не придется. Даниель, вышедший из капсулы, вдохнул полной грудью свежий воздух. Неизведанный мир встретил его не грозным оружием, как часто это происходило на других мирах, а нежной зеленью лесов, прохладным воздухом и шепотом ветра в листве. В этом мире он чувствовал не страх, а надежду. В его сердце зажглась искорка новой мечты. Он хотел начать все с чистого листа, оставить в прошлом все тяжелые воспоминания о прошлых неудачах в Среднем мире. В данный момент наемник видел перед собой возможность создать новую колонию, полную жизни и радости. Он представлял себе процветающую общину, где люди будут жить в гармонии с природой, где будут цвести сады, где будут петь птицы. Его мечты всегда были слишком амбициозны. На этой планете он больше не будет жертвой обстоятельств, нет. Настал его черед стать творцом и строить новую, счастливую жизнь для себя и других. Даниель был готов вложить в это все свои силы, все свои знания и свои надежды. — Прям как в детстве, — ласково прошептала Мирона. Ее глаза были полны удивления и нежной грусти. Она не могла поверить, что им довелось оказаться в таком чудесном природном месте. В этом новом для себя мире она тоже почувствовала себя свободной, освобожденной от тяжести прошлых поступков. Но вместе с этой свободой пришла и пустота. Мирона не знала, что хочет от жизни в этот момент. Этот неизведанный мир давал ей возможность начать все сначала, обзавестись новой целью, но девушка и близко не могла представить себе, что это могло быть. Ее жизнь всегда была заполнена беспорядком и неопределенностью. Она не знала, как найти свой путь и свою мечту. Ее глаза осматривали окружающую ее природу: растущие деревья, бегущую реку. Мирона видела в этих природных мелочах нечто более глубокое, что она еще не понимала. Она чувствовала, что этот мир тайно подсказывает ей путь, но она не могла услышать его голос. Смотря на всё это, хотелось просто лечь в траву и закрыть глаза, что все и сделали. После пережитого стресса такое решение было самым логичным. Бандиты наслаждались запахом чистой природы. Все заботы и вся тревога остались далеко в прошлом. Можно ни о чём не сожалеть и просто наслаждаться моментом. Где-то рядом испускал пар природный гейзер, который обжигал своим горячим облаком даже от одной мысли. Поле, в котором приземлились герои, было богато своей красотой и фауной. Одинокие деревья таили в себе убежища птиц. С ветки на ветку прыгали птенцы, а по стволу бегали муравьи. Пышные кусты проросли цветами и ягодами, пока рядом стоящие альпаки наслаждались вкусной травой. Вдали паслось стадо маленьких кабанов, а лежащий неподалеку ленивец сладко дремал на фоне уходящего за горизонт солнца. Не описать всю ту красоту, что находилась вокруг. До чего же красивы были планеты, которые не подверглись столь сильному влиянию людей. Голос Мироны заставил всех открыть глаза и вернуться в реальный мир. — Герман? — с паническим страхом в голосе произнесла Мирона, оглядываясь по сторонам. Ее глаза бегали по сторонам, ища в непривычном окружении знакомую фигуру. Сердце забилось быстрее, с подбородка падали капельки пота. Жара, нарастающая от тревоги, быстро повлияла на организм и сознание. Дыхание Мироны стало громким и тяжелым, она пыталась захватить больше воздуха, чем ей было нужно. Это была паника, которая медленно перерастала в неописуемый ужас. Германа нигде не было, он не отвечал на ее зов. — Возможно, где-то неподалеку приземлился, — нерешительно предположил Даниель, рассматривая деревья и горы вокруг, надеясь найти среди них капсулу Германа. «Герман!» — вскрикивали Мирона и Даниель, теша себя надеждой, что парень совсем рядом, просто не в состоянии ответить. Мирона шла быстрым шагом, осматривая каждую веточку и камень, в надежде найти знак, что её близкий друг где-то рядом. Она шла вперед и продолжала бы идти дальше, но крик позади остановил её. — Мирона! Не уходи так далеко! — крикнул Даниель, который стоял поодаль. Девушка, как в тумане, брела по равнине. Она не заметила, как прошла довольно большое расстояние, ноги несли ее автоматически, ища Германа среди деревьев и кустов. Но все ее попытки оказались тщетными. Ни единого следа от него или капсулы. Она вернулась к товарищам, тело просто отказалось идти дальше. Ее взгляд был пуст, в нем не было ни надежды, ни ожидания. Он был заполнен глубоким отчаянием, как у человека, потерявшего смысл жизни. Она чувствовала себя одинокой, брошенной и забытой. Но пропажа Германа создала в сердце Мироны ту мечту, которой она была лишена. Теперь ее целью было отыскать Германа на этой неизвестной планете. Ее мир сузился до одного единственного, всепоглощающего желания — найти его. — Не тупи. Используй чип позади уха, — грубо вырвал из мрачных раздумий голос Амаи, которая сидела, сгорбившись, на большом камне, как гордая хищная птица, настраивая свою энерговинтовку. Она была воплощением решительности и силы, ее уверенность была заразной, но Мирона чувствовала себя слишком слабой, чтобы ей подражать. «Чип…» — прошептала Мирона, пробуждаясь от своих мыслей. Она в ту же секунду попыталась связаться с потерянным другом. Вместо тёплого голоса удается разобрать пока лишь помехи. Даниель, с ловкостью опытного наемника, уже развел костер, используя найденные неподалеку сухие ветки и кору. Пламя трещало, освещая лица Амаи и Даниеля, которые сидели у огня. Несмотря на пропажу их работодателя, на их лицах не было тревоги. Амая, задумчиво глядя на языки пламени, спокойно чистила свое ружье. Даниель, склонившись над костром, подогревал сухой паек, не обращая внимания на тревожную тишину. Их спокойствие, граничившее с безразличием, было тревожным сигналом. Было ли это проявлением твердой уверенности в способности их работодателя выжить в любой ситуации, или же они просто не желали тратить силы на беспокойство о человеке, которого, по сути, не знали? Загадочная улыбка, мелькнувшая на лице Амаи, как будто подтверждала их безразличие. — Есть догадки, почему он приземлился не с нами? — поинтересовался Даниель у сидящей напротив, пока та продолжала возиться с огромным оружием, мимолётно рассматривая искры над костром. — Возможно, его капсула чуть позже вылетела, и ее откинуло взрывной волной? А может, он и вовсе не вылетел? — предположила пиратка, любуясь на свое настроенное энергетическое орудие. — Какая жалость, — добавила она. Ее хриплый голос был лишен всякого сочувствия. Взгляд, холодный и пустой, скользнул по поверхности энергетического орудия, блестящего в ее руках. Оно было настроено и готово к действию, а ее сердце, по всей видимости, было таким же бездушным, как и эта пушка. — Он ведь мог приземлиться прямо в океан? Бедолага, — перемешивая угли в костре и расчесывая укладку, допускал наемник. — Вполне вероятно. Кстати говоря, хотела бы узнать твое мнение. Как думаешь, в какой мир мы приземлились? Еще не факт, что это Окраинный, — заинтересованно спросила собеседница. — Я предполагаю, либо Мертвый, либо Животный мир. Слишком уж тут пусто. Амаю не пугал ни Мертвый мир, ни Животный. Она была уверена, что выживет в любом. Пиратка привыкла к трудностям и к борьбе за выживание. Новая реальность, с ее тайнами и опасностями, лишь разжигала в ней жажду приключений. — Трудно понять. Вроде, не было тут людей. По крайней мере, я не вижу тут руин или заброшенных построек, — рассуждал наемник, оглядывая местность и почесывая затылок. — Если бы я увидел хоть какие-то сооружения, то предположил бы, что всё же Окраинный или даже Средневековый. Такой расклад не насторожил Амаю, а наоборот, пробудил в ней неистовый азарт. Как она и хотела, ей подвернулась возможность удовлетворить свои темные желания на этой планете. К тому же, она довольно давно не участвовала в перестрелках. А все люди на судах, которые она захватывала, никогда особо не сопротивлялись и не давали ей веского повода пристрелить их. — Возможно, это всё же Окраинный мир. Я слышала про них — богом забытые места, в которых пытаются выживать изгои. С врагами будет трудно, но это только закалит нас, ха-ха! — радостно ответила Амая. Ее лицо расплылось в широкой улыбке, оголив желтоватые и кривые зубы, а в глазах вспыхнул огонёк. Даниель подметил, что за все проведенное с ней время она улыбнулась лишь раз, когда речь зашла о врагах. В тишине, нарушаемой лишь треском костра, послышались неторопливые шаги. Из мрака незаметно наступившей ночи вышла Мирона, ее лицо было бледным, а глаза — полны тревоги. Собеседники, склонившиеся над огнем, вопросительно посмотрели на нее. Она, пытаясь сдержать волнение, отрицательно покачала головой. — Ничего. Только бесконечные помехи, — растерянно промолвила она. — Ну, шансы на то, что он выжил, если начистоту, — крайне малы. Допустим, он смог покинуть корабль. Насколько я помню, он полетел с сумкой медикаментов. Если он все же приземлился на планету, то лишь с сумкой ссанных медикаментов, которые его не защитят и не накормят. Думаю, его тело уже разорвали местные хищники, — не сдерживаясь в выражениях, предположила Амая. — Лучше бы молчала. Тоже мне, утешитель, — перебил ее Даниель. — Похолодало. Как-то быстро солнце село. Медикаментов у нас теперь нет, не хватало кому-нибудь заболеть. Мирона, возьми мою куртку и садись уже рядом, у костра, — заботливо произнес длинноволосый наемник, чьи локоны развивались все сильнее от нарастающего ветра. Люди называли «Солнцем» любую звезду, рядом с которой они селились, чтобы помнить, откуда они родом, да и к тому же, так привычней. Даже спустя несколько тысячелетий люди помнят солнечную систему, из которой они начали свое путешествие по безграничному космосу. Предки рассказывали о Солнце своим детям, их дети рассказывали своим детям, и так — целыми поколениями. Все мечтали побывать на планете, где впервые появились люди, посмотреть, как они жили, какие небесные тела их окружали, но люди сейчас находятся слишком далеко от стартовой точки человечества. И вот, спустя час, на небе уже были видны звезды, среди которых, возможно, находилась та самая солнечная система. Ночь опустилась на лагерь, как бархатная пелена, застилая звёздный небосвод. Тьма, плотная и густая, окутывала всё вокруг, оставляя лишь неясные очертания деревьев, скованных в безмолвном молчании. От потухшего костра, где ещё недавно трещал огонь, тянулся тонкий белый дым, медленно растворяющийся в ночной прохладе. Ветви деревьев, будто гигантские щупальца, раскидывали свои тени, играя с воображением и внушая беспокойство неспящим. Амая и Даниель, уставшие после долгого пути, спали глубоким сном в своих тесных капсулах. Словно коконы, они обнимали их хрупкие тела, защищая от холода и ночных кошмаров. Но Мирона, с беспокойством, закипающим в её душе, не могла найти покоя. Она ворочалась в своей капсуле, прислушиваясь к шорохам ночи. Предчувствие чего-то зловещего не давало ей уснуть. «А если он сейчас нуждается в помощи? Вдруг он где-то там медленно умирает и молит о спасении?» Эти мысли не давали уснуть измученной девушке, глаза ее стали красными, лицо утомленное, а руки задрожали. Она не бросала попытки связаться с Германом — всё безуспешно. Ее бессонную ночь сопровождали лишь помехи и шаткая надежда на то, что с её другом всё хорошо. Мирона была как замаскированное ружье: снаружи — холодная сталь, готовая к выстрелу, внутри — теплый огонь, готовый взорваться от чувств. Она строго следила за тем, чтобы ее сердце не привыкало к людям, поэтому держала дистанцию, используя маску хладнокровной жестокости, как всегда умела. Но настоящая Мирона — яркая, веселая и добросердечная девушка, которая всегда волновалась о других и стремилась помогать всем. В работе она была строгой, даже слишком, чтобы не выглядеть мягкой. Но в свободное время превращалась в душу компании, радуя Германа и его работников своей веселостью и жизнерадостностью. Однако обещание не привязываться к людям было нарушено. Она дала слабину, и теперь ее сердце билось в ритме чувств к Герману. Естественно, это обернулось боком — волнения и страхи за него проникали в ее мысли, не давая уснуть. Мирона пыталась успокоить себя тем, что Герман сейчас в безопасности, его кто-то нашел и дал ему кров. В этой иллюзии она нашла утешение, и, окутанная теми мыслями, наконец уснула. Утро пришло в лагерь не так резко, как солнце, вспыхивающее на горизонте. Сначала появилась тишина после ночи, когда все звуки уснули, лишь только шелест листьев и пение птиц не смели нарушить ее. Потом проснулись первые лучи солнца, пробиваясь сквозь листву и окрашивая траву в золотистый цвет. И, наконец, проснулись и жители небольшого лагеря, после пережитого крушения. Даниель проснулся первым. Он никогда не был ранней пташкой, напротив, любил подольше подремать в окружении спящих женщин. Протянувшись и позевав, он вылез из своей капсулы и направился к огню. Наемник был спокоен и собран, как всегда. За ним проснулась Амая. Она выглядела отдохнувшей и готовой к новому дню. Ее глаза выражали явное недовольство, а уголки губ опустились вниз, после долгого зевка. А вот Мирона проснулась с тяжестью в душе. Она чувствовала себя уставшей и раздраженной. Сон не принес ей утешения, а лишь усилил чувство беспокойства. Она медленно поднялась из своей капсулы, потянулась и пошла к огню, по-прежнему озабоченная судьбой Германа. В этом небольшом лагере каждый проснулся по-своему, отражая свой внутренний мир. Но объединяла их одна цель — выжить и продолжить путь, который уготовила им эта неизведанная планета. — Предлагаю начать переживать за еду. Мы только приземлились, но сожрали больше, чем стоило бы. Итак, нам необходимо подселиться ближе к горам и начать сажать семена, застроить стенами территорию или что-то в этом роде, — предложил Даниель, морщась от солнечного света, усевшись в своей капсуле, дожевывая завтрак. Он привел свою мечту в исполнение, планируя построить дружную и крепкую общину. Амая посмотрела на него с нескрываемой иронией. — Ты о еде волнуешься? Глаза разуй, строитель херов, тут всюду дичь, голодать точно не будем. Нужно волноваться о возможных врагах. Надо строить оборону и ходить на разведки, — предложила свой вариант Амая. Ей было важно обеспечить безопасность их небольшого лагеря, а не строить иллюзии о мирной жизни. Амая знала, что мир жесток, и в нем нужно бороться за каждый день. — Мы даже не знаем, есть ли тут люди. Надо сажать еду, потому что охотиться опасно. Я бы посмотрел, как тебя после «удачной» охоты затопчет стадо разъярённых муффало. — Необязательно за такой крупной дичью бегать. Тут кругом мелкое зверье, до первых посадок можно ими животы набить, — в этот момент по тропинке пробегал енот, его черно-белая шёрстка ярко выделялась на зелёном фоне. Амая быстро прицелилась и выстрелила из энерговинтовки. Внутренности енота отпечатались на ближайшем бревне. Зверек пронзительно запищал, развалившись на земле с огромной дырой в своем теле. — Тем более, когда дичь сама в руки лезет. — Не стал бы тратить снаряды на животных, когда можно заняться садоводством — так попросту экономнее. — Ого, я и не знала, что ты вегетарианец. Возможно, голод заставит тебя пересмотреть свои принципы. — Да не вегетарианец я. Просто пытаюсь экономить. Мирона придет, и мы с ней начнем искать плодородные земли рядом вон с теми горами, — с воодушевлением рассказал Даниель, указывая пальцем на заранее отмеченное место. — Вот такой план. Есть еще возражения? — Возражения к тебе у меня найдутся всегда, — Амая поднялась и подошла к наемнику с ироничной улыбкой. — Ты за Мирону успел все решить? Садовод до мозга костей. У тебя, небось, дома райский уголок был с цветочками? Вот чем занимаются успешные наемники в свободное время? В ее издевках скрывался острый ум и недоверие к планам Даниеля. Амая знала, что жизнь не так проста, как он её представлял. Она не верила в мирную жизнь, в цветущие сады и счастливые лица. Ей было нужно что-то более реальное, более практичное. — Нет нужды так скептично относиться к моим идеям, у меня есть опыт. К тому же я уверен, что ей понравится эта идея. — Ага, расскажешь. У девки в башке сейчас погром полный, не в ее положении судить о чем-то здраво. В отличие от меня, — пиратка улыбнулась. — В данный момент я дружу с головой лучше, чем соплячка. Могу тебе сказать вот что, наемничек. Никакому поселению у гор не бывать — насекомые придут поздравить с новосельем, — едко усмехнулась Амая. — Насекомые? Тоже мне, проблема. Застроим пещеры стенами, тогда они… — Даниеля прервал громкий смех пиратки. — Ты когда-нибудь дрался с насекомыми? Они ваши деревянные стены за минуту раскрошат. А потом и вас следом, по кусочкам. — Почему сразу деревянные? Мы из каменной породы сделаем блоки и ими отгородим от себя насекомых. — Если хотите жить рядом с горами, то хотя бы советую сразу прибить насекомых в пещерах. А то они будут плодиться и в один день разрушат ваше поселение к чертям. Вдалеке, на фоне зеленого горизонта, появилась человеческая фигура. Она медленно двигалась в сторону лагеря, и с каждым шагом становилась все более различимой. Это была Мирона, держа в руках ручной пулемет, который она достала из сумки с оружием. — Я нашла старые руины недалеко отсюда, — подойдя к капсулам, сообщила девушка. Услышав слова Мироны о руинах, Амая буквально расцвела. Её губы растянулись в широкой улыбке, глаза блеснули азартом, а в груди забилось предвкушение борьбы. — Черт возьми, да! Тут точно должны быть люди, — улыбнулась Амая. — Борьба за ресурсы намного интереснее, чем рыть огороды и капусту сажать, — в ее словах звучала не только радость от перспективы встречи с другими людьми, но и уверенность в том, что жизнь в этом мире не будет скучной. Амая привыкла к бесконечной борьбе и выживанию. Она была уверена, что именно в этом и заключается истинный смысл жизни. Не успев договорить о своей любви к перестрелкам, она была перебита. Мирона, застывшая с неподвижным взглядом, держала палец на своем чипе. — Кто-то идет, — взволнованно произнесла девушка. — Ты как это поняла? Вокруг никого, кроме зверья нет, — пиратка быстро начала осматриваться, а рука потянулась за оружием. — Чип засек сигнал с похожим прибором. Вдруг это Герман? — С какой стороны идет сигнал? — Оттуда, — Мирона указала пальцем на север. — Сигнал приближается. — Вижу его, — сказала Амая, держа ладонь козырьком. Среди деревьев и вправду медленно шагал человек. Он двигался в сторону лагеря, его движения были неторопливыми и осторожными. У него не было видно оружия или чего-то подобного. Из-за яркого солнечного света трудно было разглядеть его лицо, оно было затемнено тенью широкополой шляпы. Амая спешно подняла свою энерговинтовку, ее пальцы ловко подготовились к перестрелке. Она не верила в мирные намерения незнакомца. Даниель и Мирона, понимая опасность ситуации, последовали примеру. Троица была готова к любому развитию событий. — Не стреляйте! У меня нет оружия! — крикнула приближающаяся фигура, подняв ладони над головой, пытаясь успокоить напряженную атмосферу. Незнакомец подошел ближе, и теперь его лицо стало виднее. Это был очень молодой парень. Ему не было и двадцати лет. Его лицо не выделялось чем-то особенным, с виду он был простым подростком, не более того. — Я… я не собираюсь нападать, ну же, опустите вы оружие, — вымолвил незнакомец, развернувшись кругом. Парень демонстрировал, что он действительно не представляет угрозы. — Кто ты? — спросила Мирона, опустив пулемет. — Я — Фредери́к Бри́тте из фракции Восточного союза. Одно из наших поселений обнаружило падающие капсулы с неба. Мы сразу решили, что очередной корабль крушение потерпел, так оно и оказалось. Решили проверить и узнать, есть ли выжившие, — ответил парень, разглядывая мини-лагерь собеседников. «Да, конечно, пришел узнать, есть ли выжившие. Припасы ценные ты надеялся найти рядом с нашими телами, говна кусок», — раскусила план Амая. — Вас, кажется, должно быть больше? — озадаченно спросил Фредерик. — В каком смысле? — Было четыре капсулы. Но одна летела отдельно, должно быть, взрывной волной откинуло, — ветер трепал волосы Фредерика, когда он, сбивчиво перебирая слова, рассказывал увиденное. Мирона, не отрываясь, слушала его, пока сердце бешено стучало в груди. — Ты знаешь, куда могла приземлиться четвертая?! — Мирона подошла к собеседнику почти вплотную, смотря в его глаза с надеждой получить ответ. — Давай координаты! У меня есть чип, ну же! Парень замаялся. — Точно не скажу, но летела она в сторону одного из форпостов пиратов. Скорее всего, там и приземлилась. Фредерик, удерживая палец за ухом, отправил Мироне местоположение форпоста. У Мироны из рук выпало оружие. Она села на камень, опустила голову на колени и спрятав лицо в ладонях. Смех, как раскат грома, раздался в тишине. — Я же знала! Он жив! — Мирона продолжила смеяться. Смех ее был полон отчаяния и одновременно радости, постепенно охватывая ее, как буря. Смех был странным, почти болезненным. Он лился из нее, неистовый и неудержимый. Казалось, он прорывался из самых глубин, где радость и страх переплелись в единый вихрь эмоций. Ее взгляд был затуманен, глаза блестели от слез, но она продолжала смеяться. В этом безудержном смехе не было ни капли легкомыслия, только отчаяние. Мирона словно не хотела слышать, что Герман находится в форпосте пиратов. Ей было все равно. Сердце пело от радости и от того, что он жив, что интуиция не подвела. Девушка чувствовала себя невидимой, запертой в клетке собственной эмоциональной нестабильности, из которой её никто не собирался выпускать. Остальным собеседникам оставалось только с сожалением наблюдать за нездоровым поведением молодой девушки. Амая разрядила эту неловкую паузу и взяла ведение переговоров на себя. — Ну, узнавай, че хотел, — обратилась Амая, переведя взгляд с Мироны на парня. — У меня к вам всего пара вопросов и предложение. — Что за предложение? — Сотрудничество с вашим новоиспеченным поселением. Ответьте и вы на мои вопросы, пожалуйста. Из какого вы мира? И как сюда попали? Брови Амаи нахмурились, ее губы плотно сжались в тонкую линию. Взгляд, обычно игривый и хищный, сейчас стал холодным и пронзительным. — Мне очень не нравится твой тон, — произнесла она, голос ее был тихим, но полным угрозы. — Больше похоже на допрос. А я их с детства терпеть не могу, — она демонстративно сжала ладонь в кулак, будто собираясь ударить, но на самом деле просто хотела подчеркнуть свою раздраженность. Её темные глаза сверкнули веселым огоньком, и она едва заметно вздрогнула, сдерживая смех. Было забавно наблюдать, как парень, невольно заметив её жест, начал дрожать от страха. — Нет-нет! Обычные вопросы, не более, — тихим голосом оправдывался парень. — Мы из Среднего мира. Наш корабль взорвался, вы и сами видели. Теперь мы здесь. Этого достаточно? — спросила Амая. Не успел парень ответить, как собеседница вновь нарушила тишину. — А не подскажешь, дружок, в каком мы мире? — ехидно спросила она, наклонившись ближе к собеседнику. — В-в Ок-к-раинном ми… — Фредерик попытался ответить, но слова застряли в горле. Каждое предложение, которое он хотел произнести, превращалось в заикающуюся мешанину. Близость этой женщины будто парализовала его. — А много у вас тут врагов? М? — прервав парня, поинтересовалась Амая. Фредерик сглотнул слюну, его пугала эта женщина. — Д-достаточно. Племя дикарей, Союз чужеземцев, банды п-пиратов. Если с чужеземцами можно хоть как-то договориться, то с пиратами и дикарями — никак. Они не хотят идти на контакт, только… — не успел парень договорить, как его тут же снова перебили. — Трудно от них отбиваться? — От дикарей легче, они ведь в технологиях вообще не разбираются и нападают в основном с дубинами и луками. А вот с пиратами дела обстоят намного сложнее, у них огнестрельное оружие и хорошая броня. Нам нужны союзники, чтобы торговать друг с другом. Ну, вы согласны или нет?! — Фредерик хотел скорее закончить этот разговор. — Любопытно. А как вашей фракции поможет сотрудничество с тремя космическими беженцами? — Амая разочарованно положила тяжелую винтовку себе на плечо. Перестрелки явно не будет. — Многие независимые поселения так и начинают свое развитие. С двух-трех человек, но со временем эти общины набирают все больше людей и становятся ценными союзниками. К тому же, нашей фракции нет смысла вас захватывать, у нас есть свои принципы и убеждения. Не то чтобы я смог захватить вас, не подумайте! — Хорошо, мы согласны, — Амая взяла на себя роль лидера поселения и приняла решение за всех. Никто не стал спорить, и все были согласны, в таком мире с хорошими людьми действительно нужно держаться вместе. Даниель одобрил такое решение. — Отлично! — радостно произнес Фредерик. — Наша фракция будет присылать вам сообщения с просьбой о помощи или обмена, а иногда и о погодных условиях. Время от времени наши караваны будут заглядывать к вам на торг. А теперь, с вашего позволения, передам нашим, что вы согласны. До встречи! — весело произнес парень и быстро отправился в ту же сторону, откуда и пришел. Амая была готова прострелить ноги этого стеснительного юноши, но парень оказался слишком мирным. К тому же, не было веского повода настраивать против себя целую фракцию, пока что. — А с тобой че? Собрала уже свои извилины в кучу? — язвительно спросила Амая, обращаясь к сидящей Мироне. Девушка протерла глаза и поправила кудрявые волосы, убрав их за уши. — Рада, что надежда еще есть. Нужно сейчас же отправиться к этому форпосту! Амая еще раз посмотрела на девушку, не в силах сдержать смех. — Да чтобы я рисковала ради того, кого толком не знаю? Мне это точно не нужно, — другого ответа от Амаи и не ожидалось. Пиратка не собиралась рисковать и тратить боеприпасы на бывшего начальника, с которым их больше ничего не связывает. — Вон, с садоводом тащитесь вдвоем, я пока тут посижу. — Мирона, если он действительно у них… Просто подумай, мы вдвоем? Против целого форпоста? У нас хорошего оружия толком нет, — спустив собеседницу с небес, пытался достучаться до девушки более опытный Даниель. Он как минимум знал, что без четкого плана, хорошего снаряжения и сильных союзников идти на форпост пиратов — самоубийство. — И ты просто предлагаешь сидеть и ничего не делать?! — Ничего не остается. Как минимум, у нас должно быть хорошее оружие. — Среди ночи можно тихо пролезть к ним и вызволить Германа! — Мирона сжала руку собеседника, пытаясь найти в его глазах поддержку. Её взгляд был полон решимости, а щеки слегка порозовели от волнения. Наемник, в ответ на её предложение, лишь разочарованно покачал головой. — А если поймают? Не думала? Мирона промолчала, не найдя ответа. В её голове крутились мысли о Германе, и она не задавала себе вопросов о рисках. Ради близкого человека она бы не сомневалась ни секунды, а сразу бросилась в бой. Её юношеский максимализм постепенно действовал Амае на нервы, но пиратке было интересно, к чему такое поведение приведет соплячку. Даниель, в силу своего возраста, чувствовал за девушку ответственность, хоть разница в годах между ними и была не сильно большой. — Я поняла, — ответила Мирона, её голос звучал холодно и отчужденно. В этой фразе, прозвучавшей как приговор, скрывалось столько обиды и злости, но в то же время и решительности. Абсурдной решительности, которая пугала Даниеля куда больше, чем сам форпост. — Тогда пойду одна, — добавила она, уже не спрашивая, а заявляя о своем решении. — Не пойдешь, затея слишком… — не успел договорить Даниель. Он хотел нежно взять Мирону под руку, но та грубо отбила его ладонь. — Остановишь меня?! — яростно спросила она, её глаза сверкнули непокорным огнем. Губа её слегка дрожала, а в горле стоял ком от едкой обиды. В этот момент Даниель увидел в Мироне не просто девушку, а бушующий вулкан, готовый извергнуть лаву своими необдуманными действиями. Он понял, что ей нужна не забота, нет смысла нянчиться. Девушке необходима твердая рука, которая сдержит её импульсивные порывы. С этой ролью прекрасно справилась бы Амая, которая с азартом в глазах влезла в разговор. — Не трогай истеричку, — заявила она, её голос звучал хлестко, как хлыст. — На одну обузу меньше. Пускай идет на расстрел. Может, я даже помогу пиратам продырявить ее тупую башку. — Заткнись уже! — все так же истерично провопила Мирона, перебив собеседницу. Её крик был настолько сильным, что птицы на деревьях разлетелись в стороны. Между троицей повисла тишина, наполненная напряжением. Что-то намечалось. Воздух заискрил от неутихающей враждебности, и Даниель почувствовал, как в его жилах вскипела кровь. Он понял, что в этой ситуации не стоит пытаться разрядить атмосферу. Амая обернулась к Мироне. Её лицо покрылось краснотой, а в глазах зажглась ярость. Она была готова прямо сейчас разорвать в клочья эту девку, которая посмела заткнуть её. Губы Амаи слились в одну полосу, а руки непроизвольно сжались в кулаки. В этот момент пиратка казалась не просто злой, а одержимой. Её взор был холодным и пронзительным, как у хищника, который заметил свою жертву. Она дышала тяжело и быстро, как если бы готовилась к броску. В этой тишине казалось, что каждая секунда проходит вечностью. — Ты ставишь себя выше других. Считаешь, ты лучше? — без капли страха в голосе обратилась к пиратке Мирона. — Ты же пират, мать твою, на самом социальном дне. Пиратам никогда не стать лучше кого-то, ведь они всегда были, есть и будут отбросами общества. Такая тварь, как ты, смеет оскорблять других? Наверняка мечтаешь, чтобы у тебя валялись в ногах и стояли на коленях. Но ни один здравый человек никогда не упадет в ноги такой высокомерной мрази, как ты, даже под дулом твоей ржавой пушки, — Мирона не договорила, не смогла. Её слова замерзли в воздухе. Амая без промедлений прикладом винтовки ударила обидчицу. Удар был точным и жестоким. Массивный приклад энерговинтовки оставил на миловидном лице громадный след. Кровь хлынула из носа, разбитой брови и рассеченной губы. Мирона отхватила этим ударом по полной, не сумев устоять на ногах. Упала на землю она уже без сознания. Её тело расслабилось, и она упала на землю, как срубленное дерево. Воздух застыл, и в тишине было слышно лишь громкое дыхание Даниеля. Он стоял как окаменевший, не в силах понять, что ему делать. Даниель вздрогнул, словно от удара током. Он не мог допустить кровавой расплаты, не на его глазах. Он встал перед ней, как живой щит, готовый принять на себя любой удар. — Не нужно! С нее хватит, — невозмутимо произнес наемник. Между ним и Амаей было всего несколько метров, и все это расстояние занимала напряженная, пугающая тишина. Амая остановилась, но её глаза оставались безумными от ярости. Она была не в состоянии остановиться. Её кровожадная потребность была слишком сильной. Она хотела восполнить свою жажду крови и переломать Мироне конечности. — Эта тварь ещё брызгать слюной в мою сторону будет? Свали, — прошипела она, её голос был холодным и беспощадным. Она была готова прямо сейчас прикончить Мирону. «А что будет? Убью очередную пешку, что с того? Мы на Окраинном мире, тут законов нет», — Амая была настроена убивать. Даниель не сдвинулся и молча покачал головой, ясно дав понять стоящей напротив, что она подойдет к Мироне только через его труп. Амаю такой расклад вполне устраивал. Она нацелила свою винтовку в сторону противника и, не задумываясь, нажала на спусковой крючок. Мощный энергетический снаряд пролетел мимо его головы. Увернувшись, Даниель в полуприседе обхватил талию соперницы и повалил ту на землю. Женщина кулаком била его по лопатке. Наёмник пытался держать соперницу, пока та не успокоится. Амая дотянулась до своего оружия и прикладом била Даниеля всё сильнее и сильнее. Пока тот корчился от боли, она откинула его от себя и смогла выбраться. Быстро поднявшись, она вновь направила винтовку в Даниеля, который тем временем успел подняться и достать свой энергетический пистолет-пулемет. Оба направили друг на друга свои ружья. Между ними висела гробовая тишина, прерываемая лишь глухим стуком сердец. Ни один из них пока что не собирался стрелять. — Не вынуждай, — тяжело дыша, произнесла Амая, держа соперника на прицеле. — Просто успокойся, — чуть сгорбившись от боли и сфокусировав прицел на Амае, твердо ответил Даниель. В этот момент оба понимали, что от одного неправильного движения может зависеть их жизнь. Еще какое-то время они просто смотрели друг на друга, приходя в себя. — Ну? Может, уже опустим стволы? Напарница? — миролюбиво предложил Даниель, выдавливая ироничную улыбку. Он медленно убрал пистолет за спину и поднял руки, доверившись здравому уму такого человека, как Амая. Пиратка опустила винтовку, развернулась и ушла вдаль. Даниель подбежал к Мироне и попытался привести её в чувство. Он несильно бил ладонью по румяным щекам, надеясь пробудить её от бессознательного состояния. Через пару десятков секунд девушка наконец пришла в себя. Её глаза были затуманены, и она с трудом фокусировала взгляд. — Амая тебя ударила слегка. Впредь будь осторожна со словами и думай, с кем разговариваешь. Тебя бы подлатать, — Даниель хотел было попытаться оказать ей первую помощь, но Мирона просто промолчала. Она лишь встала и пошла к сумке с сухими пайками. Девушка потерла ноющее от боли лицо и сплюнула кровь. Даниель уселся в капсулу, разглядывая Мирону, которой, казалось, плевать на свои раны. Наемника раздражала колющая боль в лопатке и на щеке. Он был зол на Амаю, но в то же время восхищался ее силе удара. Неудивительно, почему Мирона вмиг потеряла сознание. Та уселась у потухшего костра и пыталась придумать хоть какой-то план по спасению Германа, но боль и навязчивые воспоминания о проведённом с ним времени туманили разум, мешая сконцентрироваться. Первое воспоминание, которое ей пришло в голову, — это их первый день знакомства. В тот вечер ей дали контакты человека, у которого можно хорошо заработать. Сидя за барной стойкой и допивая свой чай с амброзией, Мирона занималась своим любимым делом и в очередной раз строила теории, связанные с Архотеком. «Забавно, каким образом люди создали компьютер, который теперь на уровне в миллионы раз выше, чем сами люди? Вот идиоты, им было мало восстания роботов?» — Мирона задавалась этим вопросом уже не первый раз. Позади пианист перебирал клавиши. Закончив разминку, музыкант приступил к своей работе. Всё выглядело довольно типично для бара Среднего мира: старые и ободранные стены, пьяные посетители, красивые бармены и, конечно же, музыканты. Мирона пыталась строить свои теории в местах потише, но сейчас у неё не было выбора. Поразмыслив об Архотеке, она решилась связаться с человеком, контакты которого ей дали. «Всё равно пока работы никакой нет». С этой мыслью она набрала номер на чипе за ухом. Это привело к тесному сотрудничеству Мироны и Германа, тот день оба запомнили надолго, когда сидели до вечера, болтая обо всем. Их притягивало друг к другу с их самой первой встречи. И вот, спустя три года сотрудничества с Германом и его командой, Мирона привязалась. Это и стало ее ошибкой, ведь сейчас она не в состоянии даже уснуть, думая о том, жив ли Германн. Она открыла глаза. В лицо ударили лучи солнца, заставляя щуриться. Морщась и пытаясь отвернуться, Мирона разглядела идущую Амаю, которая несла на плече тушку какого-то зверя. Амая была огромной и сильной. Её тело было стройным и мускулистым, а движения резкими и уверенными. Она несла тушу легко, для нее это была как простая курица. Подойдя к мини-лагерю, она бросила бездыханное тело животного к костру. Шум от падения туши разбудил Даниеля, заставляя выглянуть из капсулы. — Нашла что-то съедобное? — спросил он, вглядываясь в тушу зверя. — Это не еда, — ответила Амая, не оборачиваясь. — Это дичь, которую надо разделать. Кто-нибудь умеет разделывать тела? — спросила Амая, уперев руки по бокам. Её тон был нетерпеливым, и в нём угадывалась скрытая насмешка. — Потому что жрать труп я не собираюсь. — Я проходил курсы выживания, думаю, что-то помню, — ответил Даниель, доставая нож из чехла на ноге. Амая села в капсулу и ненароком задела ногой Мирону. — Упс, извиняюсь, — произнесла она, но в её голосе не было ни капли искренности. — Не делай вид, что ничего не было. Пиратка закатила глаза. Ей было наплевать на чувства Мироны. Она была уверена в своей безнаказанности. В конце концов, кто будет судить её в этих диких местах? — Хватит морду недовольную строить. Вспылила, со всеми бывает. Будь благодарна, что жива осталась и не порть мне настроение, — ответила Амая. «Мразь», — пронеслось у Мироны. У нее до сих пор болит нос и рассечена губа. А на щеке и вовсе вскочила приличная гематома. — Кстати, никто не хочет обсудить наш криосон? Сколько мы проспали? — спросил Даниель, пытаясь разделать тело животного и разбавить обстановку, пока обе женщины снова не ввязались в драку. Амая вздрогнула от нахлынувших воспоминаний на корабле. В ее голову сразу врезались цифры статуса их криосна. Тогда ей стало плохо от мысли, что они столько проспали. — Триста сорок семь лет, если не ошибаюсь, — тихо произнесла она, растерянно смотря на потухшие угли в костре. Мирона и Даниель выпали из реальности. Их лица, отражающие шок и недоверие, выдали весь ужас ситуации. Триста сорок семь лет. Для них это была не просто цифра. Это была пропасть, разделяющая их прошлое и будущее, их мечты и реальность. В глазах Даниеля читался страх. Его попытка разрядить обстановку казалась сейчас смешной и неуместной. Он провел в криосне столько времени, что мир, который он знал, стал чужим и непонятным. Все трое, каждый по-своему, осознали цену криосна. Это не просто была пауза, не просто сон. Это был отрезок жизни, вырванный из их реальности, время, которое они потеряли, которое уже никогда не вернуть. Их родной Средний мир навсегда остался далеко позади, со своей историей. — Сколько?! — почти одновременно выдохнули Мирона и Даниель, их голоса, полные ужаса, слились в один. Амая, с трудом сдерживая собственные эмоции, попыталась сгладить ситуацию: — На самом деле это еще немного, тем более для космического перелёта. Был у меня знакомый… Лет восемьдесят пролежал в саркофаге, чтобы вылечиться от болезни, — но ее слова, призванные успокоить, лишь усилили тревогу. — Погодите… Это же… все наши знакомые, друзья, оставшиеся в том Среднем мире, давно мертвы? Да как же... — промолвила впечатлительная Мирона. — Это в какой мы сейчас жопе вселенной, если так долго сюда летели… Тишина, окутывающая их, стала еще более гнетущей. Триста сорок семь лет. Цифра, звучащая как приговор. В их сознании рушились прежние представления о времени и жизни. — Ты там труп разделал, не? Хватит омрачать меня своей рожей, — Амая подпнула Даниеля и ехидно улыбнулась, бросив надменный взгляд в сторону наёмничка. Тот не отреагировал, сейчас не до ссор, но и Амае он не позволит вести себя через чур надменно. В следующий раз он не промолчит. — Ага, почти. Никогда не любил разделывать оленей, они довольно милые. — Жрать захочешь — милыми вообще не покажутся, — насмешливо прокомментировала пиратка. — Мирона, может, расскажешь что-то о себе? М? — ехидно улыбнувшись, спросила она. — Мы с Даниелем знакомы чуть дольше. А вот мы как с тобой встретились в том кабинете Германа, так и не поболтали нормально, — во всем этом чувствовался явный фальшь, Амая не хотела ничего узнать о Мироне, она искала повод докопаться. — Ты недавно собиралась ее убить. Оставь человека в покое. — Отвали, я хочу знать, почему она такая сопля. — Сука! — Мирона быстро встала с камня и подошла к обидчице. — О! Вот и оно, — Амая вновь забросила одну ногу на другую и скрестив руки, принялась слушать в свою сторону истеричные вопли девчушки. — Пираты сожгли мою ферму и убили всех, кого нашли! А теперь мне приходится находиться рядом с такой же тварью, которая грабила и убивала невинных людей! — кричала Мирона. От гримасы ярости слетел пластырь с брови, а сам порез начал кровоточить. Несмотря на боль в рассеченной губе, Мирона смело высказала всё в лицо пирату. — Мирона, успокойся! — Даниель хотел обхватить девушку, пока та не натворила делов. Он прекрасно понимал, что Мирона находится на грани. Ей было больно, её мир рухнул, и она искала виновного. Но Амая не была той, кто мог утешить ее. Девушка вырвала из рук Даниеля нож и рванулась в сторону Амаи. Она бросилась на соперницу, и капсула с обеими перевернулась. — Гнилозубая падаль! — вопила Мирона, беспощадно проводя острым лезвием по рукам Амаи, оставляя страшные глубокие порезы. Амая от неожиданности не могла даже нормально защищаться, ей оставалось только с ужасом щуриться и пытаться укрыть лицо. — Прекрати! — Даниель попытался схватить ее кисть с оружием, но получил хороший удар локтем, прямиком в пах. Амая одной рукой защищалась, позволяя оставлять множество разрезов, а другой рукой схватила рядом лежащий камень. Мирона в конечном итоге проткнула насквозь левое предплечье Амаи, которым она так сильно старалась защититься. Крик пиратки оглушил, казалось, всех животных в округе. Амая, держа камень в правой руке, со всей имеющейся силы ударила противницу по голове. Девушка без сознания свалилась на землю. Амая мигом встала, голова ее кружилась, кровь она теряла очень быстро. — Мирона! — крикнул Даниель, оправившись от удара в «святое», и подбежал к лежащей девушке. Шершавые ладони нежно приподняли шею девушки, а глаза разъяренно смотрели на пиратку. Кровь, ярко-алая уже сочилась из ее раны. Она была глубокой, но не смертельной. Пиратка, привыкшая к боли, сжала зубы и удивительно спокойно вытащила нож из своей руки. Кровь хлестнула струей, но Амая ее словно не замечала. — Дерьмо! Дерьмо! Дерьмо! Дерьмо! Аааах… ну и сука, как же больно! Вот же тварь! Хорошо зарядила! Амая достала из своей сумки небольшой кожаный мешочек, набитый лекарственными травами, которые она успела собрать на охоте. Она измельчила их пальцами, посыпав порошком свою рану. Кровь стала сгущаться, и боль немного утихла. — Ты совсем уже на всю голову отбилась?! Ты могла её жизни лишить! — кричал Даниель. Боль в руке затмевала все, что говорил ей наёмник. Амая даже не слышала всех этих слов. Ее взор был прикован к своим ранам, и она чувствовала, как в тело ее проникает холодная оцепенелость. Наёмник осторожно посадил Мирону в капсулу и рукавом своей рубашки принялся вытирать стекающую с ее лица кровь. Темные кудряшки Мироны вмиг окровавились вперемешку с песком. Пиратка закончила с обработкой ран, а сознание пришло в норму. У нее осталась еще пара трав, которые она неохотно отдала Даниелю. Тот промолчал. — Хоть бы спасибо сказал, — процедила Амая, поддерживая ладонью израненную руку. Даниель продолжил обрабатывать раны избитой девушки. Солнце уже склонялось к горизонту, когда Мирона, наконец, открыла глаза. Голова раскалывалась, в висках стучали молотки, а тело ломило от усталости. Она проспала почти целый день, периодически теряя сознание. Даниель и Амая тихо спали в своих капсулах. Мирона вспомнила, что хотела провернуть, и не собиралась отрекаться от своего плана по спасению Германа. С трудом повернувшись на бок, Мирона посмотрела на спящих Даниеля и Амаю. Наемник спал крепким сном, его лицо было спокойным и умиротворенным. Мирона посмотрела на Амаю с осторожным сочувствием. Она не знала, что думать об этой женщине. Пиратка была жестокой и непредсказуемой, но в то же время сильной и независимой. Мирона уважала ее за это. Женщина была напряжена даже во сне: ее брови были сдвинуты вместе, а губы сжаты в кривую линию. На ее руке была видна повязка с травяными отварами, чтобы остановить кровотечение. Мирона вспомнила все, что произошло. Ее ярость и неудачная попытка наказать Амаю за боль, которую она ей причинила. Но самое главное, что она вспомнила, это то, что она хотела сделать — план по спасению Германа, который был так близок к осуществлению. Сон Даниеля прервала естественная нужда. Протерев глаза и зевнув, он встал из капсулы и отправился к ближайшему кусту. Проходя мимо капсул, он обнаружил одну пустую. Он снова протер глаза. «Нет, не показалось», — подумал он. Мироны и ее оружия не было, как и нескольких сухих пайков. Он вгляделся в темноту, надеясь разглядеть хоть какой-то силуэт, но кроме колышущихся теней от деревьев и шума ветра ничего не было. — Да чтоб тебя! Сбежала, дура!